Пощечина

Нед, присев по привычке на край стола, продолжал машинально потирать щеку, хотя никакой боли от удара не почувствовал даже в первый момент. Только в голове было звеняще пусто, и в груди постепенно сжимался ледяной комок. Нельзя было передать его удивления, обиды и горя. Эти три душевных состояния обрушились на него не сразу, а по очереди, именно в таком порядке. Сначала он был только удивлен - до остолбенения - и не верил даже очевидности. Когда очевидность сделалась несомненной, удивление сменилось обидой. Впрочем, обида - слишком слабое слово. Он был предан, оскорблен и унижен. А человек он был самолюбивый и гордый. Бедствия, которые он претерпевал до тех пор, нищета, заключение, не задевали его гордости, потому что были проявлением сил, совершенно ему посторонних. Но унижения он вынести не мог. А потом и удивление, и обида - все прошло, осталось только горе. Он никого не любил, кроме Хэла, и никого больше не мог полюбить. Оставшись один в тоске, он вдруг понял, что может потерять его навсегда. И по своей собственной вине. «Забыл свое место!» А ведь и в самом деле - забыл. И ничего несправедливого не было в этом упреке. Слуги для того и существуют, чтобы срывать на них плохое настроение. И большинство из них ежедневно терпят еще и не такое. Ему не на что жаловаться, не на что обижаться. Да и права такого нет у вассала – обижаться на своего господина. Все нужно терпеть молча. И радоваться тому, что не выгнали вон. Он старался заставить думать себя именно так. Но нужно было что-то изменить в себе, чтобы начать так думать. Как следовало бы. Как думают слуги. Что-то с собой сделать. Что-то переломить в себе всего один раз и навсегда. Просто заставить себя вырвать из сердца мучительно ноющую занозу – гордость и самолюбие. Чувства для вассала совершенно излишние. Беспокоиться нужно было не об этом. Не о своем мелком самолюбии, а о том, что будет дальше. Хорошо, если Хэл сейчас перебесится и остынет, но если, остынув, он решит, что его подданный и в самом деле слишком много себе позволяет? Если решит, что им вообще лучше не встречаться больше, и по возвращении просто велит ему убираться ко всем чертям? Нед старался себя убедить, что этого не произойдет вот так сразу. Все-таки он нужен Хэлу. Ему так казалось. Хотя, если посмотреть правде в глаза – зачем он мог быть ему нужен? Он для Хэла просто каприз, это Нед понимал всегда. А их тайная связь – всего лишь острое развлечение на грани риска. И никак иначе он не должен понимать свое положение. Нед вспомнил, что крикнул ему Хэл только что, и ему снова стало больно. Но, – он заставил себя криво усмехнуться, – винить за эту боль он может только себя. И обижаться только на себя. Хэл просто назвал вещи своими именами. Любой другой на его месте давно бы так сделал. Хэл был с ним все же необыкновенно терпелив и деликатен. Он должен был бы больше это ценить, а не злить и не раздражать его. И поэтому, если Хэл сейчас вернется и вышвырнет его на улицу – где и подобрал – обижаться ему тоже придется только на себя. И всему виной его длинный язык, который рано или поздно доведет его до темницы или до плахи, в этом Нед почти не сомневался. Он не очень беспокоился об этом, тюрьма так тюрьма, смерть так смерть. Но ему становилось жутко при мысли о том, насколько вся эта история может в итоге повредить Хэлу. Принцу Генриху. Будущему королю. Если хоть кто-то узнает… Нед глубоко вздохнул и отнял, наконец, руку от щеки. Вместо этого скрестил руки на груди и снова замер. Нет, этого не должно произойти. Наверно, поэтому и к лучшему, что так все случилось. Хэл поразмыслит и поймет. Что не стоит больше рисковать. Что им лучше расстаться. Эта мысль была – как нож в сердце, даже в глазах потемнело. Но ведь на самом деле. Лучше. Но может, подумал Нед, цепляясь за соломинку надежды, может, для этого Хэлу не обязательно будет прогонять его совсем, только из своей постели. Конечно, когда он станет королем, тогда другое дело. Но ведь это будет еще не скоро. Так? Он расслышал шаги Хэла на лестнице как всегда задолго до того, как тот появился в дверях. Поспешно встал и отвернулся к окну. Потом снова подошел к столу и начал суетливо что-то на нем передвигать, не в силах унять дрожь в руках. Не в силах заставить себя поднять глаза. Хэл прошел через комнату и опустился в кресло у стола. Минутное облегчение и радость от того, что Нед никуда не делся, уступили место гнетущей подавленности. Что теперь? Делать вид, что ничего не случилось? Или все-таки извиниться? - Нед, - окликнул он негромко. – Подойди. Он чуть было не сказал «пожалуйста», но вовремя сдержался. Никогда раньше он не говорил так подобострастно, и теперь не нужно было опускаться до этого. Это прозвучало бы фальшиво. Нед приблизился, но вместо того, чтобы присесть по обыкновению на край стола напротив Хэла, замер у кресла, чуть ли не на вытяжку. - Сердишься? Нед дернулся, словно хотел поднять глаза, но не осмелился. Или не захотел. - Нет, милорд. Да, вот именно этого Хэл и боялся. Этого покорно-смиренного тона. Головы втянутой в плечи. Ускользающего взгляда. Почтительного «милорд». Нед и раньше часто называл его так, но никогда это не произносилось с таким ледяным отчуждением. - Обиделся! – это прозвучало неожиданно насмешливо, как издевка. Нед вздрогнул, как от нового удара и медленно покачал головой. - Мне не на что обижаться. И я не посмел бы… ваше высочество. - Тебе, кажется, нравится меня мучить, - сказал Хэл с досадой. – Нравится, что я чувствую себя виноватым. Нед все-таки поднял глаза и посмотрел почти умоляюще. - Я просто хотел сказать, что мне нечего вам прощать, и не на что сердиться. Я сам виноват во всем. Я слишком забылся. Каждое слово было, как гвоздь в крышку гроба. Хэл сидел и грыз заусенец на пальце. Он вдруг понял, что Нед просто боится. Боится, что его прогонят. Значит вся их дружба, все то, во что Хэл успел поверить, было только иллюзией. Нед не друг, просто еще один подданный, который почитает своего принца и боится его. Но не доверяет ему. Не чувствует себя рядом с ним в безопасности. И значит – не любит. А если и любит – никогда не посмеет теперь этого показать. И даже если Хэл будет вести себя, как раньше, а Нед станет ему в этом подыгрывать, прежняя легкость в их отношениях исчезнет. Нед так и не избавится от напряженности и настороженности, будет постоянно ожидать новой вспышки негодования от него. Станет молчаливым и привыкнет прятать глаза. Для него самого эти отношения скоро станут пыткой. Неужели навсегда?.. Неужели их дружба была настолько хрупкой, что одним неосторожным поступком можно было навсегда разбить ее? - Всего один раз, - сказал он тоскливо. – Всего один раз я не сдержался, обидел тебя. И все? Неужели после этого все кончено? - Это был просто первый раз, - сказал Нед. Несмотря на внешнюю покорность в его тоне прозвучало упрямство. - А если я дам тебе слово, что этого больше не повторится? - И я не сомневаюсь, что вы его сдержите, ваше высочество, - сказал Нед с горечью. - Но разве мало других способов поставить на место зарвавшегося слугу? Хуже всего было то, что Хэл понимал: Нед не шутит и не язвит. Он и в самом деле говорит то, что думает. Он считает его вполне способным отречься от всего, что было дорого, как только это станет неудобным. Да, он действительно на это способен. Избавиться от неудобного. От всего. За одним единственным исключением. Он с отвращением посмотрел на свою руку, которой нанес удар. Ему хотелось отрубить ее. Если бы этим можно было вернуть прежнюю улыбку и прежний взгляд Неда, он бы так и поступил, не задумываясь. Хэл вдруг подумал о том, что уже совсем ночь. Если бы они не поссорились – сейчас, наверно, были уже в постели. Но сейчас, конечно нечего и думать о том чтобы... Хэл взъерошил волосы. А может об этом и стоит подумать. Может, в этом и спасение. Он не знает, как выразить свои чувства на словах, но ведь есть и другие способы. Если бы они сейчас были в постели, он бы сумел убедить Неда, насколько тот ему небезразличен. Конечно, него нет необходимости ходить вокруг и подлизываться, как провинившемуся любовнику. Можно просто приказать. Взять свое по праву. Нед не посмеет ему ни в чем отказать. И не из-за страха, а из преданности. Он впервые подумал, а хотел ли Нед становится его любовником. Или он просто принял как должное, что тот ответил на его желание тогда, в первый раз, и это стало тайной частью их жизни с той ночи. Они никогда об этом не говорили, но они оба этого хотели. Он так думал. Или это только он, Хэл хотел этого, а Нед просто подчинился желанию своего будущего короля? Хэл перебирал в памяти все ночи и все редкие дневные часы, когда они были близки. Нет, убеждал он себя, все было добровольно со стороны Неда, он ни к чему не принуждал его. Если бы для Неда это было неприятно, он бы понял. Наверное. Хэл вынужден был признаться себе, что как любовник он был частенько слишком нетерпеливым и эгоистичным, думал прежде всего о своем собственном удовольствии. А Нед просто никогда не посмел бы сказать, если ему что-то не нравилось. Он отдавался Хэлу и ублажал его как будто бы вполне охотно, но наслаждался ли он этим так же, как сам принц? Хэл впервые об этом подумал. Похоже раньше ему просто не приходило голову, что кто-то может не получать удовольствия, находясь с ним в одной постели. Но если дело только в этом, все поправимо. Он сможет быть самым предупредительным и нежным любовником, если понадобится. - Нед. Хэл подошел к нему, взял лицо в ладони заставил посмотреть на себя. - Ты меня больше не любишь? Нед снова отвел взгляд, попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой, губы задрожали, на глаза навернулись предательские слезы. Хэл порывисто прижал его к себе, обнял так крепко как только мог, погрузил пальцы в шелковистые волосы, поглаживая голову, слегка прикасаясь губами к впадинке за ухом, горячо шептал: - Ну прости меня. Прошу. Пожалуйста. Прости. Нед сначала продолжал стоять, как каменный, но потом словно бы оттаял. Глубоко вздохнул и прижался к нему, отвечая на объятие принца. - Пусть все будет по-прежнему. Пожалуйста. Если ты меня любишь. Хэл ласкал губами его шею, вдыхая такой знакомый, всегда опьяняющий запах. Нед откинул голову, словно приглашая принца к дальнейшим действиям. Медлить было невыносимо, но Хэл больше не собирался терпеть эту беспрекословную покорность всем его желаниям. - Ты, может быть… не хочешь? Сейчас? У Хэла смелости не хватило спросить, хочет ли Нед его вообще. Да и хотел ли когда-нибудь. Нед улыбнулся уже теплее, обнял принца за шею и притянул к себе, свободной рукой растягивая шнуровку на куртке. Хэл прильнул губами к сладкой ямочке между ключиц и, теряя контроль, опрокинул Неда на стол, осыпая поцелуями. - Дверь, - простонал Нед, делая слабую попытку высвободится из объятий. - Да, сейчас. Хэл и сам понимал, что нужно соблюдать осторожность и запереть дверь, но оторваться от любовника немедленно было за пределами его возможностей. Все произошло очень быстро. Но чувство минутного наслаждения тут же сменилось чувством жгучего стыда. Собирался быть внимательным и нежным, а сам навалился, как насильник, подмял под себя… Взял то, что хотел и сразу, как всегда. А Нед снова довольствовался той ролью, о которой ему так грубо напомнили сегодня. Но он, кажется, к этому уже привык. Безо всяких эмоций на лице сполз со стола, пытаясь привести в порядок одежду. Хэл жестом остановил его. - Нет, ты лучше разденься. И ложись. А я запру дверь.