Ink

      Чёрно-белые стены, местами отливающие золотом, имели множество переломов и резких поворотов. Перед глазами сотни дверей, манящих посмотреть что за ними, а в ушах тихий шум падающих песчинок в песочных часах, чарующий и дарящий спокойствие. Гарри ненавидел Отдел Тайн, но так же сильно его и любил. Магия вела его, шептала на ухо ответы на все вопросы. После того, как Том отобрал у него палочку, сырая магия чувствовалась ещё сильней, казалась живой. Каждая пылинка Отдела шептала ему правильную дорогу, и Реддл был впечатлён, когда Гарри привёл его к огромному помещению с тысячами пророчеств.        — Что ж, хоть где-то ты не бесполезен, — фыркнул Том, — и среди этого мусора нам нужно найти верное пророчество.       Гарри вздохнул и подошёл к самым первым рядам, ища нужную сферу. Они датировались веками, показывали великое множество чужих судеб и причудливо переплетающиеся между собой потоки.       Никто не идеален. Гарри считал, что есть преступления похуже, чем просто проникнуть в Отдел Тайн. Например убийство, которое Том за преступление вовсе не считал, как бы Поттер не оспаривал его точку зрения. Люди для него не личности — возможности и вещи. И Гарри доказал свою полезность.        — Здесь, — Том нашёл пророчество первым, беря в руки палочку. Он дал яркому свету Люмоса осветить полку, чтоб Гарри смог прочитать надпись.        — Думаю, тебе стоит забрать его.       Реддл смотрел на него как на идиота.        — Здесь написано «Тёмный Лорд Волдеморт», — прочитал он, — ты мне ясно говорил, что я не он. Если только, — его губы скривились, — ты этого не хочешь.       Гарри понял свою неправоту и сразу же почувствовал себя невероятно глупо. Но несмотря на все его угрозы, Поттер был уверен, что Том никогда бы не повторил ошибок оригинала.        — Что произойдёт, если ты тронешь его?        — Что-то ужасное, я думаю.       Гарри сглотнул комок в горле. Это не должно быть хуже, чем то ужасное зелье, которое они с Томом разделили в той пещере. После безуспешных поисков Реддл впал в сильнейшую фрустрацию, что закончилось их маггловской дракой и так и не случившимся падением Гарри со скалы. Довольно неприятный на вид розоватый шрам на щеке до сих пор напоминал об этом инциденте. Он мог видеть, как Том вспоминал об этом тоже: в его глазах возникла нерешительность. Гарри протянул руку к стеклянной сфере, и Реддл сделал неопределённое движение, будто едва подавил желание оттолкнуть руку Поттера. Но стоило его пальцам коснуться холодного стекла, как ничего не произошло.        — Он был прав, — смеялся скрипучий голос, — я не должна была сомневаться в моём Лорде.       Гарри почти что взял Пророчество в свои скользкие от волнения руки. Том устремил взгляд на толпу надвигающихся мужчин и женщин в масках. Та, кто говорила, сняла её с лица бледными костлявыми руками, являя безумные горящие глаза и спутанные чёрные волосы. Гарри видел эту женщину на колдографии Пророка, где писалось про сбежавших из Азкабана заключённых.        — Тише, Белла, — голос был настолько знаком Поттеру, что по спине пробежали мурашки. Малфой. Гарри в ужасе сделал шаг назад.       Поттер не видел лица Тома, но мог точно сказать, что он неприятно удивлён.        — Ах, — любезно сказал он, — ловушка, я так полагаю. Вы его… Пожиратели Смерти? — Реддл щёлкнул языком. — Жалко, что он решил дать такое название: я предпочитал Рыцарей.       Малфой едва заметно вздрогнул. Только он причина того, что Том сейчас стоял здесь, рядом с Гарри Поттером. Только он виноват в существовании молодого Тёмного Лорда.        — Как ты посмел пойти против него? — закричала Беллатриса.        — Я презираю каждое идиотское решение, которое он принял после семнадцати, — голос Тома звучал обиженно, с едва заметной ноткой отвращения. После недолгой паузы он надменно дополнил: — но я не могу винить его. В конце концов, у него нет меня.       Том повернулся лицом к Гарри, отобрал у него шар Пророчества и подбросил его в воздух. Беллатриса вскрикнула, бросаясь вперёд, чтоб поймать сферу, а Малфой с нескрываемой паникой использовал Манящие чары.       Реддл даже не повернулся в их сторону. Вместо этого он указал палочкой на стоящего позади Гарри Пожирателя, посылая в него проклятие. Человек упал на землю, захлёбываясь в крике и слезах, когда куски кожи начали рваться и врастать в плоть. Затем он поднял палочку, использовал одно из массовых заклинаний, которое подняло сотни стеклянных сфер в воздух, и направил их в сторону Малфоя и Беллатрис.       Шар с Пророчеством находился среди кучи бесполезных сфер.       Оглушительный звон разбившегося стекла, Пожиратели Смерти пытаются в последний миг с помощью заклинаний схватить хоть какой-нибудь шар, но ни один не остаётся целым.       Гарри видел, как из одной из разбитых сфер появилась бледная дымка женщины с круглыми огромными очками, шепчущих непонятные в суматохе слова. Спустя секунду он словно адская гончая бежал за Томом, направляющимся по направлению к неприметной двери. Только он забежал в помещение, Реддл начал накладывать на дверь быстрый Коллопортус. В тишине маленькой комнатки слышалось лишь их сбитое дыхание после бега.        — Оно разбилось? — спросил Том.        — Конечно оно, чёрт возьми, разбилось. Ты запустил им прямо в голову Люциусу Малфою, — съязвил Гарри и закусил губу. — Ты уверен, что мы не должны были забрать его? Послушать, что в нём говорилось?        — Зачем? — спросил Том, — это моё будущее, но твоё настоящее. Тем более я не хочу повторять ошибок Волдеморта, и если он доверился Пророчеству, то для меня это было бы плохой идеей.       Дверь задрожала от огненной струи, пущенной в неё. Похоже, некоторые Пожиратели решили догнать их и убить.        — Я так понимаю, он не собирается останавливаться, — пробурчал Гарри. Волдеморт вёл охоту на них уже год, не было ничего удивительного в этой ловушке.        — Конечно нет, — фыркнул Том, — нам нужно убежище.       Долгая пауза. Они смотрели друг другу в глаза и думали об одном. Они оба сироты, и первым домом для них стало только одно место.       Хогвартс.        — Нам нужно туда пробраться.       Гарри пожал плечами.        — Всё обойдётся. В худшем случае я могу прибежать к Дамблдору и сказать, что сбежал от тебя, — Реддлу, кажется, понравилась эта идея. В ней ему не надо было взаимодействовать с Дамблдором.       Грохот. Дверь пытались выломать ещё одним мощным заклинанием, которое оставило на дереве огромную трещину. Мелкие щепки падали на пол с жалобным треском.        — Идём? — усмехнулся слизеринец и предложил ему руку. Если отмести в сторону опасную для жизни ситуацию, то могло показаться, будто Том пригласил его на некое свидание. От этой мысли Гарри захотелось истерически засмеяться: неплохое рандеву, с проникновением в Отдел Тайн и пьянящим осознанием того, что теперь их судьбы принадлежат только им.        — Конечно, — Гарри взял его руку, — почему бы и нет, чёрт возьми?       Что-то дернуло его за воротник и потянуло за собой.

***

      Дамблдор в хижине Гонтов раздосадованно подумал, что они воспользовались своей возможностью.

***

      Сидя на завтраке в Большом зале, Гарри мельком увидел заголовок одной газеты, что читала Гермиона. На страницах разворачивалась бурная дискуссия: кто-то считал, что Гарри был похищен, а враг под кодовым именем «Том» тот, с кем на самом деле надо бороться; другие не менее пылко отвечали, что это было часть тайного обучения, которое директор поручил новоявленному профессору. Гермиона покраснела, словно маков цвет.        — Мусор, — она раздражённо сложила газетёнку и положила её на краю.        — Это? — Гарри наклонил голову, и его глаза едва заметно блеснули, — можешь рассказать, что обо мне говорят?       Гермиона не отвечает, но за неё это делает сидящий рядом с Роном Невилл.        — Ничего интересного, — пожал он плечами, — говорят, что ты убил Джинни Уизли, убежал, чтоб принять сторону Тёмного Лорда, а может и вовсе сбежал от него вместе с Реддлом.        — Удивительно точно, — прогудел Гарри.        — Они просто в смятении, никто ничего не знает. Даже Скитер не посмеет пробраться в Хогвартс. Есть уже печальный опыт проживания в банке, — усмехнулся Уизли.        — В банке?        — Это долгая история, — запунцовела Гермиона, — я расскажу её вам по дороге в Хогсмид…        — Она встречалась с Крамом, и Скитер пронюхала об этом, — пробормотал Невилл, стараясь избегать пронзительного злого взгляда подруги, — ой, там, кажется, Луна, встретимся в Трёх Мётлах… — он быстро встал из-за стола и торопливо ушёл.       Путь до деревушки был полон учеников, решивших отдохнуть от учебной рутины. Гарри наслаждался каждым мгновением прогулки: он никогда прежде не бывал в Хогсмиде. Каждые свободные выходные они отправлялись вместе с Томом на поиски диадемы или вместе штудировали библиотеку, стараясь отыскать хоть что-нибудь. Но на данный момент Реддл был занят. Поттер, выходя из замка, увидел, как преподаватель нёс огромную кипу пергамента — видимо, намечался крупный исследовательский проект или очередное многочасовое чтение книг.       Впервые за долгое время он мог просто быть собой.       Он едва знал, что ему можно делать, когда его оставили без контроля. Гарри с интересом слушал рассказы друзей про разные магазинчики и бары, смеялся, шутил и неподдельно удивлялся, когда находил что-то новое для себя.       Хоть что-то вместо пыльных библиотек, крови на руках и Тома.       Старший вырвал себе место в душе и сердце Гарри, но ведь это же просто из-за ритуалов и братства, ведь так? Если они смогут найти путь отвязаться друг от друга, то Поттер без сомнений сможет уйти. Если только…        — И где твой похититель, Поттер? — Малфой ухмыляется, преграждая путь. Посетители деревушки стали идти немного медленней, чтоб не пропустить детали разговора. — Он всё же спустил тебя с поводка?       И Гарри подавил горькую усмешку. Том его душа. Они не смогут отвязаться друг от друга. Они связаны душой, кровью и Пророчеством. Они всегда будут привязаны друг к другу.        — По крайней мере, я полностью свободен и не ношу разные интересные метки, — Драко вздрагивает, а рука непроизвольно прикоснулась к собственному предплечью.        — Покинуть замок было одним из самых тупых решений, Поттер. Тёмный Лорд убьёт тебя, — чеканил Малфой, полностью наплевав на окружающих его людей. — Ты и этот безымянный Реддл. Вы уже мертвы.        — Он не сможет. — Уверенности в голосе столько, будто это было истиной. Его шрам начал ныть. Теперь осколок души и какие-то хреновы ментальные щиты не могли сдержать чужеродных эмоций. Даже через свои мысли он мог чувствовать чужое ликование и азарт.       Драко попытался напустить на себя самодовольный вид, но сквозь тонкую маску виднелись лишь отчаяние и испуг. Он сильней сжал метку, и в голове Гарри прозвучал громкий, как сталь холодный смех Волдеморта.       «Принесите мне мальчишку и мою своенравную копию», — шелестел Волдеморт своим последователям, одетым в чёрные мантии и держащих в руках белые маски. Глаза Драко внезапно вспыхнули азартным огнём. Он поднял палочку на Гарри, нетерпеливо и немного испуганно пятясь назад.       Волдеморт пытался в первую очередь не убить Дамблдора, а поймать Тома, потому что он был сам себе злейшим врагом. Гарри старался пробиться сквозь ментальные щиты Реддла, бился и царапал защиту, чувствуя трещины и разломы. Том не мог закрыть свой разум от Гарри, как и сам мальчик не мог сдержать Волдеморта.       И на мгновение Том, сидя в пыльной библиотеке, часами слушая лишь шелест пергамента и скрип пера, отвлёкся от написания рунной вязи. Он почувствовал сильнейшую тревогу, ощущал на языке горький привкус чернил и вязкую жидкость в глотке.       Гарри словно очнулся от транса. Он всё ещё в Хогсмиде, перед ним Драко с наставленной на него палочкой, а Рон и Гермиона взволнованно спрашивают друга об его самочувствии. Его шрам кровоточил. Поттер ощущал тёплую засыхающую дорожку крови на лбу. Он быстро вытащил из кармана палочку и поставил щит, за секунду до того, как мир около них треснул.       Раздались крики, чёрный дым постепенно развеялся, показывая фигуры Пожирателей Смерти. Малфой мигом направил Остолбеней на фигуру Поттера, но тот успешно увернулся. Одно невербальное заклятие сорвалось с палочки Гарри, и Драко упал на землю от боли, закричал, но Поттер будто не обратил на это никакого внимания. Рон и Гермиона тем временем остановили Крэбба и Гойла.       Драко скрючился на холодной непрогретой земле и не прекращал кричать. Поттер подошёл к нему, критически осмотрел состояние врага и скривился, не скрывая отвращения к Хорьку. Одно движение палочкой, и Гарри отменил заклятие. Малфой задыхался, пытался выровнять дыхание, белки были налиты кровью из-за полопавшихся капилляров. Во взгляде ужас и неверие.       Поттер сглотнул комок в горле.        — Тебе не нужно этого делать, — спокойно говорил он, игнорируя вину и нервное напряжение, — мы же знаем, что ты выше этого.        — Ты не понимаешь, — Драко попытался сесть и скрыть от пристального взгляда Гарри дрожащие руки, — Тёмный Лорд, он убьёт меня. Он убьёт мою семью, ты не поймёшь, у тебя нет родственников. Ему же просто нужен Реддл, почему ты не сдашь его? Он похитил тебя, он ведь тебе даже не нравится!.. Ради Мерлина, почему ты на его стороне?       Стоит ли ему объяснять ему связь их душ и крови? Гарри не мог рассказать о золотых нитях судьбы, что петлёй сдавливали его шею. Как ему дать понять, что он ненавидит Реддла, но без него он никто? Том его спасение и разрушение, его очищение и падение. Гарри никто без Тома: разбитая, никому не нужная игрушка, жертвенный ягнёнок. Но и без Поттера Реддл лишь красноглазый змееподобный монстр, одержимый пытками и убийствами.       Гарри хотелось смеяться. Это всё так неправильно, так извращённо. Его кривая улыбка поставила Малфоя в тупик. Он посмотрел на Поттера так, словно он сумасшедший. Что ж, возможно, это было правдой.        — Мы родственные души, — сказал он, — связаны судьбой. С моего рождения.       Это было ложью. Где-то в другом мире Джинни была всё ещё жива, а напуганный, но живой Гарри продолжал сражаться ради мира и правды, однако младшая Уизли всё же не выжила в Тайной Комнате. И Гарри продолжал сражаться, только за свободу, не заботясь о других.       Он прожил всю свою жизнь в ловушке. Иронично, что только Том мог предложить ему свободу от своего предназначенного другими пути.        — Ты сумасшедший.        — Будь добр, — усмехнулся Гарри, — спи крепко. Не волнуйся, это будет не больно. На самом деле, ты ничего не почувствуешь. Торпео.       Малфой закричал.

***

       — Пожиратели напали на Хогсмид, — оповестила присутствующих фигура оборотня с голосом Тонкс. Сириус некоторое время разглядывал форму Патронуса, осознавая сказанные слова.        — Ты не можешь уйти! — схватил его за руку Ремус, стоило ему встать с сиденья и приготовиться к аппарации, — Сириус, ты всё ещё в ро…        — Там Гарри, — взревел Бродяга, и отчаяние в его голосе заставило Лунатика пошатнуться и отойти назад, — я не был с ним в течении двенадцати лет! Я не могу совершить эту ошибку ещё раз!       Кингсли посмотрел на анимага неодобрительно, однако ничего не сказал. Грюм лишь пробормотал что-то невнятное себе под нос. Блэк вырвался из цепкой хватки друга, и орденцы увидели лишь искажающееся пространство с характерным хлопком.       Он перемещается прямо в эпицентр, с шоком, но без удивления видя языки пламени, огни заклинаний и паникующих студентов.       Сириус видел, как Ремус вместе с Тонкс помогали эвакуироваться школьникам, но Пожиратели тоже не стояли без дела. Блэк поставил самый сильный щит, на который он был способен, и решил снять одного невнимательного ублюдка, целящегося в толпу детей.       Спустя пару минут Пожиратель висел вниз ногами, подвешенный к зданию неприметного бара. Второй же пал жертвой заклинания, завязывающего шнурки двух ботинок вместе. На третьем ему пришлось уклониться от парочки тёмных проклятий, которые по задумке соперника должно было превратить его органы в кашу. Блэк споткнулся.       Не успел Пожиратель убить его очередным проклятием, как в него прилетел луч другого заклинания. Мужчина упал на колени, крича и рыдая, раздирал себе лицо и шею ногтями, до боли оттягивая себе веки. Сириус потрясённо смотрит на то, как спустя пару секунд новобранец удивительным образом замер, смотря перед собой стеклянным взглядом. Когда Блэк развернулся, он увидел лишь горящие ярко-зелёные глаза.        — Ты видел Тома?        — С чего я должен был видеть этот кусок… — он не позволяет себе выражаться так при ребёнке. — Это было Тёмное заклинание?        — С ним всё будет в порядке. Его физическое состояние в норме, — но это ничего не говорило про ментальное здоровье. — Что ты здесь делаешь? — любопытно спросил он.       Сириус молчал, так как был занят контратакой. Он поставил щит против нескольких Пожирателей. Гарри выглядел невозмутимо, но затем быстро создал неведомую сеть заклинаний, которая мерцала в воздухе, словно Рождественские огни.        — Давай, мне приказали вытащить тебя отсюда.        — Мне нужно… — Гарри сделал короткую паузу, — мне нужно найти Рона и Гермиону, — Сириус нахмурился. Неужто его крёстник собрался сейчас играть в героя?        — Мы спасём твоих друзей, но только после того, как ты будешь в безопасности, — спорил он и с шоком в глазах наблюдал, как выставленный Гарри щит отразил проклятия трёх Пожирателей. Так как головорезы не чурались использовать Тёмную магию, их же заклинания и превратили их в грязную кровавую кучу.        — Похоже, я могу за себя постоять, — сказал Гарри и побежал, с лёгкостью уклоняясь от руки Сириуса, пытающегося поймать своего своенравного крёстника. Блэк вздохнул и побежал за Гарри в самый эпицентр.       Хаос. Чёрные плащи, белые маски, дикий смех и насмешки над полуживыми жертвами. Сириус на пути пытается проклясть как можно больше Пожирателей, одновременно наблюдая за Гарри, чтоб тот не попал под шальной луч.       На самом деле, это было не нужно.       Мальчик скользил среди лучей, словно их там и вовсе не было, его палочка без перерыва пускала сети заклинаний, блокирующих летящие в него заклятия и пуская собственные. Один взмах, и он видел разорванное тело Пожирателя, что красным пятном лежало на земле; ещё один взмах, и другого раздавило гравитацией.       Сириус остановился лишь для того, чтоб защитить спешащих в укрытие третьекурсников. Блэк кивает стоящему на входе Аберфорту, который лишь мрачно смотрел на спешащего к Визжащей хижине Гарри, разбрасывающегося Тёмными заклинаниями.       Сириус с ужасом понял, что тот мчался спасать не Рона и Гермиону. Гарри — грёбанный лжец. Его друзья сражались чуть поодаль вместе со своими товарищами, и весьма успешно.       С детьми всё было хорошо. Но дело не в них.       Это был Том Реддл.       Профессор с лёгкой усмешкой дуэлировал с двумя Пожирателями, отбивая их заклятия и успевая накладывать свои. Одно невербальное — и Эйвери поразил луч Замораживающего заклинания, о котором Сириус знал не понаслышке: из-за малейшего удара его кости превратились бы в пыль. Пытаясь увернуться, Долохов попал под Круциатус и упал на землю с диким криком.       Реддл был так занят расправой над своими бывшими последователями, что не заметил Гарри. Он не увидел даже аппарирующего Дамблдора, что волной магии смёл с пути пару Пожирателей. Старый волшебник продолжал уверенно шествовать в сторону Реддла, всем своим мрачным видом выдавая свои намерения.       Том ничего не замечал.       Но зато заметил Гарри, и ярко-зелёный луч заклинания так и не попал в цель.

***

      Том запросто подставил свою спину Дамлдору, будучи слишком занятым Пожирателями. Альбус поднял свою палочку из дуба и сердечной жилы дракона и бросил Убивающее проклятие.       Ледяная глыба встала на пути заклятия и поглотила зелёный луч. В глазах помутнело, стоило Гарри тенью скользнуть за спину Тома, сверкая глазами цвета Третьего Непростительного, и поднять палочку, указывая прямо на директора.       Гарри — грозный дуэлянт. Ему нужны годы, чтоб догнать Дамблдора или Волдеморта, но у Поттера есть талант, скорость и ловкость. Его хитрость проявлялась в удивительной способности задействовать окружение в бою, поэтому Дамблдору пришлось отбиваться не только от сетей Тёмных и Светлый заклинаний, но и огромных каменных и ледяных глыб. Директор не дрался в полную силу. Он использовал бы все свои знания и навыки при дуэли с Томом, но как он мог навредить Гарри? Тому светлому мальчику, что с таким доверием смотрел на него, что смело победил Квирелла, обойдя все маленькие загадки с помощью друзей и храбрости. Тому, кто был истинным героем, который своей упрямой силой и смелостью поразил даже Дамблдора…       Он не мог сделать этого.       Гарри должен умереть ради спасения магического мира, но его смерть от палочки Дамблдора сделала бы только хуже. Альбус не будет даже пытаться. Он не сделает этого. Директор знал свои границы — он никогда бы не убил шестнадцатилетнего мальчика ради спасения мира.       А Том…       Том не обратил на них совершенно никакого внимания, продолжая свою расправу над Долоховым и Эйвери. Это уничтожает Дамблдора, до невозможности печалит, заставляет задуматься над этим неправильным, извращённым доверием между этими двумя.       Гарри прервал дуэль, когда понял, что директор не сопротивлялся. Его зелёные глаза были острей клыков василиска, а во взгляде та самая эмоция, которую он впервые увидел в Большом зале.        — Позволь мне помочь тебе, Гарри, — голос Дамблдора слаб, он допустил мысль, что мальчик не услышал его, но спустя пару секунд он легко покачал головой, будто сожалея.        — Слишком поздно, — сказал он, — не мешайте нам.        — Гарри! — внезапно воскликнул Том, отойдя от Гарри и что-то активно ища взглядом вдали, — Гарри, нам нужно уходить.        — Не надо! — крикнул Сириус, — не иди с ним! Он похитил тебя, убил Лили и Джеймса.       Насмешливый убийственный блеск в зелёных глазах должен был принадлежать Реддлу, но никак не тому светлому мальчику.        — Нет, Том не убивал их. Это сделал Волдеморт, а Петтигрю предал их. Он твоя цель, не Том, — голос Гарри холоден, но в нём нет злобы или гнева, лишь примитивная констатация факта. Сириус вздрогнул, словно от удара под дых, — мне жаль, — одними губами произносит он, делая последние несколько шагов, которые отделяют его от Тома. Он схватил руку слизеринца, и пара с тихим хлопком исчезла.

***

      В Хогвартсе на удивление тихо. Март сменил апрель, но погода оставалась скверной. Озеро, замёрзшее на Рождественских каникулах, всё ещё было покрыто толстой коркой льда. Каменные лестницы будто замедлились, портреты шептались на полтона тише, а вместо старост коридоры патрулировали авроры. Газеты пестрели громкими заголовками, списками погибших и сомнительными статейками Скитер о таинственном исчезновении Поттера и мрачном прошлом Тома Реддла.        — Сын Тёмного Лорда и опасный роман Поттера, — задумчиво прочитал Невилл заголовок, отчего Рон подавился курицей, — что ж, звучит как правда.        — Мистер Реддл не сын Сами-Знаете-Кого, — возразила Гермиона, — он и есть Сами-Знаете-Кто. Никто не знает об этом, ведь все думают, что В-волдеморт — это настоящая фамилия.        — Но они уже близки к разгадке, — пожал плечами Невилл, — я имею в виду, у них не роман, но что-то вроде этого. Да и не слышно о них ничего с момента нападения на Хогсмид.       Ни новостей, ни письма. Рон сильно опечален, но никого не винит: сов можно перехватить, и поэтому Гарри старается не рисковать. Он снова ушёл, но на этот раз это была его инициатива. Хогвартс вновь остался без учителя Защиты, вместо них преподавали несколько авроров. Видимо, Реддл составил очень чёткий план занятий, сделав задачу для мракоборцев донельзя лёгкой.        — Я думаю, Гарри знает, что делает, — его желудок скрутило от появившихся в голове мыслей, — он… сумасшедший. У Гарри действительно не всё в порядке с головой, если он думает, что сотрудничать с Реддлом это хорошая идея, но… — он вспомнил ужас в глазах друга от новости, что Дамблдор знал больше, чем они думали. Гарри доверял ему, и он не мог рассказать его тайну ещё большему количеству людей, даже если безгранично доверял им. Он сменил тему. — Малфой продолжает говорить всем, что это Гарри его проклял, но никто не верит ему. Тогда он хотел заставить меня признаться, ведь я был свидетелем. Я сказал ему, что помню заклинание и готов наложить его снова, чтоб он наконец заткнулся.        — Рон! — воскликнула шокированная Гермиона.        — Что? — агрессивно пробурчал Уизли, — это заклинание применяется в колдомедицине, чтоб притупить чувства, оно не из разряда Тёмной магии, — он видел в глазах друзей беспокойство и волнение, поэтому тихо добавил: — извините. Просто я хотел бы, чтоб это заклинание наложили на Люциуса Малфоя, а не на его плаксивого сына.        — И всё же. Гарри и профессора Реддла ищет Орден, — сказала Гермиона, — они обязательно их найдут.       Рон засмеялся.        — Не найдут, — ответил Рон, и, увидев любопытный взгляд Грейнджер, объяснил, — они имеют дело с самим Волдемортом, чего они ещё хотели…       Пульс участился, но в имени Тёмного мага ни одной запинки. В конце концов, это просто прозвище. Если план Гарри и Тома сработает, то это единственное, что останется от Тёмного Лорда. Рон сжал кулак. Ему до кровавой пелены перед глазами хотелось увидеть Реддла мёртвым, если бы это можно было сделать без вреда для Гарри.        — Пойдём, — сказал он и схватил Гермиону за руку, — мне нужна твоя помощь с зельеварением. Мне надо получить хотя бы Выше Удовлетворительного, чтоб попасть в программу подготовки для Аврората.       Рон верил, что Гарри знал, что он делает. И он надеялся, что даже если Том Реддл и останется в живых, они всё же застанут падение Водеморта.       Это меньшее, чем он может отплатить Джинни.

***

      Ему слышался шёпот крестражей. Гарри мог поклясться, что Том тоже его слышал, хоть и упрямо пытался это отрицать. На пальце Реддла сидело кольцо, несмотря на его теперешнюю бесполезность, а от медальона на его шее и чаши в сумке словно исходила слабая вибрация. Гарри молился, чтоб диадема по соседству с другими крестражами не прожгла их записи.        — Помнишь наш план? — бесцельно спросил Том. Они знали его наизусть, имели ещё пять запасных планов и ещё три на случай, если что-то пойдёт не так. Гарри решительно кивнул, а в прекрасных глазах сияли лишь решимость и бесконечная храбрость.       Том не мог любить. Не в том смысле, в котором все привыкли. Он наблюдал за людьми долгие годы, следил за повадками и изменениями в поведении и понял, что любовь — слабость.       Нет, он не мог любить, но и у него были свои маленькие слабости. Реддл полностью доверял Гарри. Том старался следить за ним, привязал его к себе кровью, постоянно наблюдал и прикрывал спину, иначе план бы просто провалился. Мальчик — его слабость, его цепи, его душа и тело.       Если это нельзя назвать любовью, то Том задавался вопросом что вообще могло ею называться.        — Дамблдор точно никому не говорил кто ты на самом деле. Представь реакцию общества, если Тёмный Лорд, что больше всех презирал грязнокровок, неожиданно оказался бы полукровкой.       Том пожал плечами — чистота крови уже два года не была частью его политических взглядов.        — Думаю, старик просто пытается не повторить своих ошибок. Как люди смогут считать его сильным и могущественным светлым магом, если он признается, что боится какого-то школьника? — Гарри со скепсисом посмотрел на Тома и покачал головой.        — Скорее, он боится, что все будут считать его лжецом. Волшебники — идиоты, долгое время отрицали возвращение Тёмного Лорда, а уж в то, что красивый и очаровательный Том Реддл стал монстром, они и подавно не поверят.       Том вздрогнул, но сразу же подавил ненужные эмоции. Нет, мальчишка говорил о его старшей душе. Он не станет монстром. В конце концов, у него есть Гарри. Здесь он уже одолел Волдеморта.       Он схватил Гарри за плечо грубой хваткой, стоило ему бодрым шагом пройти мимо Тома.        — Не геройствуй, — резко шипел он. В этой лёгкой угрозе была прямая просьба не рисковать и стараться не умереть, но Реддл бы ни за что в жизни не сказал бы этого напрямую.        — Героев нет, — ухмыльнувшись, сказал Гарри, блеснув яркими глазами. Том сломал его веру в лучшее много лет назад. Поттер доверительно прижался к своему заточителю, прижимаясь лицом к груди. — Знаешь, порой я думаю, что лучше бы всё-таки убил тебя в Тайной Комнате.       Том перебирал волосы длинными пальцами и улыбался.        — Я тоже. Всё было бы намного проще, если бы ты умер.       Гарри оторвался от Тома, в его глазах сияли ненависть и другая, более непонятная Реддлу эмоция. Губы Поттера на секунду задрожали, будто мальчик хотел сказать что-то, но не решился, а затем он отошёл от старшего и с громким хлопком аппарировал.       Том остановился только на мгновение, чтобы убедиться в действенности задуманного. Последний штрих: мантия-невидимка невесомо легла на плечи. Реддл закрыл глаза.       Трудно найти разум Волдеморта. Он мог чувствовать Гарри с помощью их связи, мог ощущать трель всех крестражей на нём, но своё присутсвие Волдеморт выдал не сразу. Он ломал щиты, пытался пробраться сквозь них, и Том позволил ему сделать это, с ненавистью снимая всю защиту.       Только ему стоило сделать это, как Лорд бездумно пытался присоединить осколок души к себе, но Том не поддавался, из-за чего щиты с воспоминаний исчезли. В голове беспорядочно проносятся воспоминания о поиске крестражей, о диком гневе Гарри во время тренировок, их дуэль на палочках, которая очень скоро перетекла в маггловскую бойню. Реддл, скривившись, вспомнил их драку в пещере, где они, замёрзшие и промокшие, пытались утопить друг друга среди инферналов.       Он дал ему достаточно информации. В магическом фоне этого места произошло лёгкое колебание, когда Волдеморт аппарировал на скалу, оставляя дома своего прихвостня и змею, даже не подозревая о вторженце в его убежище.        — Выходи. Выходи, где бы ты ни был, — тон Лорда холоден и твёрд, — ты не можешь спрятаться от меня, Том.        — Разве? — спросил Реддл, и Волдеморт обернулся, пытаясь найти говорящего. Том отошёл ещё дальше.        — Прекрати прятаться, мальчишка, — насмешливо произнёс он, медленно начиная чувствовать раздражение.        — Я не прячусь, — обошёл Том Лорда. Он замолчал, уделяя минуту тихому безпалочковому заклинанию для заметания следов на земле. Волдеморт резко поворачивался из стороны в сторону в попытке найти его, — меня здесь нет. Я в твоей голове, в душе…       Лорд скалился.        — Ты хотел поговорить? — холодно говорит он, всё ещё пытаясь отыскать Тома глазами, — где твой питомец? Уже успел избавиться от него?        — Это было легче, чем ты думаешь, — Том продолжал ходить кругом, — ты мог просто выбросить его из окна, а не использовать Убивающее. Дети невероятно хрупки.        — К сожалению, они защищены магией, которая оберегает от таких несчастных случаев. — Волдеморту уже порядком надоела эта игра в прятки. Пространство вокруг словно исказилось от невероятного магического фона. — Он всё ещё жив, не так ли? Какой ты слабый и жалкий, раз не мог убить его сразу. Мне надо всё делать за тебя?       Том не ответил, продолжая играть на терпении своей старшей части.        — Ты так молод, — Лорд криво усмехнулся, а в голосе лишь снисходительность и презрение, — так глуп. Я помню себя в твоём возрасте: ты мечтаешь о тех вещах, которые я могу сделать по щелчку пальцев, Том. Будь на моей стороне, и я покажу тебе, как наши мечты становятся…        — Мечты? — усмехнулся Том, — это не мечты, Волдеморт, это хренов кошмар. Мир разрушится, если ты продолжишь идти по этому пути. — Не разрушится, но будет уже не тем. Однажды Гарри дал ему узнать события тысяча девятьсот восемдесят четвёртого, заставил его посмотреть на тот кошмар. Этого было достаточно, чтоб Том передумал идти по пути Тёмного Лорда. Достаточно игр. Реддл снял мантию и предстал перед Волдемортом.        — Что ж, — ухмылялся Лорд, — ты здесь. Надоело играть в прятки, Том? — он ненавидел это имя, а из его уст оно звучало так уничижительно и насмешливо, словно он пытался вызвать у крестража стыд.       Реддл тоже ненавидел это имя, но оно единственное, что он заслужил. Тёмного Лорда не могли звать обычным маггловским именем Том, но даже мысль о том, чтоб заставить Гарри называть его Лордом, была до невозможности смешной.       Волдеморт делал поистине ужасные и восхитительные вещи, но Том поднимется выше. Он будет лучше.        — Я нашёл что-то, что должно тебе понравится, — улыбнулся Лорд, но без губ эта усмешка выглядела ужасно, словно потрескавшийся камень. — Тебе нечего бояться, меч Гриффиндора висит в офисе Дамблдора, и разве могу я, дружелюбный хозяин, не пригласить тебя в мой…        — Ещё одно поползновение в мою сторону, и я уничтожу его, — Том позволил встать себе на самый край скалы, держа медальон прямо над обрывом. Волдеморт словно замер, видя знакомую вещь.        — Ты посмел… — прошипел Лорд, — ты его не уничтожишь. Это также и твоя душа, Том.        — Разве? — он достал палочку Гарри и указал кончиком на медальон, — Пер…        — Нет! — закричал Волдеморт, и на секунду Том ощутил мрачное ликование, — не будь идиотом. Мы можем достигнуть компромисса другим путём, — губы Лорда растянулись в успокаивающей, как ему самому казалось, улыбке, с которой он выглядел подобно взбешённой змее.       Реддл знал, что он ценил свои крестражи больше всего на свете, и убийство Тома для Волдеморта не было выходом. Исход не был ужасен, но последствия точно стали бы палкой в колесе, если выражаться маггловской фразой, которую он подцепил у Гарри. Как по-плебейски. Волдеморт пытался выбрать правильную стратегию разговора со вспыльчивым и непредсказуемым дневником.        — Мальчишка всё ещё в пещере? — спросил Лорд, — его убили инферналы или он под воздействием зелья?       Том не решился сказать ему, что большую часть зелья выпил сам. Гарри потерял рассудок и попытался проклясть его после пятого глотка, и как бы Реддл не пытался вливать жидкость ему в рот, сдавливая горло, остаток ему пришлось выпить самому. Том, несмотря на то, что знал об эффекте этого зелья, не смог найти человека, чтоб заставить его выпить пойло под Империусом.       Кроме того, мальчик и сам был готов выпить зелье, только стоило ему увидеть резко послабевшего Реддла.        — Регулус Блэк одержал победу над нами, — начал он, стараясь выиграть побольше времени, — он украл твой медальон, а мы украли у него.       Том бросил подделку Волдеморту, который словил его и открыл костлявыми пальцами, вытаскивая записку. Блэк заслужил того, чтоб его послание прочитали, особенно учитывая то, чего стоило нахождение медальона.        — Я устал от твоих игр, — Лорд отшвырнул безделушку в сторону и сжёг записку до пепла, медленным шагом подходя к крестражу. — Ты согласен вернуться в сосуд? Выполнять свою работу как крестраж?       Том отступал, держа прежнюю дистанцию между ними.        — Я дам тебе Гарри, если ты меня отпустишь. Я вполне могу быть крестражем и вне сосуда. Как и Нагини, я могу за себя постоять.       Волдеморт выглядел настороженно, как только Том упомянул змею.        — Гарри, — мягко усмехнулся он, — я позволю тебе присоединиться ко мне, если ты убьёшь его. У нас не должны быть… слабости.       Сердце Тома стучало как бешенное. Он выдержал недолгую паузу и рвано кивнул.        — Хорошо.        — Поклянись, — требует Волдеморт, окончательно подтверждая догадки Тома, что он не доверяет даже самому себе.       И вполне не безосновательно.        — Я клянусь своей магией, что приведу к тебе Гарри Поттера.       Золотой браслет окружил его запястье, слегка загорелся и мигом погас. Волдеморт выглядел потрясённо, шокированный таким резким согласием, и к изумлению Тома даже не заметил формулировку.        — На самом деле, — Том почувствовал, как Гарри слабой трелью оповещает его о том, что скоро прибудет, — я приведу его прямо сейчас.       Раздался хлопок, пространство искрилось, из воздуха что-то материализовалось и с грохотом упало на землю. Волдеморт вглядывался в черты, пытаясь установить личность аппарировшего к ним.       «Как раз вовремя, Гарри».

***

      Гарри не лев и не ягнёнок, он не позволит себе быть таким невинным и наивным, чтоб уверенно идти на убой. Он волк в овечей шкуре, голодное дикое животное, что никогда не будет заперто в клетке. Гарри ходил по залам Рэддл-мэнора словно хищник, охотящийся за жертвой с пылающей решимостью.       Перед ним раздалось шипение, и он вовремя увидел за углом гибрид кобры и питона восемь футов в длину, свернувшуюся в несколько толстых колец.        — Вторженец, — прошипела она, — он знал, что ты придёшь, младший брат. — Она немигаюче смотрела на него своими ярко-жёлтыми глазами, выражая явное удивление, если змеи вообще умеют его чувствовать.        — Кто здесь? — отозвался слабый, тонкий голос, заставляя Гарри мигом напрячься. Он не видел здесь никого постороннего, кроме змеи и призраков прошлого величия дома.       Пара шагов, и тень являет себя. Этого человека Гарри видел на газетных вырезках, во снах, и теперь он ощущал жгучий гнев под кожей.       Трусливые, рыщущие глаза смотрели на него с лица Питера Питтегрю.        — Глупая крыса, — прошипела змея, но Питер не обращал на неё никакого внимания, испуганно смотря на Гарри, готового достать палочку и атаковать. У Поттера была идея взять с собой мантию-невидимку, но Нагини всё равно учуяла бы его запах.        — Экспеллиармус, — прочеканил он, и палочка предателя была у него в руках. Питер издал испуганный скулёж, пятясь назад.        — Г-Гарри… — он сразу узнал его, и теперь его глаза были устремлены на настороженную змею. — Ты так похож на Джеймса… — прошептал он, — так похож…       Гарри задушил в себе вырывающуюся наружу ярость.        — Тебе нечего говорить, — отрезал он и поднял палочку на Хвоста, — не после того, что ты сделал.        — Я-я должен был, понимаешь… Т-тёмный Лорд, Гарри, ты видел его, ты знаешь, что бы он сделал со мной… Я не мог, Гарри, я был так напуган…       Гарри почувствовал неприятное понимание. В конце концов, он решился на этот безумный план только из-за сильнейшей жажды жить. Гарри и Том не хотели умереть. Они поставили свои жизни выше судьбы Магической Британии так же, как и Хвост поставил свою выше родителей Гарри.       Но это не одно и то же. Что Магическая Британия сделала для самих Гарри и Тома?!        — Ты трус. Предатель.        — Г-Гарри…        — Круцио.       Поттер действительно не думал, что заклинание сработает. Том показывал его действие на бедных животных или в крайнем случае людях, а затем требовал повторить. Но до этого случая единственное Непростительное, которое у него вышло, было Империо, причём его действие он блокировал так же эффективно, как и использовал его на других. Он никогда не мог сотворить остальные два.       До этого момента.       Гарри знал наилучший способ разговорить предателя. Его конвульсивные удары об пол и хриплые крики насторожили Нагини, решившую прийти в движение. Хвост кричал, молил прекратить, но Гарри не чувствовал ничего, кроме мрачного чувства удовлетворения. Этот человек считался мёртвым. Он ударил в спину родителям Гарри, и именно из-за него Сириус был в Азкабане.       Он отвёл палочку в сторону, отменяя действие заклинания, и брезгливо смотрел на дрожащую в грязи кучу. Интересно, заставил ли он его руки дрожать, как бывало только после самых мощных заклятий?        — Империо, — произнёс Гарри, чувствуя, как разум Хвоста надламывается, — ты сдашь себя в Министерство. Ты дашь взять тебя под арест аврорам. Ты расскажешь о всех своих преступлениях и убедишься, что Сириуса Блэка оправдали. Ты не будешь пытаться обмануть авроров или сбежать из-под ареста.       Поттер завороженно наблюдал, как его глаза в страхе расширяются, а затем тускнеют и мутнеют. Питер даже не пытался бороться с проклятием.        — Что это? Что ты сделал? — взолновалась Нагини, — можно мне его съесть?       Гарри резко вспомнил о цели его пребывания в этом доме.        — Мы собираемся вновь стать целыми, — прошипел он на змеином, — пойдёшь с нами?       Он не мог сказать, чего ожидал. Что змея спокойно последует за ним? Нелепая мысль, но Нагини тут же решительно начала ползти к нему, блеская раздвоенным языком, Гарри даже допустил возможность, что она сдастся. Её голова приподнялась, и Поттер с удивлением заметил красный всплох в ярко-жёлтых глазах.        — Ты лжёшь, — яростно прошипела она, — ты хочешь сделать больно. Убить.       Она тут же ринулась в его сторону, и чёрт возьми, она такая быстрая. Чертовски быстрая, подумал Гарри, особенно если учитывать её немаленький размер тела. Ему едва удалось отклониться от блестящих клыков, полных яда. Как и ожидалось, Конфринго слишком быстро развеялся, делая змею более смертоносной и разъярённой.        — Предавший брат, — прошипела она, — лгущий мальчишка!       Ещё один выпад, и Гарри понял, что с магической змеёй ему придётся несладко, но, к сожалению, у него не было выбора.       Ничего страшного, он не просто так был гриффиндорцем.       Задействуя все выработанные рефлексы, он уворачивается и одновременно настраивает портключ в кармане. В какой-то момент он не успел отпрыгнуть от блестящих от яда клыков.       Тяжёлое тело Нагини толкает его на пол, и вот они уже в схватке на полупрогнившем деревенчатом полу, Гарри собрал все силы в кулак, чтоб оттягивать пытающуюся укусить его змею от шеи. Портключ активировался и переместил их прямо на холодную жёсткую землю, оставляя Реддл-мэнор позади. Он наконец оттолкнул от себя Нагини, шипящую проклятия и мерзкие оскорбления, и достал палочку.       На вершине скалы не было ничего необычного: дикие травы, кочки и камни, а порывистый ветер пахнул разъедающей слизистую солью. Внизу бушевали волны, разбиваясь о стены пещер и ущелий, забирая мелкие камни и песок к себе. Внизу, в маленьком озере, около дорожек соли лежали разбитая деревянная лодка и кучка протухшей рыбы.       Нагини сделала выпад, и Гарри чуть не упал со скалы во второй раз. Толстые кольца всем своим весом давят его, а клыки пару раз касались кожи. Змея без устали преследовала его, не ведая пощады даже тогда, когда Гарри упал на спину, пытаясь сжать покрепче палочку в потной ладони и подняться на ноги. Только ему удалось встать, как его по-маггловски рукой опускают на колени, давя рукой на плечи.       Он выплюнул кровь, что начала сворачиваться коричневым пятном посреди жёлтой жухлой травы.        — Какой прекрасный подарок, — глаза Волдеморта пылали яростью, губы скривились в усмешке, а сам Лорд неспешно достал тисовую палочку, направив её в сердце Поттера. — Уверен, Нагини понравится её ужин. Время умереть, Гарри Поттер.       Гарри победно рассмеялся.        — Ты первый.        — Авада Кедавра, — произёс Том за спиной Волдеморта, бросая испачканный чернилами медальон в кучу одиноко лежащих крестражей.       Весь мир Гарри воспылал зелёным цветом.       Проклятие поразило Волдеморта ровно в тот момент, когда он осознал ошибку.

***

      Волдеморт пылал. Это было просто. Магия пела в воздухе, крестражи еле слышно кричали, когда она силой вырывала их из своих сосудов. Лорд начал ещё больше напоминать скелет, стоило его белой коже покрыться ожогами и ранами.       Гарри скрючивается на полу, когда его собственная магия не щадя вырывала то, что должна была. Всё тело Тома мерцало и на секунды исчезало, как будто неправильно проявленная фотография. Он появлялся и тут же растворялся, будучи одновременно и здесь, и где-то за пределами материального мира. Его глаза выражали животный ужас от непонимания происходящего с ним. Каждую секунду Реддл оказывался где-то в совсем другом месте, его будто не существовало.       Поттер на мгновение перестал кричать от дикой боли, видя, как Лорд перестал гореть, кривя безгубый рот в усмешке, а затем он…       Сгинул, после стольких лет мучений.       Том пытался вдохнуть, но словно был в вакууме. Он видел только тьму, в ушах стоял невыносимый звон, а тело ощущалось, словно один огромный ушиб. Пространство около пылало, и Том пересил себя поднять голову и увидеть падение Тёмного Лорда.       Жертва. Гарри подумал, что повторяется история, что и в его младенчестве. Лили пожертвовала свою душу, чтоб уберечь Гарри, и теперь Поттер и Реддл пожертвовали столько осколков, сколько могли найти. Этот ритуал нельзя было даже назвать магией душ: каннибализм, поглощение одних крестражей другими, ведь более сильные и способные были привязаны к земле ещё и магией крови. Ритуал очищения.       Том и Гарри пролили не мало крови, и теперь Волдеморт сгинул, забирая с собой крестражи…       Магия приняла это, и теперь Лорд был обычной кучей пепла без остатков былого могущества.       Змея в тот же миг перестала корчится в агонии, на медальоне и чаше был лёгкий налёт золы, но внешне они не повредились. Диадема и кольцо были пусты.       Всё конечно, думал Том. Первый, о ком он вспомнил после шока, был зеленоглазый мальчик, лежащий на другом конце ритуального круга. Слабость? Нет, единственный оставшийся у Тома крестраж. Что же касается самого Реддла… он не уверен, что он такое. Том жив, всё ещё существует, с каждой секундой он ощущал, как становится полноценной личностью, а не просто чьим-то крестражем, однако Реддл всё ещё связан кровью с той частицей души, что находилась в шраме Гарри под защитой магии Лили Поттер. Том больше не чувствовал постоянного чернильного привкуса. В нём текла горячая кровь, его магия бушевала, и…       Он наконец увидел тело мальчика. Гарри выпрямился, лежа вокруг трупа змеи, кучи пепла и больше ненужных вещиц.        — Мы сделали это, — прошептал мальчик, едва сдерживая восторг и неверие, — Том, мы вправду сделали это!..       Том встал, тихо подходя к мальчику и поднимая его на ноги одним лёгким движением. Они стояли друг к другу настолько близко, что Том мог ощущать тёплое дыхание на своём лице. Реддл нежно проследил контуры шрама большим пальцем, чувствуя, как оставшийся осколок рвётся к нему и мирно отвечает лёгкой вибрацией. Слизеринец усмехнулся.        — Конечно мы сделали это, — промурлыкал Том, — я гений.        — Нарцисс, — добро прошептал ему в ответ Гарри.       Волдеморт сгинул.       Они свободны.       Они наконец свободны.       В горле у Тома першило, и он отстранился, слабо, но надрывно кашляя. Гарри наклонил голову, выглядя весьма встревоженным. От резкого движения у него потемнело в глазах. Реддл сглотнул, но вязкая и плотная субстанция не выходила изо рта. Он выплюнул, чувствуя горький металлический вкус.       Это была не кровь.       Чернила.       На его руке тёмной кляксой растеклись чернила, смешанные со слюной и кровью.       «Ох».        — Том? — тревожно спросил резко побледневший Гарри, ощущая тёплую дорожку крови, стекающую по лбу. Чернила и кровь смешиваются со слезами и падают на землю. Гарри поднял голову и встретился со взглядом Тома. Их сердца бились, лёгкие всасывали воздух, но в голове панически крутилась мысль, что это не сработало. Том мог чувствовать магию в воздухе, те мощные всполохи энергии, сжимающие их в крепких тисках и нетерпеливо старающиеся завершить то, что начали.       «Не сработало», — запоздало понял Реддл. Волдеморт пал, и нравится им это или нет, они последуют за ним.       Секунда за секундой, они медленно умирали.