Бессменная охрана

Неделя прошла в одном ключе: Миранчуки не позволяли Смолову напрягаться, сами делали всё по дому, и он, боже, даже один раз отпустил их одних в супермаркет, и что привело его в шок – практически всё, что нужно, купили. И каждую ночь Миранчуки пытались засыпать одни, и каждую ночь приходили к Смолову. Фёдор за эту неделю настолько устал сидеть дома и ничего не делать, что перечитал по нескольку раз все книги, что нашёл в квартире и узнал о близнецах всё, что можно и нельзя, начиная от любимого места в Москве, заканчивая любимым вкусом йогурта.

***

– Лёша, ну чего тут непонятного? – уже битый час Смолов сидит с Лёшкой над этим проклятым английским, разбирая времена. – Будущее время, образуется при помощи глаголов will и shall. Всё. Старший Миранчук поднял на него полный непонимания взгляд. Фёдор тяжело вздохнул, после чего взялся вновь пересказывать ему положение future simple. Лёшка, вроде, даже понял чего, безошибочно сделал несколько заданий на грамматику, но потом Смолов решил устроить ему устную проверку. – What will you do in the future? У Миранчука случается небольшой сердечный приступ, потому что он не понимает сказанного вовсе, а Смолов ведь ждёт, что он ответит. – Лёша, это программа пятого класса. Тот виновато опускает голову. Фёдор, собрав всё своё терпение в кучу, берёт телефон старшего из братьев, ищет теоретический материал, после чего возвращает смартфон владельцу. – Учишь наизусть, делаешь задания с А1 по А35, тебе на это двадцать минут. – говорит он абсолютно спокойно, даже не думая повышать голос. А потом наблюдает за тем, как Лёшка смотрит на материал, пару минут читает его, а после, переводя взгляд на задания, вновь теряется. Поднимает отчаянный взгляд на Фёдора, но не находя в нём поддержки, вновь возвращается к заданиям. Пару минут тупит взгляд, после чего блокирует телефон и молча кладёт на стол экраном вниз. – Федь, ну не понимаю я, как это делать. Смолов ожидал такой реакции. Братья удачно забивали на английский одиннадцать лет своей жизни, естественно, знаний в голове – ноль, но тут виноваты не только они. Всё таки, учителя должны проявлять хоть какой-то интерес к преподаванию языка, а судя по тому, как проходят их уроки, учителю до интереса учеников никакого дела нет. – Что ты конкретно не понимаешь? – Чего от меня хотят. Фёдор усмехается. – Тебе нужно поставить глаголы в правильной форме в нужные места. Больше от тебя ничего не требуют. У Лёши глаза блестят, словно вот-вот расплачется, но Смолов никак не может понять, почему. – Лёш, успокойся. Это абсолютно нормально. Хочешь, пропустим, потом вернёмся? Тот положительно кивает, после чего, не выдерживая, пересаживается к мужчине и обнимает, носом утыкаясь меж ключиц. Близнецы очень ранимые. Их расстраивает каждая неудача, их трогает любое проявление чувств к ним. И сейчас Миранчук тоже не выдержал, что неудивительно. Смолов без всяких слов прижимает его к себе, утирая слёзы с бледного лица. – Всё, успокойся. Не конец света, – слеза капает Феде прямо на предплечье, – Ну ты чего? Я же не кричу, не ругаюсь, ну не понял и не понял, потом ещё раз разберём. – Федь, ну неужели я настолько тупой, что не могу понять программу пятого класса? – рвано произносит Лёша, укладывая голову на раненном плече Смолова, но удостоверяясь, что тому не больно. – Да не тупой ты, ну вот не даётся тебе язык. Зато, слышал, ты хорошо знаешь физику и алгебру, поэтому держи себя в руках, тебе нужно просто сдать экзамен и забыть об этих мучениях, – Фёдор целует его в лоб, проводя ладонью по растрёпанным волосам. Тот, наконец, успокаивается, отстраняется от Смолова и нехотя возвращается на своё место, выпутываясь из самых-самых тёплых объятий. – Давай завтра продолжим, ещё одной истерики нам не хватало, плюс Сабина скоро придёт, – мужчина поднимается, дабы сделать себе кофе, но стоит ему только поднять руки, дабы достать упаковку, как его перехватывает Лёша, мягко возвращая его руки в прежнее положение. – Федь, я сделаю, – он говорит полушёпотом, да так томно, что у Феди просто сносит крышу. Он обнимает парня за талию, притягивая к себе ближе, зарывается носом в ставшие уже любимыми волосы, целует куда-то в затылок, а руки уже машинально забираются под футболку, водя руками по бархатной коже. Лёшка ластится, спиной прижимается к его груди, откидывает голову на плечо Смолова, тем самым открывая вид на молочную шею, которую так и хочется покрыть метками, что, собственно, Фёдор и делает. Они оба понимают, что это н е п р а в и л ь н о. Но Смолов не останавливается. Он, оставив свои следы на совершенной шее, переходит на губы. На губы, на которые каждое утро он смотрел, не отрываясь, испытывая дикое желание поцеловать. И сейчас у него есть такая возможность. У него губы с кислым привкусом съеденного недавно яблока, дикий контраст со Смоловым, что только кофе днями и ночами пьёт. Не сказать, что Фёдор любитель нежности, ласк, он скорее грубый доминант, но, боже, кого это волнует, когда под ним тает пунцовый от стыда Лёша, мечущийся между желанием оттолкнуть и желанием притянуть ближе. В итоге выходит что-то среднее – им просто не хватает воздуха для продолжения. Оба дышат тяжело, у Миранчука щёки красные и в уголках глаз слёзы выступили, а Смолов просто в полнейшем недоумении, что за блядство сейчас происходит. – Федь... – Замолчи. Смолов обхватывает лицо Лёшки обеими руками, целуя повторно, на этот раз уже в своём стиле – оттягивает нижнюю губу, один раз даже случайно сталкивается зубами. У Миранчука сил хватает уже только слабо отвечать, всю инициативу отдавая в руки Смолова. Фёдор уже хотел отстраниться, как младший вдруг невесть откуда набирается сил, и, запуская руки в его волосы, целует по-своему, по-детски совсем, но вкладывая все свои самые искрение чувства. Стоять так – неудобно вовсе, поэтому Смолов подхватывает Лёшку под бёдра и сажает на кухонный гарнитур. – Почему вы так долго мол... – Антон останавливается на полуслове, опешив от происходящего. Лёшка, раскрасневшийся и дико горячий, жмётся к Феде всем телом, зарывается длинными, худыми пальцами в его волосы, и целует с такой нежностью, что крыша едет, дом стоит. – Простите, что ли.