You 're my only one

      Юнги уже запутался в счёте этих бумажек. Конвертов на самом деле было много и, писем, кажется, семнадцать, и одно у него уже есть. Этот парень копил их?..       Мин Юнги сидит по средине своей студии и на полу раскладывает свёрнутые в квадратики бумажки. Некоторые листы были помяты, какие-то были очень тонкими и бежевыми. В одно письмо отправитель сумел затолкать лист из нотной тетради.       Юнги движением руки вытягивает какой-то листок и, это, оказывается, самое первое послание.

***ПИСЬМО №1*** こんにちは！ こんにちは？ おお、私の神よ、これは私の一番最初の手紙です…私はそれが行かないことを恐れています… 私は、私の名前はJiminで、私は入りました…バイオリンを弾いています。 ああ、私は音楽が大好きです、あなたは私を刺激します。 そして、私はあなたの友人を実際に考えます、そして私はそれを恥ずかしく思います。 私は最近あなたのアルバムを買いました、それはとても素晴らしいです！ Перевод: Хэй! Привет? О бог мой, это мое самое первое письмо… Я боюсь, что оно не отправится… Я, меня зовут Чимин и я поступил в… играю там на скрипке. О, я люблю музыку, вы меня вдохновляете. И я считаю вас друзьями, на самом деле, и мне стыдно за это. Я недавно купил ваш альбом, он такой классный!..

      Он дальше не читает и вздыхает, прикрывая глаза. Знакомое имя, очень. Чимин — смакует на губах Мин и сжимает между пальцами альбомный лист.

***ПИСЬМО №9*** あなたは本当に私に誰かを思い出させる Перевод: вы очень-очень напоминаете мне кого-то…

      Короткое.       Юнги хмыкает и задумывается, продолжая перебирать разложенные бумажки. Это кажется ему странным. Нет, не то, что ему так обильно писал на протяжении трёх лет один юноша, играющий на скрипке, а то, что это довольно хорошо переворачивало все воспоминания айдола. Он не упускает момента цепляться за имя через каждый прочитанный фрагмент. А их много. Все мысли заполняются этим именем. Сейчас пять утра.       Мужчина переваливается на колени и опирается пальцами впереди себя, опустив голову. Челка спадает на глаза, а в самих глазах темнеет, а голова гудит. Он медленно опускается на пятки, поправляя спальную рубашку и губами шепчет: «Так». Мин снова начинает с первого письма. И затем по порядку. Седьмое лежит в сумке в спальне, а идти во второй раз через все здание до спален довольно-таки тяжело и рискованно. Он напрягает свое серое вещество в голове и вспоминает практически все, что ему было написано в первом полученном конверте.       Конверты.       Мину вдруг приходит в голову, что в них могло что-то затеряться. И это что-то могло быть ключевым моментом. Все так банально. Не похоже же ли на фильм, в котором с третьего сезона уже начинаешь угадывать реплики героев, насколько это очевидно? Может быть.       Юнги сжимает конверт с ребер, чтобы он раскрылся и показал свои внутренности — ещё один пустой. А ему не нужен пустой.       В шестнадцатом конверте он находит кроме второй части письмеца ещё и потекший рисунок, чем-то пахнущий. Будто на него брызнули духами, отчего он и, собственно, попортился. Юнги когда-то чувствовал этот запах. Wait! — What the fuck? Why… — быстро и непонимающе тараторит Мин и опускает плечи, поднимаясь.       Айдол переступает через послания и подходит к столу, кладя интересно пахнущий рисунок на клавиатуру от компьютера. Он невольно качает головой и придерживается пальцами о столешницу, поворачиваясь обратно. Стрелки часов спешно бегут вперёд, заставляя Юнги выключить свою нерасторопность и собрать все с полу. Но небольшой прямоугольник выбивается из вороха писем и со всей своей грациозностью опускается к ногам рэпера.       Когда руки оказались свободны, его взгляд приковался к перевернутой небольшой фотографии? Другим это быть не могло. Плечи хорошо затекли, отчего он поморщился, но, переборов себя, поднял с пола оставшуюся присланную информацию. Фото, не ошибся Мин.       Черноволосый парень, карие глаза, небольшой нос, с горбинкой, аккуратные брови и обветренные строгие губы. Красивая шея, заметный кадык. Мин осматривает фотографию тщательно, ведя по распечатке пальцами, будто ощущая энергетику. Матовая текстура пробирает до мурашек и пальцы уже сами тянутся к бумаге.       Голова болит ещё больше. Юнги зажмуривается и будто погружается в транс. На поверхность его мыслей выплывают забытые воспоминания. Журнал с неудачной, по его мнению, фотографией. А потом клуб в Токио. Как ему прожигала пищевод водка, а потом как неон щипал ему глаза. На руках появилось чувство чужой влажной кожи, на пальцах — прикосновения, а потом и лёгкие вовсе сжались под ребрами. В нос ударяет запах цитруса.       Мин шатнулся и рукой нашел стол, столешницу, опираясь на него. Он вспоминает «сглаженные» черты лица, и пустующую вторую половину кровати со смятой простынью. На часах полшестого. Его телефон зазвенит через сорок минут.       А в голове Юнги звучит какое-то подозрительное «а что ты вспомнил? Что здесь сон, а что реальность?» И мужчина путается окончательно. И почему ему больно? Его глаза наливаются кровью от недостатка отдыха и слипаются ресницы. Он мотает резво головой и вскрикивает, отгоняя этот противный скрип в его ушах.       Нет подтверждения. Подтверждения нет. Он не знает. Юнги выступает сегодня. О чем он думает сейчас вообще? Ему нужно спать, точнее, уже подниматься с постели. Но всё-таки он четко помнит свое дикое разочарование, когда остался в постели совсем один, наедине с дурманящим чужим одеколоном и воспоминаниями. У него появляется муза.       (Юнги на секунду закрывает глаза и в его голове появляются картинки давнюшние, его компьютер и запароленные папки с недоработанный музыкой. Он может делать альбом.)       Но не сейчас.

한국, 서울 07:22 pm

      Юнги задумчивый и слишком сконцентрированный. В его ушах наушки, а в руке серебряный микрофон. Он что-то шипит в микрофон, пока Тэхён заводит зал; у них последний концерт их тура «YOU KNOW». Сегодня он снова должен выложиться по максимуму, только сил хватает на «мне нужно сделать счастливое лицо, я чёртов рэпер и это мой концерт, подобающее лицо!» Из-за мечущейся подтанцовки плохо видно, что активничает только певец, который явно был в восторге от первого получаса из концерта.       Юнги пипецки устал. Он взлохмачивает свои волосы и проходит до края сцены, садясь бескостной куклой и вытягивая руку к кричащим плачущим фанатам. Он спокойно шепелявит свою партию в микрофон, и это даёт понять, что «пожалуйста, дети, пойте все с нами».

같은 장소 08:11 pm

      Ему пришлось подключаться к Киму и танцевать. Только он увиливал от хореографии и двигался по-своему, веселя гостей и посмеиваясь в микрофон, задавая глупые вопросы, на которые снова получал дружные односложные ответы.       Парни подбадривали людей, кто стоял на танцевальной площадке и поливали их водой. Юнги тоже не остался не замеченным. Тэхён ото всей души полил его водой, чтобы смыть с него все плохие мысли, ну как ему казалось. В благодарность получил пинок под попу.

***ОТРЫВОК ПЕСНИ «NCOE»***

I don't wanna let a minute get away Я не хочу упускать ни минуты, Cause we got no time to lose Потому что у нас нет времени, чтобы тратить его впустую. None of us are promised to see tomorrow Ни одному из нас не обещали, что завтра наступит. And what we do is ours to choose И свои поступки мы выбираем сами.

같은 장소 09:30

      Юнги хочет напиться.       Он весь потный, это очень неприятная ситуация. С волос стекают капельки воды, случайно попавшей на его во время выступления, и капли пота, выработавшегося за время выступления. Его голова просто взрывается от гудения и парень опускается на диванчик, потирая виски. — Твою мать… — Юнги? Все в порядке? — Тэ очень аккуратно относится к хёну. Певец садится перед тем и кладет на острые колени свои руки. — Лучше некуда! — он пытался повысить свой голос. — Юнги-я… — Тэ поднялся и уже было потянулся за таблетками, лежащими на столе слева от них, но… — Уйди, пожалуйста, — Юнги фыркает.       Тэ пугается этого поведения и нервно дёргает плечами, отступая. Он взволнован и просто не может стоять ровно и повиноваться словам его согруппника. — Мин Юнги! — Ким Тэхён! — он рявкает и, похоже, срывает себе голос.       Рэпер резко поднимается и толкает напуганного русого в плечо. Сдувая агрессивно челку с глаз, он, оставляя в ступоре помимо певца ещё восемь человек персонала, накидывает на плечи кожанку и сваливает из этого «дурдома».       На улицу он без всяких проблем вылетел пулей и, засунув руки в карманы джинсов, направился в ближайший знакомый бар.       Он просто так уже не может. Это эмоциональное давление слишком велико, а его нервишки давно не в самом лучшем виде. Это ужасно. В психушку не хочется совсем. Поэтому он попросту скрывает все свое обличье под маской апатии и уходит в бар, чтобы его не выводили до точки невозврата, когда уже не сможешь утихомирить свой пыл и всё-таки сорвешься и набьешь кому-нибудь морду. И, соответственно, получишь «пропиздон» от менеджеров с начальником. Это не есть хорошо.       На улице народу много, и парень пытается как можно сильнее натянуть маску на свое лицо, чтобы зашитая внутрь макси проволока касалась нижнего века, чтобы его не узнали. Вообще он не хочет, чтобы на данный момент его кто-то знал. Популярность коварная.       Юнги сворачивает на узкую улочку и следует в сторону музыки — громких клубных битов, которые не хотят оставаться в самом здании. На дорожках снова блистают небольшие лужицы, Мин переступает пятнадцатисантиметровую длинную полосу ливневой канализации и размеренным шагом вливается в подвыпившую веселую компашку из десяти, если не двадцати человек. Какие-то студенты. Да, его успевают одарить тупым вопросом, но почему бы просто не посмеяться и пойти дальше? А затем и проникнуть в непонятный «YEAH»? О да.       Жарко, твою мать. Но рэпер будет сохранять свой стиль типа брутального неколебимого модного мужика и потеть дальше. Он проходит мимо секьюрити и фыркает, заворачивая к барной стойке. И, не смотря на предложенный ему ассортимент, бросает что-то уже давно знакомое. Опускается на стул. Ожидание. Стакан перед носом. Едкое «Спасибо!» — «Не за что». И чувство, когда горький алкоголь обжигает глотку и вообще всё, к чему успел прикоснуться. Ему даже лучше становится, легче. Никакие мысли о парне, который так вкусно пах когда-то давно, никакие мысли о поджимающем сроке написании трека, ничего не тревожит пьянеющего «инкогнито» здесь и сейчас.       Он прощается со скучными барменом и уходит вглубь зажигающих и пахнущих перегаром-сигаретами людей, которые толкаются и громко смеются в ухо. Он находит столики и мягкие диванчики, и на один из них падает камнем, вот насколько его не держат ноги.       Он сделал первый шаг к алкогольному опьянению. Теперь нужно продолжить. Он заказывает что-то ещё, уже крепче и менее знакомое. Эксперимент, так сказать. Рядом опускаются какие-то клерки, которые ловят сексуальную официантку за подол ее мерзкой короткой юбочки, еле прикрывающей задницу, и просят бутылку коньяку. У них все просто. Получая смачный шлепок по бедру, та лишь хихикнула и ретировалась отсюда, стуча каблуками. Музыка заметно становится громче. — А ты кто? — выдает один из нежеланных гостей на сегодня. — А ты кто? — более грубо копирует ещё трезвого человека Юнги, хмыкая на озадаченно молчание и смех его дружка.       Их разговор короток и понятен — лучше не надо. И, кажется, настолько Юнги был переполнен аурой ненависти, что те даже решили свалить отсюда в другой угол. Одиночество и коктейль, от которого можно отравиться. Что может быть лучше?       Наверное, он напивается до состояния «пиздец разносит» за час. И буквально он за этот час не сдвинулся с места. Будто его уже от алкоголя парализовало. Но нет, он просто отдыхает. Отвлекается. Никому не мешает, и его пусть никто не трогает. Он просто решил отключить функцию умения быстро не пьянеть на сегодня и расслабиться без памяти в одиночестве. Ему закладывает уши, и это кажется крутым ощущением. Его никто не пытается найти (если бы) — и это тоже круто, чёрт!..       Но, есть такая фишка у секьюрити, когда обнаружен в стельку пьяный человек, то его выпирают из клуба, чтобы не натворил делишек. Не везде так, но здесь это так. Потому что если бы было начальству плевать, к Юнги бы не подошли два крепких мужика в темных очках с просьбой «Вам нужно покинуть заведение». — Что? Вы кто такие? — Юнги щурится и смотрит на человек, которые стоят сбоку от него с до тошноты противным невозмутимым видом, — Про… — Нет уж, это ты проваливай, алкаш, — рэпера дёргают за локоть и поднимают на ноги, отчего тот шатается, роняя стакан с недопитым напитком, а тот, в свою очередь, разбивается. — Кто тут ещё алкаш? — хрипит Юнги и немного трезвеет, а взгляд его покидает мутная пелена забытости. Его снова заставили прибежать к своему ненавистному состоянию психа. Ну, что же, мы оголяем руки до локтей, готовьте свои морды, секьюрити.       Это грандиозное событие в баре. Сломать амбалу нос не составило труда, а как Мин сам остаётся в живости, — вот что не ясно. Он, благо своему росту, уворачивается от чужой набитой руки и опрокидывает второго на стол, разбивая его. Мин слышит крики со стороны: кто-то ждёт продолжения, а кто-то орет просто из-за страха. Они вызвали ещё охранников. Жара возрастает, не такая, как на концертах, но достаточно.       Юнги конечно дерзкий, но драки не любит. Но что делать, когда тебя вынудили своим противным видом, и теперь тебе приходится разносить вместе с какими-то высокими накаченным серьезными мужиками нутро здания и прерывать всю эту крутую дискотеку. Юнги чувствует, что его губе нездоровится.       Девчонки визжат и бегают, запинаясь за свои ноги и вообще шатаются на шпильках. А парни тоже не стоят на месте и устраивают ещё большую катастрофу. Но это спешат уладить. Юнги приподнял настроение и рейтинг «YEAH», а еще, не замечая, повысил и себе процент жестокости «пропиздона» от менеджера. Сумеет ли договориться, чтобы глава не знал? Зачем портить человеку отпуск? — Сучка! — ногтями вспарывает нежную кожу на чужом лице, пиная куда-то в колено, заставляя рухнуть.       Всё-таки его подхватывают под локти и выталкивают отсюда. Уличный холод встречает его ударом в лицо. Ветер всё-таки поднялся. Он разъяренно ударяет кулаком о застеклённую дверь в это заведение, только наносит урону себе — шишка на ребре ладони выскочит.       Он, шатаясь, спускается на тротуар и сдержанно икает, приводя себя в порядок похлопыванием по щекам.       Кто-то идет, — Э-эм, вы! Сколько времени, не подскажете? — Простите, четыре утра, — женщина поспешно ретируется, испытывая некоторый страх перед мужчиной. — Бля-я-ать… — шипит Юнги и жмурится, поворачиваясь на сто восемьдесят градусов, ему стоит пойти и вызвать такси до своего района.

***

      Сидеть в шестом часом утра в кабинете менеджеров с хмельной пеленой на глазах и вообще пьяным — вот что противно. Юнги уставился в столешницу перед собой, пока Ёнкюн пытался подобрать слова, а Канин нервно выкуривл сигаретку, выдыхая в открытое окно. — Да что же ты за человек такой? Ты, блять, кто вообще? Ты меня слышишь? Ты Хвануна слышишь? — Ён сжимает волосы у корней, и меж его бровей появляется хмурая складка, и она становится все глубже. — Я… Я Мин Юнги, и да… Я слышу вас! — чуть ли не радостно воскликнул он и сложил руки на коленях. — Я вижу, как ты слышишь! Или думаешь, если Ё в отпуске, то — творю, что хочу? Нет, милый мой, тебе с рук не сойдё-от… — он опирается о стол напротив рэпера и устало качает головой.       А Канин тушит окурок и выкидывает его, — Ты чего добиваешься? Ты что хочешь показать своим поведением? Что у тебя все настолько плохо, и ты решаешь напиться в драбадан и потом чистить лица охране, которая, ради твоего же блага, хотела вывести тебя на улицу, чтобы ты пошел домой? О нет, Юнги, да что же ты вообще творишь? — Я тоже живой человек! — срывает голос Юнги и хлора ладонью по столу. — У всего есть придел! — Канин негодует. — У него пределов нет, — вздыхает первый менеджер и выдыхает.       Они просто жестоко ругаются, этим устраивая шум на этаже. От которого просыпается Ким и поспешно врывается в кабинет, обеспокоенно, сонно осматривая менеджеров, которые синхронно обернулись на него, — Иди спать! — все так же дружно. Но Тэ притопнул ногой и сел к Юнги, сжимая его руку поддерживающе.       Но Ёнкюна, к примеру, присутствие согруппника не остановило. Прекрасно, теперь же можно задеть проблему общую этого дуэта. Он просто задолбался закрывать глаза на все эти выходки пацанов. Нормально же было всё, что за херня? — А, так ты ещё и не первый раз за эту неделю напиваешься? Как здорово! — Канин хмурится тоже и задвигает агрессивно стул за собой. — Ну твою же мать, вы можете понять мои чувства? — Юнги смахивает челку и грозным, практически трезвым взглядом окидывает присутствующих. — У тебя контракт, Юнги, контра-акт! Тебе нельзя заводить отношения или пропускать интрижки… — тяжёлый вздох. Енкюн решает напомнить рэперу о перечне правил, запретов и разрешений, напечатанных в подписанной бумаге.       А потом долгое и напряжённое молчание настигло всех четверых. — Вы ведь не скажете Хвануну-ши? — более трезвым тоном мямлит Юнги, все ещё держа голову опущенной.       Мужчины молчат, а Юнги продолжает: — Пожалуйста, не говорите ему! Я всё сделаю, только не говорите… — он виновато всхлипывает, хотя всегда при менеджерах держался в форме дерзкого и мазахистического рэпера. — О мой бог, Юнги, безмозглая башка! — Канин скрещивает руки на груди и отворачивается, глубоко вздыхая. Все ещё обижен. — Вот когда ты сам устранишь все помехи в Интернете и прессе, допишешь трек на скорый камбэк, вы, наконец-то, сходите на занятия к Ынбин-нуне, тогда я ещё посмотрю, а сейчас глаза мои вас видеть не хотят. Проваливайте по своим спальням! — командует менеджер и отталкивается от столешницы, провожая взглядом помрачневших парней.

***

      Тренировки — это, конечно, обязательно, но как же, черт, это утомительно и трудно!.. Но Юнги к четвертому занятию после долгого перерыва привык. Когда Тэ убежал в душевую, то рэпер, неспешной походкой, закидывая полотенце на плечо и поправляя бандану, чтобы волосы не мешали, проходит в общий зал, где шумит телевизор, а менеджеры с какой-то девчушкой из персонала разбирали письма. Это было довольно-таки интересно — разбирать конверты. — Хэй, можно тоже? — кашляет Юнги и подходит к менеджеру и опирается руками в свои бедра, распрямив плечи. — Ну, окей, как, кстати, ты? — Канин вздыхает и поднимает полный усталости взгляд. — Все окей, я уладил, — мужчина кивает и получает в ответ одобрительную улыбку.       Девушка тормозит на одном конверте, будто чего-то не понимая. Она привлекает этим к себе внимание. Белые локоны выбиваются из-за уха и закрывают большую часть лица, но худенькая ручка быстро закидывает из обратно за плечо. Она хмурится. — Мин Юнги, тебе лично и снова без отправителя, — девушка и почесывает ноготком бровь и протягивает свёрток рэперу, который, кажется, выпал. «Чимин.»