You 're my only one

— Хён, смотри, что по новостям показывают, — с набитым ртом бубнит Тэхён, накручивая на палочки лапшу.       Мин Юнги поднимает голову от своей тарелки с супом и глядит с прищуром. На экране высвечивались разные отрывки с некоторых мест Кореи, где происходили самоубийства, какие-то несостыковки в барах и подобных тому заведениях. Прочие новости и спойлеры следующей информации высвечиваются каждые три секунды. С левого нижнего угла выплывал заголовок обсуждения и имена всех помощников и диктора. — И переходим к новостям в Японии: в весьма популярной медклинике Токио «Keio University Hospital» на протяжении дня происходили панические атаки у нового пациента, завезенного изначально с травмами из арены «Tokyo Dome». Вечером, когда многие санитары покинули отделение, пациент пытался покончить жизнь вскрытием вен смычком, что привело всех врачей, пытающихся спасти ему жизнь, в глубокий шок. — девушка серьёзно проговаривала свою речь, иногда поглядывая в планшетку.       После её начал говорить корреспондент, находившийся в той самой клинике. На записи были показаны первоначальные кадры, запись разговора с лечащим врачом и речь закадрового голоса.       Мин Юнги рассматривал это все с неким интересом, которого к таким передачам ранее не проявлял. — Это жесть, конечно, — запихивая кушанье в рот, мямлит Ким. — Ты слышал? Этого парня на нашем концерте грохнули, ты понимаешь?       Мин озабочен. Его настораживает эта ситуация. «А если нам штраф выпишут?» — хороводами кружилось в мыслях айдола. От нагрянувшей рассеянности ложка вылетает из рук и с характерным тупым звуком падает на кафельный пол. — Едрить твою мать! — Не трогай мою мать!       Тэхён поднялся из кресла и поднял упавший одноразовый прибор. Парень запихнул пластиковую ложку в свою коробку от ланча и забросил в стоявшую в углу мусорную корзину. Юнги был в раздумьях. Тэ достал запасную и положил в минову тарелку. Похлопал по плечу. — Успокойся, Юнги-я.       Тот лишь свёл густые брови к переносице, что между ними появилась складочка. Мин продолжил поглощать еду.

***

      Чимин сидел на кушетке и выводил пальцами узоры на простыни. Недавно капельницу сняли и лишь катетер остался в руке и это неприятно, даже ужасно неприятно. В этой палате был ещё один человек, но он — в коме. На табличке чужой кровати было написано корявым почерком лечащего врача «Ю Митсуо, 3 мая 1998 (21), интоксикация». — Наркотики?.. — вскидывает бровями младший пациент. Завис, смотря в одну точку. Он начинает многое не замечать.       Спокойные аппараты напротив начали тихо пищать и человек начал кашлять. Этот кашель был настолько тяжёлым и противным, что Чимину заложило уши. Это продолжалось сравнительно недолго, приступ прекратился. Палата заполнилась положительным громким писком аппаратов. — Я… — чужой хриплый голос раздался по комнате и Пак соскочил с койки.       Юноша крикнул имя врача, на что второй незамедлительно проник в палату и ободрился. По просьбе, Чимина увели в процедурный. Навстречу ему пробегали медсестры, сзади шёл не спеша уже в довольно зрелом возрасте мужчина, поправляя манжеты своей формы. Сзади скоро был слышен диалог между четырьмя людьми. Чимина вели в процедурный кабинет.       Уже старенькая санитарка снимала бинты с тонких изуродованных рук парня, сморщив нос. Пак не слышал чётко, но можно было сказать, что женщина ворчит себе под нос что-то про это новое поколение, как все засиделись в своих телефонах, ничего не могут, «Синий кит» и тому подобное.       Ладно, серьёзно, Корея, там дети из-за системы образования часто совершают такие проступки. Ну, и в Японии тоже. Ну и не только дети. Просто эти страны, так сказать, приучены к рабочей жизни, но не все люди могут прожить в своих графиках и отпусках меньше недели. Но идёт борьба по сокращению этих действий, и как бы не самое большое количество человек делали это за последний год…       Это просто нервный срыв — нервный срыв и проблемы с семьёй — хороший толчок к самоубийству или вреду самому себе. Такую цепочку создал в своих мыслях Чимин.       Он сморщил нос от щипучей жидкости и с неприязнью повёл плечом. Врачиха перехватила руку того, от чего одна ранка начала кровоточить снова. Чимин отвернул голову, зажмурившись. Кажется, он начинает стонать. Опрокинув голову, он прошипел и поднял попу со стула. — Сиди.       Он сел обратно.

夕

      Трасса потихоньку заполнялась машинами. Вечерние пробки. По её окраинам загорались друг за другом жёлтые уличные фонари. Где-то на деревьях в соседнем районе вспыхивали разноцветные андоны. У питейного здания зажёгся красный, с мазками лилового и розового света тётин. По тротуару в парке, находящемся на территории заведения, шла пара медсестёр. Из створки приоткрытого окна задувал ветерок, морозящий кожу.       Чиминовы волосы из-за потока воздуха были взлохмачены, пара тёмных прядей спала на лоб. С глубоким вздохом парень закатил глаза и отвернулся от окна, удобнее усаживаясь на подоконнике. Ледяное стекло заставляло прогнуться в пояснице.       Он наблюдал за соседом, который как-то активно начал передвигаться после тяжёлого пребывания в бессознательном состоянии. Мужчинка среднего роста закатил рукава своей пижамы и, надев тапочки, выкатил пустую капельницу из палаты. Чимин не заметил, как парень с именем Ю Митсуо включил очень тусклое, оранжевое освещение в комнате.       Скоро зашла врачиха и положила на его тумбу таблетки, а на соседнюю — какое-то жидкое нечто. Затем вышла и снова зашла, поставила капельницу на место. Чимин решил посмотреть на неё. Это была перекрашенная женщина лет тридцати на вид. Синяя рабочая форма, белый поясок на блузе, утягивающий растяжки от видимых родов на её боках. Пак подтянул к себе одну ногу и поставил подбородок на коленку. — Не сиди на окне. — она вышла из палаты.       Митсуо нет уже более пяти минут. Чимин начал переживать за этого человека, по его мнению, который никакой роли не играет в его жизни. Он вспомнил табличку и размашисто написанное слово, то есть, заболевание. Он никогда бы не поверил, что этот белокурый — наркоман. Он не видел трясущихся рук, дефектов на коже, вялости и гиперактивности в нём. И мешков под глазами у него не было. Он не верит.       В палате становится страшнее находиться. Чимин пытается не думать. Когда думаешь, это не всегда хорошо. Вот надумаешь себе всего, а потом покоя нет, только на стены лезь в поисках успокоения.       Ю зашёл в палату. Они смотрели друг на друга выжидающе, в чиминовых зрачках смещался испуг и что-то похожее на прошение, мольбу. У второго — заинтересованность и, кажется, то же самое. Парень подходит к паковской койке, и садится на корточки, и читает чужое имя, много раз, как бы пробуя на вкус. — Иди сюда. — тот самый голос, но без хрипотцы. Чистый и высокий голос, который можно было слушать беспрестанно. Но, как говорится, на любителя.       Чимин, не принимая мер предосторожности, спрыгивает с окна и садится на пятки рядом с соседом по палате. Ю ткнул в приписанные другой пастой слова и строго посмотрел на младшего. — Ты сделал это недавно. Зачем ты поступил так? — Я… просто… — Чимин сглотнул, — всё началось так сумбурно… — Ты же расскажешь мне? А я тебе про себя, м? — он наклоняет голову на бок, по-доброму улыбается. Чимин не видит в нем кого-то опасного. — Давай.       Чимин рассказывает про все: про свою мать, про подаренную скрипку и свою застенчивость. Про концерт, на который так отчаянно хотел попасть, про отца, который постоянно работает и ворчит, про клуб «Origami», в который без разрешения забрёл с другом и переспал с неким человеком, от которого остался шлейф амбивалентных чувств и воспоминаний.       Он рассказывал все спутанно, но собеседник жестикулировал руками, будто привязывал тонкую нить к словам и вытягивал все в том порядке, который должен быть в чужой речи. Он понимает. Чимин рассказал об избиении, об недавних двух-трёх срывах и о психическом расстройстве. Как резал руки рассказал, всего себя раскрыл, можно подумать и так.       Митсуо потрепал того по плечу и предупредил, что стоит остановиться, ему не нужно больше так терзать себя. — Ты читал моё имя на табличке, это очевидно. И ты не веришь, что я смог передознуться наркотической лабудой. Но это так… — парень опирается рукой позади себя, — Каждый организм индивидуален и не у всех проявляются признаки зависимости. На самом деле я так отвлекался от расставания с женой. (Да, я был женат.) Но это не принесло мне ничего хорошего.       Как рассказывал Ю, его жизнь не столь красочная, но испытаний пройдено было очень много. Некоторые из них оканчивались неблагоприятно, и это ещё мягко сказано. Он смог поделиться своими воспоминаниями о сёстрах. Как он держал умершую младшую Сакуру на руках в семнадцать и срывался на крик. Как старшая похоронила бабушку и уехала в Нидерланды. Про увлечение писать стихи оповестил. И, вскоре, он взял поврежденную руку Чимина и крепко сжал в своей. — Тебе всего ничего, не падай духом. Всё у тебя будет. Всё ещё впереди. Крылья обретёшь, и найдёшь, куда лететь. Я вижу, что они очень большие, мягкие, чё-ёрные… — его словам хотелось верить, — Как выпишут из госпиталя, сразу в рабочую сферу погрузись, в учебу. Не стоит… — Отбой! — слышится мужской голос за дверьми.       Лечащий врач проходит по коридору его отделения и проверяет пациентов. Митсуо поднялся с пола и помог младшему. Чимин наконец выпил таблетки, а тот уже успел залезть под одеяло и проникнуть в сон, пожелав доброй ночи. — Пак Чимин, почему ты не спишь? — возмущённо, но так смешно протараторил мистер Шин. — Я… — Пошли со мной, пошли. — тот помахал рукой и скрылся за дверью.       Чимин пошёл к выходу из палаты. Открывая тихо дверь, он выглянул в пустой коридор. Доктор ждал его. Не создавая лишнего шума, уважая других, он тихо побрёл за мистером Шином. Лицо человека ничем не отличалось от обычных уставших людей. На лбу и щеке появлялись морщинки, которых не бывает видно днём. Верхнее веко дрожит, человек пытается не впасть в сон. Они доходят до кабинета. Чимина пропускают вперёд и заходят следом, закрывая на щеколду дверь. Это настораживает юношу и пробирает до костей. — Садись, прошу. — мужчина указывает на кушетку и сам проходит к своему письменному столу.       Парень устраивается на плоскости и начинает успокаивать себя заламыванием пальцев. Шин что-то листает в своём толстом журнале, вскоре берёт ручку и ведёт по строчкам аннотаций у каждого нового раздела в документе. — Тебе не нужен психиатр? — Чимин выпадает.       «Для моего счастья будет достаточно скрипки и…» — прерывает свои мысли Чимин. — Нужен? Я запишу тебя на пару встреч. — монотонно произносит работник поликлиники.