You 're my only one

      В комнате свет приглушённый, окна зашторил плотными шторами. На улице пасмурно с утра. В чиминовой комнате небольшой беспорядок и стул завешан одеждой, скопившейся за неделю. Экран ноутбука горит, а из динамиков раздается голос его друга. Чимин разговаривает с Юя по Скайпу, но сейчас ещё успевает наводить порядок. По комнате также раздается какая-то музыка. Вроде «Chlorine».       Тоцука возмущается. Он говорит очень много и быстро, Чимин даже улетает в аут, не понимая половины. Он успевает поддакивать и дальше напрягать слух, параллельно встряхивая одеяло, аккуратно накрывая им немного помятую простынь с подушками. Тоцука что-то упоминает даже про чиминовы выходки и ругается за руки, а так он больше рассказывает про родительский отпуск и про свою девушку — Аврору, которая бросила его полчаса назад. Сейчас пятый час утра. Чимин, наконец, подходит к компьютеру и опирается рукой о край стола, смотря в камеру. — Стерва, но ты же не… — Да пошла она нахрен, прошмандовка, — он даже покраснел от своей ярости. Он даже не расстроен.       У Чимина играет «Shine», а Юя прикрывает глаза — Чимин видит его — и начинает подпевать, задумываясь, что ещё он хотел сказать парню. — Поставь на повтор, пожалуйста, — Юя поднимается и одергивает футболку. Он выходит из комнаты сверкая своей пятой точкой, стройными белыми ногами и красными трусами. Ну это в порядке вещей, так сказать. Возвращается однокурсник с чашкой воды и пакетом кофе.       Чимин хмыкает и опускает взгляд на свое кресло, ну, точнее на склад одежды на нем. Полосатую горчичную водолазку он сворачивает небрежно и кидает на стол, рядом с ноутбуком, а потом выдвигает мебелину и толкает к шкафу, все также поддакивая и переспрашивая. Иногда он оглядывается на дверь — боится, что может разбудить отца, хотя, тот может и не спать вовсе. Ну все-таки, Чимину нужно прибраться и привести себя в порядок, он ещё и конспект один не написал. — Ты вообще прибираешься у себя в хате? — хмыкает светловолосый, и этот хмык ужасно передается через колонки. — Хата — это традиционный дом украинцев с соломенной крышей, а у меня квартира в многоэтажке в Токио. И, как видишь, да, — Чимин слышит, как тот давится напитком и хрипло смеётся, на что закатывает глаза. — Ах, детка, не умничай, — тот все ещё посмеивается, вскользь задевая какую-то щекотливую тему.       Чимин фыркает на прозвище — слишком гадко звучит, и продолжает раскладывать свои вещички по полкам, также собирая вещи на постирушки. А потом оба затихают, ибо Чимин цыкнул, и услышал шаги в сторону его комнаты.       Отец Чимина открыл дверь и заглянул внутрь, осматривая ноутбук и своего сына, который заторможенно закрывает дверь шкафа и заталкивает ящик внутрь. — А, доброе утро, мистер Акайо! — вскрикивает Тоцука и широко улыбается, даже немного виновато, ну и как обычно махает своей широкой ладонью. — Доброе утро, — мистер Пак находит чиминовы часы на столе, — ты чего не спишь, Чимин-а? — Ну… Я спал семь часов, прибираюсь, вот, пап, — он двигается вместе с креслом к своему столу и вздыхает, виновато улыбаясь.       Клерк лишь качает головой и покидает личное пространство своего чада и закрывает дверь за собой. Друзья выдыхают и позвонивший смеётся. Его настроение уже приподнялось.       Он отпивает из своей излюбленной чашки с горным бараном, которого он назвал Эдуард, и ставит на край стола, — Что там у тебя? Купил? — Не разбей, а то я не хочу слышать твой визг и нюни, — Чимин садится и теперь, можно сказать и так, полноценно, тет-а-тет, разговаривает с другом, — не купил. — Все окей, — но всё равно двигает её подальше от краешка, — а в твою копилку писем что-нибудь добавилось?       Чимин качает головой, — Я всё отправил. — Что?! — Юя вскрикивает и удивлённо смотрит на того, — Ты дебил? — Ну, а сколько они будут у меня тут лежать? — Чимин откидывается на спинку кресла. — А если они потеряются, что будешь делать? — он возмущен, — Ты еблан. — Не матерись, мой отец не спит, на минутку, — Пак вздыхает и откашливается, прикрывая ладонью рот. Его взгляд направлен на карандашницу. — Нет, ну, ну блять, ты, ну, Чи… Писос! О мой бог, ты и любовное признание туда отослал? — белокурый откидывает голову назад и руками зарывается в свои локоны от негодования. — Я его ещё не дописал, — Чимин поджимает одну ногу к себе и обнимает руками, свешивая одну.       Юя сдерживает свои порывы поругать своего любимого однокашника за такие резкие повороты в его жизни. Но не упускает момента хорошо поныть, ибо «почему без моего согласия? А со мной делиться не надо?». Темноволосый закрывает устало глаза и его грудь коротко вздымается. Это ощущение неполного вдоха такое ужасное, что Чимина передёргивает и он выпрямляется, и мотает головой.       Парень напротив что-то ещё говорит, теперь мельтеша по своей комнате и иногда останавливаясь, опуская руки на талию. И сейчас он проходит до окна, чтобы открыть его. Теперь полный набор: зуд Юя, музыка, вздохи Чимина, и пробка.       Чимин даже щурится немного от того, что в комнате Тоцука очень светло. Контраст. Обладатель крутых красных трусишек что-то вырыл из стола и приблизил к камере на фокус — что-то из атрибутики «L.Y.Q». Кажется, брелок с адресником, гигиенических две помады и фотобук с диском, кажется, прошлогоднего камбэка. — И сколько ты потратил на это? — иронично пропищал Пак. — Ну вот это чуть больше тысячи, — Юя улыбается, — фотобук тринадцать, а помадки по пятьсот йен. — Пипец ты богатый, мальчик, — Чимин потянулся и посмотрел за компьютер, на календарь. — О, ты пойдешь на концерт сегодня? — Тоцука садится на стул и открывает одну из гигиеничек. — Что? Какой? — не в доумении. — Сегодня же концерт твоей любимой группы, полено, — фыркает обиженно тот, — как ты мог не знать! — Не пойду, — Чимин трет виски пальцами и вздыхает, — кряж.       Юя смеется, уже закручивая помаду обратно.

***

      Юнги все ещё возмущённо роется в одежде, аккуратно висевшей на вешалках. Почему же висевшей, а потому что после Юнги ничего в старом виде не остаётся. С руганью себе под нос мужчина наконец сдерживает нужную свободную рубашку и кидает ее на диванчик у стены. Теперь он идёт к брюкам, тут уже трудностей ничего не вызывает.       До выхода ещё минут тридцать, Тэ делают укладку, а Юнги, как можно было понять, кряхтит и переодевается, так как поздно подоспел. Второй менеджер подгоняет звуковиков, ну и Мина, который со скоростью черепахи все делает. — Можешь мне на лицо тональный нанести? — Юнги подходит к женщине с кучкой на голове, которая крепится спицами. — А чего? — она встряхивает баллон с лаком и вопросительно вскидывает брови, не отвлекаясь от шевелюры напарника Мина. — Да он как зомби, под глазами синячищи какие, смотреть тошно, — Ёнкюн пролетает мимо ребят и скрывается за дверью, ведущей к платформе, на которой они будут подниматься на сцену к фанатам.       Тэхён все любуется на себя в зеркале и подтанцовывает плечами под музыку, играющую из телефона второго их менеджера — у кого у кого, а у их добродушного Канина вкус в музыке отменный. Юнги же глубоко вздыхает и ждет, пока этот ребенок успокоится и свалит.       Ну, а когда Юнги наконец чувствует холодный тональник на своей коже, то блаженно закатывает глаза, но вскоре сводит брови к переносице — Тэ поёт. Он очень хорошо поёт, но у этой песни настолько странный тон, что Юнги считает это невыносимым. Хотя в прошлый раз их «детям» — как они называют своих фанатов — довольно-таки неплохо зашло. — When will my healing come? when will my healing come along? Когда же я исцелюсь, когда же я исцелюсь? Sinking like a stone, when will my healing come along? Камнем иду ко дну, когда же я оживу? — Тэ даже пальцы свои выгибает и жмурится, ловя свои ноты и эйфорию от идеальности. Хвалить себя уметь нужно. — Замолкни, хоть на минуту! — Юнги получает подзатыльник от гримерши, а его одногруппник в голос ржет. Это довольно громко.       Они еще минут пятнадцать сидят в гримёрке, ну, Тэ — да, а Юнги лежит пластом. Менеджер потом их забирает с собой, ведя Кима за руку, чтобы не заплутал, а то он умеет, и даже так профессионально. Одному у платформы по старому сценарию нацепляют микрофон и дают наушники, а рэперу микрофон и те же самые наушки. Им помогают залезть на высокую платформу. — На сцене точно всё в порядке? — Канин смотрит на монитор, щёлкая мышью по камерам, осматривая весь зал. — Ага, колонки работают безупречно, поднимай! — Ён теперь смотрит на ребят, — Файтин! — и в зубы улыбается.       Парни уже поднимаются наверх, им уже жарко становится, а сердце как всегда хочет выпрыгнуть из груди. Музыка начинает играть, а дети — кричать, радуясь появлению «L.Y.Q». Экраны позади загораются, и увеличенное изображение вокалиста с рэпером появляется на нем. Ким широко улыбается, а Юнги битбоксит шутливо в микрофон, затем задорно смеясь и играя бровями. — Эл-Уай-Кью в Токио, е-е-е, — Тэхён поправляет свой микрофончик и прикусывает губу, когда зрители гудят и включают фонарики на телефоне и лайтстики. — Вы готовы оторваться сегодня? Кто сделает эту ночь жаркой, а? — Юнги подбегает к краю сцены и приседает, чтобы вытянуть руку и направить свой микрофон к «детям».       О боже, они так громко их встречают! Юнги даже жмурится от оглушительного визга девчонок, а может даже и высокоголосых парней. Он снова подходит к центру сцены и выдыхает в микрофон, отчего зал в страхе утихает. Раз, два, три. — Don't be afraid to lose, погнали! — подрывая голос возглашает Юнги и поднимает руки вверх, под тяжёлую музыку.

***ОТРЫВОК ПЕСНИ «AFRAID»***

No need to fear Не нужно бояться When you're near to the light Когда вы находитесь рядом со светом In my eyes there's nothing like you В моих глазах нет ничего похожего на тебя You can't rise if you're see-through Вы не можете подняться, если вы видите Don't be afraid, no Не бойтесь, нет

      Их фанаты впервые слышат эту песню, поэтому ещё не улавливают ничего, только уже на второй припев они дружно повторяют строки «Не бойтесь, нет, не бойтесь, нет». Атмосфера в этом зале шикарная. Несмотря на появившуюся духоту, гул, стук в висках и громкую музыку — шикарная.       Ох, можно ли бы было представить, что на этой сцене не два человека, а к примеру, девять? Сколько бы было шума именно со сцены, поддержки друг от друга и разнообразия их голосов… Но парни совсем не желают, что они стали дуэтом. У них есть крутецкая подтанцовка. У них есть детки, которые помогают им, когда что-то идёт не так. Хотя таких моментов нет, ведь если ты и забыл слова, твои верные друзья-фанаты выкрикнут их за тебя. Но в дуэте есть и плюсы: меньше травм и несостыковок, легче придти к единому мнению и конфликтов с их тремя опекунами-менеджерами тоже меньше. Все прекрасно помнят свои партии и не возникнет такого, что ты случайно споешь лишнюю строку… Но всё-таки было бы веселее, как-то…       Парни становятся энергичнее и раскрепощеннее. Тэхён вовсю отрывается и забывает петь свои строки, забавно двигаясь телом, улыбаясь и что-то выкрикивая, типа «а, а? Как вы, а давайте все дружно: хэй, хэй!» Юнги же щиплет его за плечо, заставляя следить за партиями, от чего фанаты увлеченнее начинают махать лайтстиками и петь в унисон с певцом.       А когда наступает очередь Юнги, он шепчет свою фамилию вперед, а потом, наращивая темп в своей читке, прижимает микрофон к губам, отчего обстановка в зале накаляется ещё больше. Жарко, очень жарко.       Они через восемь песен делают перерыв, Тэ уходит за кулисы за бутылкой воды и переодеть футболку на практически такую же рубашку, как у Юнги, а тот остаётся на сцене, отпивая воды из своей прямоугольной бутылочки, после разговаривает с ребятами. И это такие вопросы, на которые можно дать односложный ответ: либо соглашение в виде громких криков, либо обида, которая сопровождается каким-то расстроенным «о-о-о».       Ким скоро появляется на сцене, а музыка все ещё не появляется. — «Breathe» или «Fine»? — Юнги насмешливо шипит в микрофон, отрываясь от него и осматривая «детей». — «Fine»! — кричат зрители, присвистывая. — «Дыхание»? — Юнги даже шутливо наклоняется и руку к уху прислоняет, выдергивая наушник. — Не-е-ет, «Fine»! — куксятся их ребята и все ещё громко кричат. — Ханён, врубай «Breathe»! — обращается к диджею, и по совместительству третьему менеджеру, Мин и уходит назад, радостно улыбаясь.       Фанаты немножко огорчились, да, но от бешеной энергетики этих парней из Южной Кореи нельзя было оставаться в ужасном настроении. — I know it's hard to breathe И теперь тяжело дышать I'm not in love, Я уже не люблю (но я люблю вас! — кричит Тэ, уходя от реплики) It's just a game we do Это просто игра I tell myself I'm not that into you! Я говорю себе, что уже не люблю тебя (это был ужасный человек, я люблю вас, детки! — он снова берется за своё), — Тэ поёт вместе с фанатами, которые взрывают своими танцами танцпол перед сценой.       Юнги качает головой в такт и что-то говорит в микрофон, это можно сравнить с тем, когда масла подливают в огонь — он горит ещё больше.       Обычно охранники сохраняют свой невозмутимый вид и стоят, наблюдая за гостями, сложив руки перед собой. Но не здесь, здесь танцуют все. — Вы крутые, ребята! — Тэхён, портит свою укладку и его волосы теперь взъерошены. — Он придурок, — шепчет Юнги в микрофон, на что Тэ довольно бурно реагирует и, не закрывая бутылки, обливает прохладной водицей не только фанатов с первого ряда, но и рэпера.       Их «дети» серьезно такие энергичные. Даже энергичнее пупсов на сцене. Они все ещё махают лайтстиками и танцуют, прошел уже час. Юнги устало сидит на краю сцены и не упускает возможности дать «пять» парочке людишек, когда Тэ вытягивает ту самую ненавистную Мином песню.

***НАЧАЛО ПЕСНИ «IN THE GRASS»***

I will tell you the story Расскажу тебе сказку about the little boy I found in the grass о мальчике, которого я нашла в траве. Tired, solace, he told me Усталый, но очень спокойный, he could hear the children wanting to pass он мне поведал, что слышит детей. Sounds of laughter in the air Что они хотят выйти, Still today we hear them и голоса их слышны по сей день

— Я ее зря написал, это противно, — смеётся Юнги, говоря не в микрофон, хотя это все равно было услышано. — Ты такой ужасный! — кто-то кричит перед ним, и парень опускает микрофон в его сторону, сначала же переспросив: «Что?», — Я выведу тэг «Вечеринка в честь похорон Юнги»! Как тебе не нравится песня Тэхён-ни?       Это так смешно, Юнги даже на попу упал, закрывая лицо руками. Он, дерзкий и серьезный рэпер — сейчас смущается от заявления девчонки-фанатки. Зал заливается одобрительным гулом и все вместе начинают кричать эту фразу. — О нет, нет! Мне нравится эта песня, а-а-агрх! — икает Юнги и валится на лопатки.       О да, проходит второй час, они очень душевно прощаются со своими детишками и исчезают под сценой под крики: «Мы ждём вас!» Это была ещё одна жаркая и незабываемая ночь. (У Юнги на одну больше, если вы можете помнить, ведь так?)       Парни падают в объятия своих менеджеров и устало кивают головами, принимая их поздравления. Сейчас они переоденутся и умоются, а потом их отведут к машине и повезут в аэропорт — у них плотный график, в отеле остаться не получится.

대한민국 04:13

      Юнги уже залез под одеяло с головой, из окна дует холодный ветер, его спина и голова наконец отдохнут, но… По коридору кто-то стремительно бежит в этот конец коридора. Он очень пытается не открывать глаз, пытается заснуть, не обращая внимания на шлепанье босых ног и шуршание чего-то.       Тэхён заходит быстро в чужую комнату, а Юнги, включив свет, садится, опираясь рукой позади себя. — Что? — Юнги, — он, не менее усталый, пытается отдышаться, — это тебе, лично тебе, и это большое.