Бессменная охрана

Неловко вышло. Смолов на пару секунд замирает, улыбаясь уголками губ, хоть сзади и чувствуется прожигающий взгляд Антона. Эти близнецы его с ума сведут, боже. – Тош, стучаться не учили? – Фёдор отстраняется от недовольного таким резким окончанием действий Миранчука, едва ощутимо проводит пальцами по его бедру, от чего тот мурашками покрывается. – Мальчики, аккуратнее с моими эмоциями. С огнём играетесь. Смолов даже слышит, как Антон нервно сглатывает, но всё равно оставляет их одних, удаляясь на балкон, дабы и свои нервы успокоить. Сигарета завораживающе тлеет, опадая на асфальт под балконом. На улице темень уже, хоть и семи часов нет, фонари вдали дорогу освещают, дворовые кошки бегают, вымаливая у жителей первых этажей ломтик колбасы. Всё абсолютно повседневно – самый обыкновенный вечер, но близнецы и его смогли разукрасить своим присутствием. Федя сам сорвался. Сам не удержался, чтобы к этому телу совершенному не прикоснуться. Собрал бы волю в кулак – не произошло бы всего этого. А если честно, ему понравилось. Никто, кроме Ангелины, у него таких эмоций не вызывал. Чтобы увидеть – и захотеть. Во всех смыслах. Единственное, что смущает, так это то, что они – парни, и их двое. Фёдор опирается локтями на подоконник, стряхивает пепел с окна, погружаясь в свои мысли с головой. Как он умудрился в такое дерьмо вляпаться? Из состояния транса его выводит звук открывшейся балконной двери. В сию же секунду его обнимают с двух сторон. – Ну так что, любишь нас? Смолов пару секунд молчит, обдумывая, какой вариант будет выигрышным – соврать или правду сказать. Второй вариант ему кажется более привлекательным. – Люблю.

***

Стоит только Фёдору уйти с кухни, как Тоша подлетает к брату с горящими глазами. – Что это было? Лёша мнётся какое-то время, односложно отвечая "ничего", "сам не видел?" или просто "отстань". Однако, младший же своего добьётся, и тому пришлось рассказывать всё в мелочах. – Он кофе делать начал, я сказал, что сделаю, чтобы он руку не напрягал, а потом, – Старший Миранчук отводит взгляд. – А потом сам всё видел, прекрати меня смущать, засранец. – Лёш, – тот отзывается кратким "м?". – Пошли с ним поговорим? Старший брови хмурит так, что складка на лбу появляется, но быстро до него доходит, что поговорить таки стоит. Он положительно кивает, и, приведя в порядок растрёпанные волосы, идёт с братом на балкон, где их и ждёт главный герой сей былины.

***

Они и не заметили вовсе, как сгорает сигарета до фильтра, как Фёдор приобнимает их за плечи, устало вздыхает и наконец выходит с балкона, вытягивая их за собой. Они так и не поговорили, но понимают друг друга без слов – не так уж им это и нужно. Оказываются они в кровати, обнимаясь и лениво целуясь. Сабина не пришла почему-то, но сейчас Федю это не волнует вовсе. Единственное, что волнует его – Миранчуки, что сейчас тянутся к его рукам, со всей своей детской наивностью полагая, что это самая искренняя любовь, зародившаяся из заботы и взаимопонимания. Любовь втроём. Где это видано такое? А здесь и видано, в тёмной спальне, где Смолов стягивает футболку сначала с Антона, а потом и с Лёши, желая чувствовать б л и ж е. Те, в свою очередь, в четыре руки снимают этот ненужный элемент одежды и со Смола. Федя целует Антона, которого так нагло обделил ранее, но тот особого возмущения по этому поводу не выдаёт – отвечает резво, стараясь перехватить инициативу. Он любит их обоих. Лёшку – за нежность и заботу, за сопереживание, за искренность, робость и скромность, Антона – за приключения, за дерзость, за бесконечные споры и, в конце концов, за схожесть в характерах. И такие они тёплые сейчас под одеялом. Оба уже в полудрёме, но Смолову не до сна. Он ещё долго будет разглядывать их под лунным светом, пропускать каштановые пряди сквозь пальцы и думать о том, как же ему всё таки повезло.

***

Просыпается он, к своему же удивлению, один. Судя по тому, что их футболки остались на тех же местах, где оказались вчера, те вновь беспардонно взяли в своё распоряжение его одежду. А Смолову и нравится только – больно уж взгляд притягивают его вещи на них. Фёдор ещё пару минут проводит в постели, не до конца осмысливая вчерашнее. Внутри два мнения борются – с одной стороны, неправильно всё это, а с другой, сердцу не прикажешь ведь. Нехотя тот идёт в душ, от которого мысли лишь сильнее расплываются. С Миранчуками он встречается на кухне. Лёша разбирает тему по английскому, чему Смол не на шутку удивляется, а Антон, держа чай с молоком в руках, целует Федю в щёку, говоря спокойное "доброе утро". И день бы и вправду начинался прекрасно, не дави на Смолова осознание того, что рано или поздно ему таки придётся рассказать Миранчукам, что отца они год не увидят, а то и больше.