You 're my only one

— Почему-то мне хочется нажраться до концерта… — выдыхает Юнги, отрываясь от своего гаджета.       Тэхён вопросительно взглянул на того, разомкнул губы и скоро сомкнул, сглатывая слюну. В голове появился внезапно круговорот мыслей, но это пропало также, как и появилось. — Давай спросим у менеджера и отправимся в клуб? — «Всеми уважаемый наставник, можно ли мне привести к нам в отель какую-нибудь дискортницу?», так что-ли? — Ким заржал, — Что ты смеёшься, это, вообще-то, серьезные вещи. И Ёнкюн сейчас вообще возится со стаффом, они недавно приехали. Толку от него… — В мотель? — Ага, сейчас, так и побегу. — Мин надулся и опять уткнулся в телефон.       «Придется делать все за него,» — Тэхён поднялся и вышел из гостиной.

***

      Уличные фонари еле освещали этот переулок. Вода после дождя стекает с прожилки меж кирпичиков, выстраивающих тротуар, и блестит под самим источником. Пара ботинок стирает свои подошвы об шершавую поверхность. — То есть, он так и сказал? — приподнимает бровь Юнги, не снижая темпа. — Ну, да. — они засмеялись. Нет, они уважают своего любимого Ёнкюна, но и как и не пошутить?       До «Origami» оставалось примерно пять минут. Было ожидаемо, что народу, к слову, приползет дохрена. Наблюдая за группками, идущими впереди, сбоку, даже сзади, можно подумать, что половина уже похмелилась. Громкий смех, разговоры, пошатывания в разные стороны.       Парни не пытаются что-то предпринимать — их заносит в душное помещение толпа. Тэ с первой минуты пьянеет лишь от воздуха, опуская ладонь на лоб. Юнги же осматривает незнакомый клуб, привыкая, и направляется к стойке с алкоголем, а Ким сам справится.       Здесь пусто, на удивление. Юн садится на один из барных стульев и жестом подзывает работника в темном фартуке. Пока тот протирал стакан и направлялся к клиенту, парень надумал заказать что-то довольно интересное на вкус. — Можно что-нибудь крепкое. — мямлит на неродном языке и отворачивается. Бармен кивает и удаляется на половину минуты.       Юнги краем глаза наблюдает, как мужчина ловко орудует с бутылкой дорогого алкоголя и с сниффтером.       Скоро этот стакан оказывается рядом с рэпером. Юнги охватывает его пальцами и, недолго раздумывая, подносит к губам и поглощает напиток практически разом, опуская позже на столешницу. По горлу проходит неприятное жжение. По вкусовым ощущениям, очень похоже на бренди, но Юнги не так уж и уверен в этом, почему не отказывается еще от одного стакана.       Совсем скоро разум затягивает мутной пеленой, а его слегка замкнутая серьезная личность становится более раскованной. Мин переключается с выпивки на танцующих людей. Спрыгнув со стула, он направляется в самый центр, ища взглядом вполне хорошее тело для дальнейших ночных приключений.       Протискиваясь сквозь толпу, вежливо отбивая от себя ненавистный ему прекрасный пол, он случайно цепляется взглядом за молодого парня, который так хорошо двигается под музыку.

MARUV — Black Water

      Но он не один, что немного затрудняет свою миссию. Но артист намеренно двигается в ту сторону. Плавно подстраивается под движения такого же пьяного юноши и опускает руки на тонкую талию. Он не чувствует сопротивления, что даже очень кстати. Они двигаются в такт музыки, подстраиваются под движения друг друга. Холодные руки Мина независимо блуждают по бёдрам, талии, плечам парня.       И, уходя от обстановки, старший льнет к чужой шее и вдыхает дурманящий запах.       «Изумительный одеколон,» — думается Юнги.       Он чувствует, как по его щеке приятно мажут весьма пухлыми губами и касаются уха. А затем редкий голос врезается в его мозг.       Молодой парень поворачивается к тому и по чужой инициативе разрешает попробовать на вкус свои лиловые губы. Страстно, горячо, мокро.       Возбуждение у обоих пробирается вниз по телу и создаёт приятное тягучее ощущение. Хочется неимоверно. — Как тебя? — «Чимин.» — Юнги.       Довольно сумбурно, но кто на пьяную голову будет затрачивать на это драгоценное время, да и кому на ум в таком состоянии что-то дельное придет? Вот именно. — Нам здесь нечего делать, Юнги. — вторит парень, облизывая губу и Мин ухмыляется.       Он берет партнёра за руку и ведет к лестнице, где кроме их присутствовало ещё столько же нетерпеливых пар. Парень несколько энергично тянет за собой милого юношу и заставляет смеяться над нелепыми фразами.       Алкоголь тяготит тело, но парни стоят на ногах и продвигаются к единственной ещё открытой двери, которую скоро звонко захлопывают.       В комнате было темно, а тусклый свет от лампы, стоящей на тумбе, практически не освещал пространство.       Айдолу хотелось прогнать жажду, но в его возможностях можно было только сглотнуть, что получается достаточно громко. И, кажется, это служит каким-то тупым знаком, что Чимин оказывается перед тем и прижимается к тому своими желанными и мягкими губами снова, заставляя начинать задуманное дело.       Юнги дотрагивается до того своими длинными пальцами, проходит по ключице, шее, еле заметной скуле… Но Пак разрывает поцелуй и поддается назад, прося того остановиться на пару мгновений.       Он поднимает свои руки, выправляя рубашку из брюк. Начал расстегивать пуговицы на предмете одежды. Всего девять пуговиц. Юнги смотрел, как ловкие пальцы расстегивали одну за другой.       Когда поддалась последняя, парень стянул рубашку, и та упала позади его ног. Теперь на нём оставались только брюки с широким ремнём.       Они продолжали завороженно смотреть друг на друга. В мягком свете лампы тело парня выглядело беспомощным, как у младенца. Как только он совершал короткое движение — свет, попавший на тело, смещался, изменив силуэт.       Грубая тень — соединённая из частиц — ключиц, маленьких сосков, впадины пупка, впадины ви-образной формы, — менялась.       «Идеальное тело,» — думал Мин Юнги.       И вот, он настигает Чимина и берет под локоть. Их зрительный контакт не прекращался. Юнги склонился над дрожащими губами Чимина и оставил на них жадный поцелуй, поцелуй, содержащий «коктейль» чувств, понятный только им двоим.       Они пятились к кровати.       Конечно, после увиденного, рэперу хотелось как можно трепетнее и нежнее отнестись к этому тельцу, но получалось все резко и несколько грубо. Сдержаться было невыносимо трудно. Но парень ничего не говорил, всего лишь принимая все прикосновения, которые дарил ему его партнёр.       Уложив темноволосого на простыни, артист поставил колено на край матраца.       Руки Юнги вцепились в ремень парня. И остановились, выжидая заветного вздоха, в знак согласия. — Ну же, давай, давай… — изнывал юноша.       Пряжка легко поддалась костлявым пальцам — старший не ожидал такого. Пуговица брюк вынырнула из петли, собачка на молнии скользнула вниз. Юнги подцепляет талию брюк и, кажется, захватывает кромку нижнего белья. Оно и к лучшему — меньше мороки. Спускает одежду с ягодиц и далее, теперь та лежит рядом с забытой рубашкой.       И вот, стройное тело парня перед ним — немного другое, чем он представлял это. Лучше. Красивее. Он увлеченно всматривался в тонкую талию, дергающиеся острые плечи, обнаженный живот и ниже с полоской коротких волос — в дымку мягких черных волос на лобке.       «А я думал, это будет намного быстрее,» — он любовался обнаженной плотью минуты две, вечно касаясь гладкой кожи.       Руки сами тянулись к Чимину, желая ощутить.       «Так нельзя, Мин Юнги, это не тот, за кого ты принимаешь этого парня, он же совсем юный!» — он снова оглаживает шею, ключицы, ведет вниз по бокам, по упругим бёдрам, доходит до сведенных коленок и мягко разводит ноги, открывая вид на возбуждение. Рэпер разрешает себе дотронуться до аккуратного, твердого члена Чимина.       Чимин томно вздыхает, запрокидывая голову, еле держась на локтях, хотелось уже опуститься на простыни и расслабить мышцы спины. — П-пожалуйста, — шепчет младший и жмурится.       Юнги слышит его. Он скоро стягивает с себя свою одежду — футболку, джинсы, наконец освобождая ноющий член от тесноты.       Со звуком захлопывается ящик прикроватной тумбочки. Рядом с темноволосым приземляется тюбик с фабричным лубрикантом, а Юнги быстро отстраняется и скрывается за ещё одной дверью.       Пак стонет и падает на подушку, не выдерживая. Кровать неприятно скрипнула. Он моргает часто, скопившиеся капли слёз в уголках глаз начали стекать к ушам. Ему уже казались яркие редкие пятна перед глазами. Но он не может тронуть себя, будто боится. Желание свести колени нарастает. Но щелчок приводит в чувства, отчасти.       Юнги залез к тому и поместился между чужих ног. Снова прикасается к чувствительной коже, к чувствительным «точкам» чиминова тела. А потом и совсем покрывает мелкими поцелуями паковскую плоть и оставляет редкие багровые метки.       Младший дрожит от холода и чужих рук. Казалось, он немного напуган. Вскоре парень ощущает минову руку в своих волосах и прикусывает губу. И это было достаточно сильно — он разнервничался. Во рту появляется металлический привкус. — Малыш… — со вздохом, Юнги закрывает на минуту глаза.       В последний раз он пробегает взглядом по изгибам тела юноши и, ухватившись за талию, двигает ближе. Айдол берет бутылку со смазкой и выдавливает содержимое на свои пальцы. Кадык Чимина дернулся. Парень под воздействием алкоголя не может сильно напрягаться и неосознанно сжимает пододеяльник.       На выдохе, Юнги наклоняется и дарит парню поцелуй, сминая губы юноши, тем самым отвлекая его. Опускает руку к анусу Чимина и надавливает двумя пальцами на аккуратное колечко мышц, проникая на фалангу, потом на две. Тело ощутимо дернулось.       Юнги коротко целовал парня, вводя пальцы полностью. Он совершал «толчки», надавливая на чувствительные стенки, доставляя партнеру массу удовольствий и малый дискомфорт.       Рэпер смотрел, как Чимин заламывал брови и вздыхал от движений первого, как прогибался в спине, когда Юнги задевал простату, поджимал пальцы на ногах. Не вытерпев, с уст Чимина слетает судорожный стон. — Давай, войди в меня наконец!.. — негромко воскликнул парень, съедая последнее слово.       Артист лишь выдавливает вторую порцию жидкой субстанции и размазывает по стоящему члену.       Пристраивается удобнее и наводит головку к дырочке Чимина, аккуратно вводя её. Чимин захлебывается в немом стоне и запрокидывает голову.       Миновская плоть плавно заполняет пространство внутри парня. Уже невозможно ждать, и, давая на привыкание всего пару секунд, Юнги делает первый и резкий толчок, выбивая ещё один сладостный стон. Ещё раз, и ещё…       Срывается.       Юнги походит на жаждущего зверя. Он вбивает в матрац хрупкое тело. Стоны льются один за другим, громче и громче, чаще. Хлопки разгоряченных тел эхом отчеканивают по комнате.       Чимин хнычет, когда Юнги совсем не контролирует свои желания. Он просит быть нежнее и обнимает за шею, тычась носом в чужую гладко выбритую щеку, тяжело дыша. Музыкант целует его в губы, в щеки и холодный кончик носа, чтобы тот не плакал, когда старший так неловко обращается с ним. Но, кажется, Чимин был опьянён сильнее, чем сам Юнги, поэтому больше ничего не говорил и просто отвечал на его действия смазанными поцелуями. Он путался пальцами то в чужих светлых волосах, то в простынях, когда его переворачивали на живот и приподнимали задницу.       Юнги бы хотелось, чтобы это было немного дольше, чем у него есть — всего одна ночь. Этот парень такой милый и такой теплый, немного смущенный своей наготой, сводящий с ума своим высоким голосом, своими прикосновениями.       Чимин устает, его спина затекла, ноги немеют. Он чувствует жаркое дыхание на своей шее, чувствует жжение на груди. Его губы снова накрывают поцелуем. Мин проникает в его полость, обводя языком ряд белоснежных зубов, нёбо, щеку, и, наконец, находит язык и сплетает в своеобразном пьяном танце.       Оставалось совсем немного до долгожданной разрядки. Юнги закидывает чужую ногу себе на плечо, обхватывает член партнёра и начинает надрачивать в своем темпе, совершая странные махинации с яичками и головкой.       И вот эйфория бьёт по вискам, Чимин с протяжным приглушённым стоном изливается в чужую жилистую руку, тут же обмякая. А Юнги еле успевает выйти, как сперма начинает изливаться на живот Чимина.       Мин аккуратно кладет ногу выдохнувшегося парня на постель. И за все время он ничего не сказал. Будто ему не хватало сил ответить парню на его «пожалуйста, мне больно» или «можно чуть мягче» чем-то успокаивающим или же просто извиниться и лишний раз поцеловать. — Малыш… — Юнги падает рядом и утыкается в чужую шею, скоро проникая в сон. Чимин всё ещё пребывает в полусонном состоянии, но ему точно что-то понравилось.       Сплошной сумбур в мыслях. Зачем они сделали это? Почему Пак вообще напился? Как Чимин вообще поддался соблазну и разрешил взять его ночью в клубе? Кто сейчас сопит с ним рядом? А наутро никто ничего бы и не вспомнит и не поймёт. Никто не вспомнит этот долгий, потрясный секс, хоть и на пьяную голову обычно бывает какая-то непонятная свалка.

***

— Дерьмо… — Пак откидывает край одеяла и садится, ощущая весьма неприятное «нечто» на себе.       Глаза всё ещё слипаются от столь раннего часа. Но стоило парню посмотреть на вторую половину кровати… Он затыкает свой рот рукой и зажмуривается. Из памяти все слилось непонятно куда и в той серой массе Чимин точно ничего не найдёт.       Парень, что спал в этой же постели, повернулся и положил свою руку на бедро того. Чимин испугался и вздрогнул. Как можно аккуратнее, он встал с кровати и с ужасной болью в пояснице поднял свою вывернутую одежду с обувью. И постоянно смотрел на очень знакомое лицо, проверял, молился про себя в надежде, что тот не проснется прямо сейчас и Пак спокойно покинет это помещение и здание в целом.       Выпрямив свои узкие плечи, скрипач проскользнул к двери, ведущей в ванную и скрылся за той. Вывернув рубашку и кинув вещи на тумбу, Чимин залез в душевную кабинку и включил воду, а та холодными струями ударялась о горячее тело. Парень схватил предоставленный гель с полки и вспенил в руках. Прошелся по своей человеческой плоти. Вся грязь, остатки от половой связи и похмелье унес за собой поток воды.       Висевшее тихо-мирно полотенце парень разворачивает и прислоняет к себе, стирает стекающие по спине и ногам капли воды. — Вот же!.. — парень замирает, рассматривая своё отражение в зеркале.       Подойдя ближе, проведя подушечками пальцев по шее и ключицам, он разочарованно вздыхает. Вишнёвые, синеватые метки букетами разрисовали шею и ключицы Пака. Отлично. Лучше просто быть не может.       Закинув отросшую челку назад, открыв свой чистый лоб, Чимин смотал полотенце и кинул его в душ-кабину.       Уже находившись в более трезвом и бодром состоянии, Пак натянул на влажное тело бельё и брюки, вставил в петли широкий ремень. Пуговицы на рубашке застегнул наспех, и то не все. Небрежно завязал шнурки на кожаных ботинках, совсем недавно валявшихся у кровати, и, выйдя обратно, удостоверился, что парень спит до сих пор.       Он выбежал в пустующий коридор, каждый шаг длинным звуком распространялся по всей его длине. Пробежавшись по лестнице, Чимин выскочил в танцевальный зал и намотав круга два, нашёл своё пальто и, накинув на плечи, покинул клуб.       На улице, где было очень свежо и ясно, скрипач судорожно вздохнул и со слезами в уголках глаз нащупал на удивление сохранившийся смартфон в кармане. Процент заряда был не велик, но его хватило на прочтение нескольких эсэмэсок и звонка.

«Пак Чимин, извольте знать, где вы находитесь?» «Пак Чимин!» >четыре пропущенных вызова от контакта: «Отец»< 04:48 «Я уезжаю в командировку, если мне не отпишешься, тебе не повезёт.»

      Гудки так же быстро прерываются, как скрипач нашёл имя своего однокашника, с коим и прибыл в «Origami». — Пак! — ровесник выкрикивает. — Я… я могу приехать к тебе? — Обязан. — скидывает.       Чимин убирает мобильник, сглатывает свои всхлипы и практически на полусогнутых ногах переходит дорогу, дабы добраться до ближайшей остановки. Первый автобус, как помнит парень, приходит в шестом часу, а сейчас всего лишь пятнадцать минут.