Промахнулся...

Реальность фактов медленно погружала Роберта в состояние невероятного волнения и беспокойства. Привыкшие к свету глаза мигом обежали фигуру Тома с ног до головы. Несвойственное ей напряжение буквально сковало конечности, пригвождая их к краю тумбы, за которую ухватился парень; белые пальцы, казалось, были сделаны из мрамора, и чуть подрагивали от прерывистого дыхания их хозяина. Сам Том, откинувшись, стоял в неудобном положении, крепко вцепившись в свою опору. Но несмотря на это, Роберт был уверен, что если тот попытается принять более удобную позу, немного подвинув ноги к себе, то точно упадет на пол. Освещение все еще потрескивало от напряжения, ровно как дрожал нездоровый блеск в глазах Тома. В эту тихую тягучую атмосферу прорвались осторожные хрипы молодого человека, и Роберт еще раз удостоверился в своем идиотизме.  — Том, — мужчина сделал пару шагов к парню и остановился, когда тот дернулся от новых звуков. — Хэй, малыш, ты как? Непроизвольные нежности с недавнего момента были под строжайшим запретом. Роберт, сидя за столом с чашками из-под кофе, многое решил ввести под вымышленным им самим ярко-красным знаком «Не говорить! Не делать!» Туда он припихнул любые возможные ласки по отношению к Тому, любые неоднозначные прикосновения, любые слова, выражающие недавнюю привязанность… Но сейчас об этом было просто глупо думать. Том пару раз моргнул и с еще большим напряжением взглянул на Роберта ничего не видящими перед собой глазами. Сердце мужчины сделало двойной кульбит. Во взгляде молодого актера почему-то было слишком много невысказанной боли и не здорового, прожигавшего изнутри живьем отчаяния.  — Так плохо… — с серых губ Тома сорвался тихий хриплый шепот, а Роберт, плюнув на все свои новые принципы, быстро оказался рядом с парнем.  — Что такое? — он осторожно взял того за плечо, чуть придвигая к себе и помогая тому принять более удобную позу. Краешком сознания отметил, что тело молодого человека было теплым. Слишком теплым. — Давай, не молчи, малыш. Говори.  — Так плохо… — повторил неосознанно Холланд, чуть хмурясь.  — Да, малыш, тебе нехорошо, я вижу, — Дауни исказил свои губы в странной усмешке. — Во какой бледный. Совсем на себя не похож, — он сжал пальцами плечо Тома, когда заметил его расфокусировку взгляда. — Эй. Эй, малыш! Посмотри на меня. Ну же, давай. Тот тяжело вздохнул и наконец повернулся в сторону Дауни-младшего.  — Тебе нужно лечь, — сообщил ему мужчина. — Тебе очень срочно нужно лечь. Пойдем. Том только еле заметно кивнул в ответ, что вырвало из груди Роберта облегченный вздох — одной проблемой меньше. Однако он явно ошибался. Как только Том отцепился от тумбы и сделал один послушный шаг к выходу из кухни, он внезапно остановился и зажмурил глаза, чуть качнувшись вперед. Роберт тут же приблизился к нему, прижимая ладонь к его груди и помогая удержать равновесие. Черт! Она слишком горячая!  — Голова… — выдохнул Холланд, и мужчина нахмурился.  — Что голова? Болит?  — Д… да… кружится… Дауни прикусил губу.  — Ничего, все хорошо, дружок, — он аккуратно взял парня за предплечье, боясь сделать ему больно, — сейчас это нормально. Тебе просто нужно отдохнуть. Сейчас мееедленно двинемся в сторону твоей кроватки, идет? Тот кивнул, но тут же как-то боязливо поморщился.  — Трудно идти… — тихо пожаловался он.  — Знаю, малыш, — Дауни ласково улыбнулся, — но тебе нужно немножко потрудиться, чтобы потом отдыхать сколько влезет. Идти не далеко, так что… не бойся.  — Я… не боюсь…  — Ну вот и славно, — Роберт медленно двинулся к двери, ведя за собой парня. Тот сделал несколько шагов и затем в проеме двери остановился, тяжело выдыхая.  — Еще чуть-чуть, — подбадривал мужчина, все еще держа крепкой хваткой руку Холланда.  — Ж… жарко очень…  — Представляю, малыш, — понимающе кивнул Роберт и двинулся по коридору ближе к стене. — Ты горячий, как печка.  — Горячий?  — О да, Том, но не в том смысле, в котором ты понял, — не удержался от усмешки Роберт и чуть расслабленно выдохнул, увидев, как знакомо дернулись вверх уголки рта парня. — А пока мы идем, лучше скажи, что у тебя болит.  — Болит?.. — парень судорожно втянул воздух. — Я не… я не знаю… все… — он неожиданно кинулся к стене, прижимаясь к ней щекой. — Холодная. Стена холодная.  — Ну нет, малыш, мы не будем стоять у стены, ты и так от нее не очень сильно отличаешься, — Роберт мягко подцепил того за руку и перекинул ее себе через голову, другой ладонью придерживая парня за талию и тяжело вздыхая от жара чужого тела. — Пойдем, тебя ждет прохладная кроватка.  — Правда? — в голосе прозвучала детская наивность, и мужчина чуть усмехнулся.  — Конечно. Я не лгу тебе, парень. Тот покорно замолчал и позволил Дауни-младшему управлять своим телом. Наконец, оказавшись в конце коридора, Роберт повернул в гостевую комнату, мягко помогая Тому сделать то же самое, и буквально на пороге застыл от холодного сквозняка, пробежавшего по ногам. В комнате, казалось, будто открыли портал в Антарктиду — контраст температур обжигал своей резкостью. Мужчина судорожно передернул плечами, а Том под его боком расслабленно выдохнул, мгновенно расслабляясь и чуть не падая на ватных ногах.  — Тише-тише, мы еще до кроватки не дошли, — быстро заговорил Роберт, мгновенно подхватывая парня и прижимая его ближе к себе.  — Оставь… так, — хрипло попросил Том. — На полу лучше…  — Готов поспорить, — мягко, но уверенно возразил Дауни, осторожно отступая назад, и, проводя пальцами по стене, нашел выключатель. — Малыш, мне нужно включить свет.  — Снова?  — Да. Потерпишь? Сквозь темноту можно было увидеть, как в глазах Холланда блеснула смертельная усталость, которая буквально выбила из легких мужчины весь воздух. Парень, внимательно и осознанно вглядевшись в Дауни-младшего, осторожно кивнул в знак согласия. Роберт удовлетворенно выдохнул.  — Хорошо. Ты молодец, Том. С этими словами он включил свет, ставя напряжение на минимум, и комната тут же приобрела свои знакомые очертания, тая в себе душную тьму полусумрак. Но Роберту этого было достаточно, чтобы увидеть распахнутое настежь окно, взлетавшие от шального сквозняка карамельные занавески и кровать с помятой подушкой и сбитым в один сплошной комочек одеялом. Простынь была исчерчена неровными складками, создавалось впечатление, что тот, кто лежал на ней, постоянно ворочался, пытаясь найти хоть какие-нибудь прохладные места на кровати. «Ну, теперь-то она ледяная», — подумалось Роберту, и он, подойдя к кровати, аккуратно посадил на ее краешек молодого актера со словами «Вот и кроватка». Тот устало выдохнул, поведя плечами и прикрывая чуть покрасневшие глаза, а Дауни быстро двинулся к окну, закрывая его.  — Зачем?.. — раздался задушенный стон со стороны постели.  Мужчина обернулся к парню.   — В комнате уже холодно, а до зимы еще долго, — объяснил он, поправляя занавески и подходя к сидящему ссутулившемуся Тому, который зацепился за какую-то точку в стене замороженным взглядом. — Давай, ложись, кровать успела остыть.  Холланд послушно плюхнулся боком на простыню, и Дауни не без облегчения заметил, как с этим расслабленно опустились плечи парня. Он присел на самый краешек кровати, подтаскивая под голову Тома подушку, попутно переворачивая ее на другую сторону, и накидывая сверху на него одеяло. Том медленно поправил его, подтягивая к подбородку и боясь, по-видимому, тревожить голову, и измученно шикнул сквозь крепко сжатые зубы.   — Что болит, малыш? — мягко и обеспокоено поинтересовался Дауни-младший, прикасаясь ко лбу Холланда и откидывая назад его челку.  Теперь он мог внимательно осмотреть парня. Что первое бросилось ему в глаза, так это непривычно сероватый оттенок лица. Потрескавшиеся бледные губы хотелось смочить поцелуем, окрасить их в живой цвет; глубокие тени под полуопущенными ресницами омрачали уже более осознанный блеск в уставшем нездоровом взгляде. Лоб Тома был слегка влажным, но не таким горячим, каким был несколько минут назад. Этот факт немного успокоил Роберта.  — Все, — выдохнул Холланд, заворачиваясь еще плотнее в одеяло и на одно мгновенье прикрывая веки.  — Поконкретнее.  — Голова, глаза, тело, ноги, руки…  — Окей, парень, все это относится к слову «тело», — Роберт вздохнул, снова проводя по волосам Тома рукой и с щемящим чувством в груди наблюдая за тем, как он тянется за пальцами мужчины. Немного помассировав левый висок Холланда, он с неохотой убрал руку. — Подожди немного, я за аптечкой.  — Ты… придешь? — в голосе больного звучала смертная тоска и разочарование, что было так непривычно слышать с его стороны. Дауни-младший ободряюще подмигнул.  — Естественно, малыш, аптечка не мне нужна. Том устало кивнул и закрыл глаза, чуть морщась от новой вспышки боли в голове. Роберт быстрее пули выполнил то, что хотел, хватая из ванной аптечку за зеркалом, и таким же ускоренным шагом пустился в гостевую комнату, по пути заходя на кухню и наливая стакан воды. Том все лежал в том же положении, но теперь с открытыми глазами и, увидев входящего в комнату Дауни, чуть приподнялся на локтях.  — Ты быстро, — равнодушно заметил он.  — Ясен пень, — тот пожал плечами и, аккуратно закрывая за собой дверь, прошел вовнутрь, опускаясь на край кровати. — Теперь мне нужно, чтобы ты немного подвигался. Я знаю, как тебе сейчас неприятно, но потом, обещаю, ты поспишь.  — Голова болит, я не могу спать, — тихо пробормотал Холланд, с усталостью глядя на мужчину снизу вверх.  — Она болит, потому что на тебе можно яичницу жарить, — пояснил Роберт, шаря руками в раскладной аптеке и вытаскивая оттуда градусник. — Давай, померишь температурку, а потом я дам тебе жаропонижающую таблеточку и ты сможешь поспать. Господи, он как будто ребенка уговаривает принять лекарство!.. Том пару раз моргнул и затем с явной неохотой достал дрожащую руку из-под одеяла, послушно принимая градусник и ставя его в подмышку. Судорожно втянул воздух и сжался в комочек.  — Молодец, малыш, ты молодец, — мягко похвалил Роберт, прикладывая костяшку пальца к гладкой щеке парня. Тот прикрыл глаза от удовольствия. — Тебе холодно? Тот покачал головой.  — Все нормально.  — Ага, я вижу. Горло болит? Том немного помолчал, видимо, прислушиваясь к своим ощущениям, и затем качнул макушкой.  — Нет?  — Нет.  — А заложенность есть? Том снова качнул головой. Градусник противно запищал, оповещая о том, что он готов дать показания температуры, и Роберт помог парню достать его из подмышки и слоя одеяла.  — 37.9, — сообщил Дауни, хмурясь. — Не такая уж и маленькая температура без симптомов простуды. Холланд на это лишь равнодушно пожал плечами.  — А живот болит? — продолжил спрашивать мужчина.  — Нет… — Том с жаром выдохнул, — только голова, глаза…  — Я понял, — остановил его Роберт, в задумчивости проводя по лбу ладонью. Странно, что же это может быть? Может, все-таки простуда, у которой первый симптом — это высокая температура? Хм… а если что-то посерьезней? Может, его в больницу отвезти? Том явно не в себе… Или лучше пока не торопиться с выводами? Роберт в волнении прикусил губу, вспоминая, как Холланд стоял на балконе в одной его толстовке и любовался видом на закатное малиновое небо. Черт, ну кто бы мог подумать, что ему действительно нужно было принести плед? Или… Ну да, конечно, его надо было просто взять и увезти с балкона. Это же гениально! «И я того же мнения, Роб», — подтвердил внутренний голос. — Ты снова промахнулся, и я даже не знаю, серьезней эта ошибка или нет». Дауни тоже этого не знал. Но точно был уверен только в одном — Тома он не оставит. Только не сейчас.