Симбиоз

Рассветная заря подкралась так же незаметно, как и Дазай, разодетый в одни лишь труселя, подкрался к кровати, на которой Накахара спал сном младенца. Пять утра – самое лучшее время суток: птицы только начинают свои триады, солнце еще холодное, но, будь то природа или город, купающийся в первой заре, по-настоящему прекрасен. Как же прекрасен в этих лучах, проникающих сквозь прозрачные занавески, Чуя, закутавшийся в одеяло, которое он сладко обнимает теплыми руками. В голове у Осаму были лишь мысли о том, как красив он сегодня, да и всегда. Его оголенные плечи, казалось, светятся своей белизной в золотистом апрельском солнце, а волосы, словно из меди, так вообще, пылают. Дазай подобрался к нему тихо, чтобы разбудить не сразу. Ему хотелось еще чуть-чуть насладиться его безмятежностью, такой сладкой, что хочется лечь рядом, погладить эти плечи, уткнуться носом в волосы и уснуть до полудня. Но шизофренику сегодня на работу. Конечно, встает он обычно позже, но сон почему-то был чутким всю ночь, из-за чего он многократно просыпался, благо без кошмаров. Он подобрался чуть ли не вплотную к его лицу и все-таки коснулся плеча теплой ладонью. Накахара даже не почувствовал и не пошевелился, поэтому Осаму нежно поцеловал его в щеку и уголок губ, отстраняясь затем. Снова ничего. - Чу-у-уя, - шепнул Дазай ему прямо на ухо, и тот все-таки издал недовольное мычание, начиная некое полусонное шевеление. - М-м-м… отвали, - он уперся ручками в его грудь, то ли пытаясь оттолкнуть, то ли погладить. - Отвалю, как только ты откроешь глазки на несколько минут, - Осаму вновь приблизился, слегка прикусывая возлюбленного за ушко. - Даза-а-ай, - заныл тот, но, не имея смысла сопротивляться, обвил его руками за шею, притягивая ближе, а затем роняя рядом, укладываясь у плеча, явно решая оставить шизофреника в качестве подушки, – не хочу… - А чего хочешь? – парень запустил руку в его медные волосы, нежно массируя. Тот наконец-то приоткрыл свои голубые глаза, которые сразу же обратились к довольному лицу Осаму. Чуя приблизился еще, утыкаясь носом в его шею, а ладонью проводя по теплой щеке. - Который час? – спросил он, не имея ответа на прошлый вопрос. - Пять утра. - Ты охуел совсем? Чего тебе не спится? - Ну должен же я поздравить свою жену с днем рождения. - Ты… - он было хотел возразить, но спорить с Дазаем по поводу «жены» было невозможно, проще смириться. – Поздравляй. Тот поднялся, оставляя Накахару одного, отчего тот даже немного взгрустнул. Осаму достал из-под кровати нечто довольно крупное, но легкое, кидая прямо в лицо Чуе. - С днем рождения! – закричал он на всю квартиру, таким образом даруя ему обещанную плюшевую овечку. - И ради этого надо было меня будить? – тот принял подарок, обнимая игрушку и выглядывая из-за нее. - Не только, - он наконец-то потянулся к папке, лежащей на столе, и бросил на кровать. – Заберу, если начнешь спрашивать «как?» Тот поднял папку, открывая и пытаясь спросонья разобрать текст. Как только он увидел, о чем эта папка, замечая знакомое имя отца и свою же фамилию, то мигом проснулся. Лицо его побледнело, а глаза перестали разбирать текст, поэтому он оторвался, обращая удивленный взор к Дазаю. На лице того была улыбка, показывающая превосходство, но Накахара был ему благодарен. - Как? – всё, что спросил Чуя, несмотря на предупреждение. - Так, всё, - Осаму опустился на кровать, начиная отбирать папку. - Нет-нет-нет! – тот явно не собирался отдавать, потянув документ на себя. – Можешь не отвечать, просто… мне интересно, это же… черт… - он отбросил попытки отобрать и поднялся, прыгая на Дазая и крепко обнимая, как только может. Казалось, он даже немного дрожит от переполняющих его эмоций, а плечи похолодели, как и руки, будто само тело не могло поверить, что его глупое детское желание возможно осуществить. – Спасибо, - Накахара уткнулся носом в его шею, еле сдерживая слезы, повторяя дрожащим голосом: - спасибо, черт возьми… Улыбка Дазая стала еще шире. Именно ради этого «спасибо» он и провернул эту авантюру. - Не за что, - его руки гладили холодную спину. – Это было несложно. - Спасибо… Осаму поцеловал его в висок, а затем уронил на кровать, обвивая руками, дабы снова заснуть на пару часиков вместе с ним и плюшевой овечкой. - Тебе спасибо, за то, что рядом, - он накрыл Чую одеялом, дабы согреть от этой радостной судороги. - Ха, - тот лишь усмехнулся и тоже стал поправлять одеяло, дабы хватило всем, - а куда я денусь? - Я всё время боюсь, что куда-то, да денешься. На работу Дазай в результате опоздал, ибо Накахара в который раз не желал от него отлипать. Сегодня действительно особенный день, и было смутное желание остаться дома, но тогда ему придется задавать вопросы Чуе касательно того, для чего его муж возжелал ни с того ни с сего в день своего рождения отправиться куда-то один. Им с Фёдором удалось выяснить, куда, в какое время и зачем Чуя отправится на встречу с Шибусавой. Конечно, тот уже и так придумал отмазку, мол, старый друг захотел встретиться в клубе. К тому же это ненадолго, Накахара и правда хотел побыстрее вернуться домой и отпраздновать вместе с тем, с кем по-настоящему желает отмечать свой День Рождения. Пока Осаму сидел на работе, он уже успел прочитать информацию о своем отце. Не сказать, что он был по-настоящему счастлив от того, что у него, оказывается, теперь есть какие-то братья и сестры, а также от того, что отец так и ведет свой разгульный образ жизни, успев даже судиться. Не Чуе с его отвратительным прошлым проститутки судить своего отца за его делишки. Он в какой-то степени счастлив, что тот не остался. Возможно, и его отец хотел бы встретиться с сыном, но тому хватает и элементарной информации о его жизни. Матери он, конечно, не будет предлагать читать, ведь её это наверняка совершенно не интересует. Ни жизнь первого мужа, ни второго. Накахару вот совершенно не волновало то, что случилось с Тэдэо, он надеялся, что тот уже давно спился или сидит за педофилию, и в тюрьме его благополучно имеют так же, как и тот когда-то имел своего пасынка. О нем он пытается не думать, да и вообще пытается не вспоминать о своем прошлом. Жизнь его многому научила, разве что не научила быть терпимее. Есть вещи, которые даже Чуя не может принять. А жаль, ведь порой он делает этим хуже и себе. Накахара этот день решил провести спокойно, без нервотрепки. Стены на кухне наконец-то докрашены, того неизвестного Альфреда он пытается не вспоминать, хотя он явно его заинтересовал своим характером. В общем, весь день парень посвятил работе над еще одной картиной, где светловолосая девушка держала в руке алое яблоко. Он не знает, что именно можно отразить в этой картине. Кто-то считает, что художники в своих рисунках пытаются отразить свои внутренние переживания, мысли, чувства. На деле же художники просто рисуют то, что первым приходит в голову, не заморачиваясь над каким-то глубоким смыслом. Это не поэты и не писатели, это люди, которые видят, а не чувствуют, просто переваривают увиденное и выплевывают на холст, тем самым являя то, что могут увидеть и другие – то, как видит художник. Вот и сегодня он не думал и не чувствовал, просто расслаблялся, делая аккуратные мазки. Внезапно он услышал, как в дверь кто-то позвонил, и, выругавшись трехэтажным матом из всей своей нелюбви к звонкам, отбросил кисть, взялся за костыли и поковылял в коридор. Открыв дверь, Чуя увидел на пороге Огая, который тут же кинулся обнимать его, чуть ли не выкрикивая: - С Днем Рождения, маленькое недоразумение! Ты, паршивец, скоро по годам меня догонишь, а всё такой же лошара. Ну и ладно, оставайся такой же занозой в моей наболевшей заднице, только, желательно, здоровым и адекватным хотя бы чуть-чуть! - Да-да, спасибо за поздравление, я от тебя другого и не ждал, - он пытался как-то более-менее удержаться на костылях, но всё же одной рукой смог обхватить тело наставника и похлопал его по спине. - Чем занимаешься? – тот наконец-то отлип от него. - Удивлен, что ты еще не пьян, как обычно на своих праздниках. - Нет, мне уже как-то хватило одного раза на лекарствах, что я проснулся на полу какого-то гаража весь опухший… - Ну хорошо, тем лучше. Не усердствуй с этим. - Так, сижу, рисую, жду Дазая, он ведь на работе. - А-а-а… как нехорошо у него смена совпала. Ну ничего, еще весь вечер впереди, - Мори потянулся во внутренний карман пиджака и достал оттуда конверт, протягивая Чуе. – Я решил не быть оригинальным, поэтому просто деньги. - О-о-о, спасибо, - тот принял его, заглядывая внутрь и улыбаясь, так как сумма хорошая, как бонус. – Я приятно удивлен. - Да ладно, я каждый год дарю тебе деньги. Как по мне, лучше дать на подарок, чем купить подарок, который не понравится. - Хорошо, куплю себе чего-нибудь. Спасибо, - он похлопал наставника по плечу. – А ты чего не на работе? - Ну… могу себе позволить. Сейчас поеду. Просто решил, что лучше поздравить самому. А, кстати, совсем забыл! – он внезапно развернулся и побежал к машине. Открыв дверь, Мори достал два пакета и пошел обратно к Чуе, стоящему на пороге. - Что-то ты рассеянный в последнее время. - Ну… просто у меня началась довольно необычная для меня семейная жизнь. Кажется, я учусь расслабляться. - Да, понимаю, - Накахара принял подарочные пакеты, пытаясь заглянуть внутрь. – Это что? - Это от Рюноске с Гин и от Рандо. - Ничего себе… - Да, тоже захотели тебя поздравить. - Я уже даже не знаю, куда мне радоваться… - Ну… ты уже два года здесь работаешь, так что… уже стал частью нашего коллектива и нашей семьи, хотя ты был частью нашей семьи всегда. - Необычно это слышать… я… Спасибо. - Не накручивай себя мыслями, что ты никому не нужен, Чуя. О тебе все волнуются и думают. Тот лишь промолчал, но улыбнулся немного неуверенно. Накахара всю жизнь думал о том, что никому до него нет дела, и сейчас слышать это было необычно – врозь с его мыслями. Они наконец-то попрощались, и нарцисс поковылял в дом разбирать подарки. Артюр подогнал ему очередную шляпу, отчего тот даже посмеялся. Теперь их у него будет девять. Рюноске и Гин скинулись на набор художественных маркеров, который тот никак не мог себе купить, а также ко всему этому прилагалась бутылка вина, отчего на душе стало особенно тепло, зная, что кто-то действительно шарит в его вкусовых пристрастиях. Наконец-то разобрав, он стал пробовать, каковы эти маркеры. От акварели действительно отличались – это удобнее, к тому же аккуратнее. Закончив рисунок разноцветной розы, он уже хотел вернуться к своей «Даме с яблоком», как вдруг в дверь снова позвонили. - Да что б вы конем ебались… - пробубнил он, поднимаясь и снова постукивая набойками костылей по паркету. Открыв дверь, он обнаружил парня в униформе, явно из курьерской службы. - Добрый день, вам посылка. Чуя тяжело выдохнул и принял посылку, кажется, там было что-то маленькое. Когда он вернулся в комнату, то открыл коробку, достав оттуда коробочку поменьше в подарочной упаковке. Сорвав её, он увидел марку какого-то очередного ювелирного магазина. Он открыл коробочку, к ней прилагалось письмо от Коё, где та поздравляла его с Днем Рождения, желала всего лучшего, в общем, стандартное поздравление от матери. Внутри оказалась какая-то необычная серебряная брошь в форме короны с маленькими камушками и цепочкой. Довольно дорогой подарок, но весьма приятно, такое не стыдно надеть куда-нибудь на важное мероприятие. До вечера он так и прозанимался своей картиной, неторопливо, аккуратно вычерчивая линии, параллельно смотря всякие фильмы и переписываясь с Осаму, который уже успел передать ему поздравления и от своего коллектива, что неудивительно. Наконец-то подобрались пять часов вечера, и все свои занятия пришлось отложить до следующего раза. Шибусава: «Ну что, собираешься?» Чуя: «Отвали. Если сказал, что приеду, значит приеду». Ему совершенно не хотелось на эту встречу, однако он ничего не мог с этим поделать. Не то, чтобы это ему только в минус, наоборот. Но так не хотелось покидать дом, еле-еле справляясь с костылями. Придется ведь вызывать такси, а он так не любил эту бесполезную трату денег. С другой стороны, денег у него теперь будет навалом, поэтому можно не экономить. Тацухико уже давно обещал Накахаре горы золота, правда, тот не знал, что действительно когда-то все его богатства станут принадлежать ему. Думал, это такая шутка, мол, у него, конечно, есть люди, которым он может всё отдать. Ему хотелось узнать подробности, ведь у Шибусавы бизнес, а Чуя сразу дал ему понять, что его это не интересует. Особенно не интересует грязный бизнес, хотя дело заманчивое. Вот только, если бы его в это дело втянули лет в пятнадцать, как самого Коллекционера, то он хотя бы имел какой-то опыт и втянулся, но сейчас ему уже двадцать шесть, и нет ни сил, ни желания вникать во что-то новое, особенно что-то, что требует хорошего опыта и знания своего дела. Пожалуй, для Накахары самый выгодный путь – продолжить ковыряться в жопах пациентов, нежели обращаться с чем-то таким же грязным, но более прибыльным. Он убрал всю свою мазню, принял душ, посвятив этому больше получаса, ведь его, откровенно говоря, начинало трясти от того, что придется встречаться с этим человеком, имя которого он так боялся произносить и хотел забыть. В который раз он перед зеркалом стоял и желал остричь свою рыжую косу, чтобы бывший хозяин понял наконец, что Чуя больше не его игрушка. Ножницы в руках предательски тряслись. Мокрые пряди уже начинали подсыхать. Он поднес лезвия к волосам и вот-вот хотел сомкнуть их, как вдруг со скорченным лицом выбросил их в ванную, что те аж отлетели от поверхности. Парень закричал на весь дом, ударяя кулаком об стену, потом об раковину. Ногой он пнул бортик ванной, а затем зарылся пальцами в проклятые волосы, будто пытаясь их выдрать, и сполз по стене на пол, заливаясь истерическими слезами. Слезами какой-то глупой, но такой большой безысходности. Он еще минут шесть не мог подняться, пытаясь справиться с трясучкой и желанием остаться в этой ванной до конца дня. Сил и желания идти совсем не осталось. Отложить встречу он тоже не мог, ведь для этого надо подняться с кафеля и дойти до комнаты, написать, что сегодня не получится. Но он не мог. Накахара подумал, что все-таки надо было сегодня выпить дозу нейролептиков, но ему казалось, что этот день можно обойтись без приема, ведь он точно захочет выпить, а поэтому лучше не мешать очень много. Переборов себя и окончательно отойдя от всего этого дерьма, он поднялся, доставая ножницы из ванной и убирая на полку с прочими парикмахерскими принадлежностями. Зеркало как всегда показало ему бледного парня с синими глазами, под которыми прежним оттенком играли синяки. Рыжие волосы совсем растрепались и прилипли к лицу от влажности. Достав фен и принимаясь за сушку, он проследил параллель с феном и ванной, подумав об очередном способе самоубийства. Да, Дазай на него плохо влияет. Но сегодня он делать так не будет, хотя случай выдался прекрасный. Сегодня у него День Рождения, а ощущение такое, что день смерти. Может, его, а может, кого-то еще. Сейчас это было неважно. Закончив со своими волосами, оставшимися прежней длины, он проследовал в комнату, где нашел уже заранее приготовленные черные брюки и темно-пурпурную рубашку, быстро надев их, чтобы не опоздать, ведь на его психозы ушло много времени. Накинув пиджак, он решил прикрепить к ней подаренную матерью брошь. Дазай бы сейчас пошутил, что теперь он точно принцесса, раз у него есть корона. От этих мыслей стало тепло, ведь он теперь будет весь вечер ждать эту шутку, желая потом дать Осаму щелбан и поцеловать ушибленное место. Он дебил, конечно, но его тоже жалко. Он снова посмотрел в зеркало, в очередной раз подмечая, насколько прекрасен его лик. Неужели другие его не ценят? Ценят, конечно, но просто завидуют. Или не завидуют, и Чуе так только кажется. Да, пропущенный прием снова возвращал его паранойю, отчего думать становилось всё сложнее. Поскорее бы выпить, тогда на это просто не останется желания. Он надушился одеколоном, надел перчатки и обулся в черные ботинки, взяв всё нужное и покинув дом. Накахара наконец-то позвонил в такси, чуть ли не дрожащим голосом объясняя, куда ему надо, ведь телефонные разговоры он просто ненавидел. Машина обещала явиться через пять минут, но парень был готов подождать и дольше. Шибусава: «Ты скоро? Я уже на месте». Чуя: «Жду такси». На часах было уже без пятнадцати семь, поэтому довольно сумеречно. Он закурил, поднимая голову вверх и всматриваясь в небо. Кажется, что его прическу испортит дождь, но Чую это не волновало. Он уже порядком соскучился по влаге и даже сейчас был готов ловить лицом капли. Такси подъехало быстрее, и он даже не успел докурить. Сев в машину, парень назвал адрес и расслабился на заднем сидении, отворачиваясь к окну. Встреча была назначена в клубе, поэтому он и оделся соответственно, хотя сейчас парень был похож не на посетителя клуба, а на его ночного работника, коим он являлся в прошлом. В общем-то, сейчас он и едет к старому клиенту и работодателю в одном лице. Накахара не знает до сих пор, жалеет ли он о своем прошлом или нет. Он, вроде, получал физическое удовольствие, но совсем не получал душевного насыщения, как с Дазаем. Дни были утомительные, и вскоре такие встречи ему быстро надоели, учитывая еще и действие таблеток, меняющих его влечение. Ехали они минут пятнадцать. За это время темень сгущалась всё сильнее, а Осаму проинформировал его о том, что задержится, но Чуя решил написать, что сам собирается прогуляться в магазин за выпивкой. Тот, конечно, знал, что это неправда. Когда они подъехали к клубу, Накахара расплатился с водителем и вышел из машины, проследовав в здание, которое было готово порваться от шумной музыки. Зайдя внутрь, он огляделся, пытаясь найти бар, у которого Шибусава и должен был его ждать. Как оказалось, тот находится слева от входа, довольно далековато, поэтому парню пришлось пробираться сквозь толпу танцующих людей, борясь со звуками музыки, бьющими по мозгам. Оказавшись у стойки, он быстро нашел Коллекционера. Тот потягивал какой-то коктейль и даже не повернулся к подсевшему рядом Чуе. - Космополитен, - пробубнил Накахара бармену, вручая ему бумажку. Стоит начинать с чего-то шикарного. - Долго же ты, - сказал наконец-то Тацухико. - Я думал, ты не торопишься, к тому же я не опоздал. - Да, но я уже успел соскучиться, - он наконец-то повернулся. Взгляд его был добрым, будто он его старый друг, который очень рад встрече. – Ты просто прекрасен, - он протянул руку к броши на его пиджаке, будто проверяя из чего та сделана, - как и всегда, но сегодня… неужели ты нарядился для меня? - А может, я для себя нарядился. У меня, вообще-то, праздник, - ему наконец-то подали напиток, и тот уже хотел было его попробовать. - Что ж, - Тацухико взял бокал своего коктейля, приподнимая, как бы провозглашая тост, - С Днем Рождения, Чуя. Желаю тебе обрести своё счастье. Такое же прекрасное и чистое, как и ты. Тот не ответил и лишь усмехнулся, отпивая немного. Он не любил ликеры и сладкие вина, но коктейли почему-то ему нравились, если с ними не перебарщивать. По телу разлилось тепло и немного ударило в голову от крепости, однако это нормальная реакция с его отвыкшим от спиртного организмом и таблетками. Лишь бы не нажраться в хлам, а то он себя не сможет собрать еще два дня. - Ты же знаешь, что во мне нет ничего чистого. - Но я вижу это в тебе. Поэтому я хочу отдать тебе всё, что у меня есть. - Зачем? – он повернулся к нему, взирая с вопросом. – Почему я? Неужели правда некому? Неужели ты правда… ко мне… - Я правда люблю тебя, и мне пришлось через многое пройти, чтобы это осознать, - он полностью развернулся к нему на барном стуле. Шибусава хотел вдоль и поперек рассмотреть его и запомнить. – Я просто хочу одного. Чтобы ты меня простил. Пожалуйста. Мне правда ничего от тебя больше не надо, кроме подписи на документах и прощения. - Прощения? – он недоумевал. – Прощения за то, на что я сам пошел? Не очень-то логично. - Мне больно видеть тебя печальным. - С чего ты взял, что я печален? - Знаешь, что-что, а такое я вижу, - мужчина отставил бокал и потянулся за кейсом, в котором лежала стопка документов. Вручив Накахаре ручку, в очередной раз коснувшись легким движением его руки в атласной перчатке, он достал их и положил на стол. – Я отметил, где тебе надо расписаться. Инструкцию даже распечатал, как и где всё это получить. Только вот… лучше в ближайшее время снять деньги, если ты хочешь, чтобы они остались у тебя. Дело в том, что мои счета взломали. - Да ладно, - он сделал еще один глоток коктейля и принялся подписывать бумаги. – Кто посмел? - Не поверишь, твои друзья. - Ха, знаешь, у меня нет друзей. - Ну… не хочу тебя огорчать, конечно, но, кажется, если ты узнаешь правду, то и не будет. - Чего не будет? - Твоего ненаглядного Дазая, который за твоей спиной проводит хитрые махинации со своим русским другом. Вместе они воруют мои сбережения. - Ты думаешь, что я такой дебил, раз поверю в это? - Я думаю, что ты достаточно умный, чтобы в это поверить. Он на секунду остановился, кидая взгляд в сторону Шибусавы. Парень явно недоумевал от сказанного, но не хотел верить. - С чего ты взял, что это он? – решил расспросить его Чуя. - Хочешь, чтобы я тебе это доказал? У меня есть довольно большая переписка с твоим… мужем. - Ха… мужем… Тут Накахара совсем не смог скрывать своих эмоций. Он надел перчатки, чтобы кольца не было видно, да и, конечно, об этом ему не говорил. Руку Тацухико гладил не ту, поэтому он никак не мог заметить аксессуара. - Да, Осаму сказал, что вы обменялись колечками. Чуя не мог больше терпеть. Он отбросил ручку, в глазах его была тревога и скрытая ярость. Злость от такого предательства. - Покажи мне переписку.

***

Осаму с нетерпением ждал сегодняшнего дня. Сегодня они раз и навсегда поставят точку в своих махинациях, хотя он очень сильно переживал за Чую и за то, как он отнесется к тому, что они с Фёдором проворачивали довольно грязное дело за его спиной. Всё пока что шло по плану, и его это радовало. Накахара написал, что пошел в магазин. Дазай был рад, что этот придурок додумался вызвать такси, а не поперся до метро, зная его любовь к экономии. Конечно, об экономии на долгие годы они смогут забыть, однако это не повод тратить деньги на всякую ерунду. Больше всего парень был рад, что они с Чуей наконец-то смогут осуществить свою мечту и покататься по миру. Обычно люди путешествуют на старости лет, но Осаму мечтал прыгнуть с парашютом, а подобным в пожилом возрасте лучше не увлекаться. Ему было очень интересно посмотреть, что за пределами их маленькой Японии, в которой Дазай и так бывал-то всего лишь в паре городах – Токио и Йокогаме. Было крайне интересно узнать, что может предложить ему этот необъятный мир, если, конечно, у него случайно не появится панического страха перелетов, поскольку для многих это дело напряженное. Достоевский написал, что сейчас Накахара находится в каком-то клубе вместе с Тацухико, а значит, им надо поторопиться. Тот уже скоро должен будет подойти к перекрестку недалеко от этого самого клуба, где Осаму его и поджидает уже как минут пятнадцать. Дазай редко курил, но за этот день он успел израсходовать полпачки сигарет, а также закинулся таблетками, несмотря на предостережение Чуи о том, что сегодня лучше пропустить прием, если они хотят выпить. Он очень боялся заканчивать прием, ведь не хотел снова видеть галлюцинации, для него это всё очень серьезно. Осаму, конечно, прекрасно понимал свое волнение. Шибусава запросто может рассказать ему об их связи и о переписке, о чем, конечно, шизофреник хотел бы умолчать. Накахаре необязательно знать это. Конечно, они обещали ничего друг от друга не скрывать, но и сам Чуя тоже наврал про встречу с Тацухико. Это всё звучит, как оправдание, но кого это сейчас волнует. Вся эта переписка – лишь махинация, и пускай Осаму давал клятву, что не станет больше пытаться морально уничтожать людей. Дазай ведь не считает Шибусаву человеком. А теперь и сам Шибусава так тоже не считает. Часы проинформировали его о восьми часах. Накахара не отвечал на сообщения, и Тацухико тоже, и ему это совершенно не нравилось. Мало ли, между ними опять что-то произойдет, этот факт нельзя исключать. Внезапно ему на плечо легла чья-то рука. - Не замерз? – улыбнулся Достоевский. Осаму повернулся к нему с похожей улыбкой: - Нет, всё в порядке. - Мне кажется, я и за метр чую, как от тебя пахнет сигаретами. - Это уже третья, - сказал парень, демонстрируя руку с окурком. - Неужели ты волнуешься? - А ты? - Немного. Вдруг твой возлюбленный не захочет делиться. - Я тоже так думаю, но ведь у тебя остались сбережения. - Конечно. В любой момент я могу раздобыть денег. Знаешь, я тут, скорее, ради интереса. - Знаешь, я тоже. - Так… пойдем внутрь или здесь подождем? - Мне без разницы. Сомневаюсь, что мы их упустим. Они постояли на улице еще минут десять, болтая о разном. Осаму действительно начинал слегка подмерзать, но это было терпимо. Внутри, скорее, колотило не от холода, а от волнения. Он сейчас действительно не знал, чем может обернуться сегодняшняя ночь. - О чем они там могут так долго болтать? – он уже не мог скрывать своего раздражения. - Я думаю, что у них есть общие темы. - Чуя говорил, что они особо никогда ни о чем не разговаривали. - Ну… самое время начать. - Мне кажется, что самое время закончить, они там уже больше часа. - Ладно, пошли внутрь. Они подошли ближе к клубу, из которого доносилась громкая музыка, и поднялись по ступенькам ко входу. Их без проблем пустили, и парни оплатили вход, продвигаясь внутрь и начиная глохнуть от вибрации. В клубе была тьма народу, и найти среди них нужных людей было практически невозможно. Парни решили не идти в эту толпу, а пошли вдоль стенки, слушая огромное количество предложений от барыг и то и дело цепляясь за кого-нибудь локтями. Когда они подошли к барной стойке, то тоже никого не заметили, хотя это было единственное место во всем клубе, где двое людей могли хоть о чем-то поговорить. - Плохо, - прокомментировал это Достоевский. – Есть идеи? - Есть одна, но… это проблемно. - Что? - Пошли. Пробыв в клубе какое-то время, они расспросили администратора по поводу наличия свободных VIP-зон, на что тот ответил, что свободны все. В туалете тоже никого не было, поэтому парни двинулись наружу, и Дазай потащил Фёдора к черному ходу. - Что ты задумал? - Я знаю, почему он выбрал именно этот клуб. Дело в том, что рядом находилась та самая многоэтажка, на которую Осаму когда-то потащил Шибусаву, поэтому это было единственным возможным вариантом их настоящего пребывания. - А ты не можешь их пробить по геолокации? – решил уточнить Дазай. - Нет, он показывает, что они всё еще где-то тут. А может, они все-таки в туалете и мы плохо посмотрели? - Вместе? - Ну… ты говорил, что они… - Нет, Накахара бы не стал трахаться в грязном туалете клуба, учитывая, что тот может просто отвезти его в отель или снять VIP-зону в клубе. - Что ж, в его предпочтениях я не разбираюсь. Когда они вышли к черному ходу, то поднялись по пожарной лестнице наверх, пройдя два пролета, после чего зашли в здание. - Да, они тут. - Замок взломан. - Именно. Им открылся довольно длинный коридор, где, похоже, находились какие-то офисы. Дойдя до конца, они завернули и вышли к лифтам. - Нам на последний, - сказал Осаму, нажимая кнопку вызова лифта, – потом на крышу. - Как мы будем туда выбираться? - Такая возможность есть. Из всех многоэтажек сюда проникнуть легче всего. Лифт прибыл чуть ли не сразу, и парни зашли внутрь, после чего Достоевский нажал на кнопку последнего этажа, и они двинулись наверх. - Ты как? – спросил он. - Хорошо. - Неправда. - Ужасно. - Так-то лучше. Не переживай, оно того не стоит. - Я опять подвел его. - Никого ты не подвел. - Зачем всё это было надо? Для кого? - Для… меня? - Тебе нравится эта игра? - Безумно, - ехидно улыбнулся Фёдор. – Было бы скучно жить без подобных приключений. - Знаешь, это одна из причин, почему я до сих пор не умер. Вскоре табло проинформировало их о прибытии, и лифт остановился вместе с открытием дверей, из которых они вышли. Их встретил практически такой же коридор. Парни так же завернули за угол, но проследовали уже к обычной лестнице наверх. Поднявшись, они обнаружили решетку с железными дверьми, которые были, конечно, открыты. - Да, всё точно было не зря, - сказал Осаму, заходя внутрь. - Лишь бы мы успели. Там был еще один лестничный пролет, преодолев который они увидели двери, ведущие на крышу. Эта дверь, конечно, была открыта.

***

- Здесь красиво, - Чуя курил, взирая на бесконечные красоты города и водную гладь. С высоты многоэтажки всё как на ладони, и Накахаре это невероятно нравилось. Нравился ветер, бьющий в лицо и ласкающий кудри, нравилась прохлада. Пожалуй, сегодня у него относительно неплохой День Рождения. Сегодня он в очередной раз убедился, что все сказки про любовь – лишь нелепые сказки. - Да, мне тоже нравится, - Тацухико стоял рядом и тоже всматривался вдаль, пытаясь что-то разглядеть за ночной синевой. В его руках тоже была сигарета, ею он затягивался медленно, улавливая каждую горечь и каждую секунду расслабления. Для него эта сигарета сейчас так же важна, как и Накахара, стоящий рядом. – Мне всегда было интересно, можно ли перемещаться по свету так, чтобы каждое твое перемещение обгоняло время суток. То есть, ты постоянно пребываешь во тьме, ночью. - Мне сейчас тоже стало интересно. Наверное, можно, если постоянно делать перелеты. - Знаешь, советую тебе попробовать. - Боюсь, что мне это не так интересно. Когда вокруг тебя постоянная ночь, то ты начинаешь к ней привыкать. - Но разве потом не удивительно будет увидеть наконец-то рассвет и почувствовать дневное тепло, по которому ты соскучишься? - В этом есть особый шарм. Я подумаю над этим. Повисла тишина. Они снова наблюдали за городом. Где-то вдали были слышны звуки сирен, крики пьяных подростков. Через пять минут послышался гул самолета. - Как думаешь, куда он летит? – спросил Накахара. Для него такие вопросы были несвойственны. - Не знаю, кажется, в той стороне восток. - То есть, он летит в Америку? - Да, возможно. Побываешь там? - Конечно. - Где еще хочешь побывать? - Думаю, что обязательно посещу Францию и Перу. - Неплохо. А Лондон? - И Лондон тоже, - он повернулся к нему. Лицо Тацухико никогда не было таким счастливым. – Хочешь съездить вместе? - Зачем? - Я не знаю. Что ты будешь делать? - Что-нибудь. - Но ведь у тебя ничего не осталось. - Знаешь, когда у тебя ничего не остается, то и терять тебе нечего. Вот я и подумал, что стоит, наверное, потерять абсолютно всё. - И начать всё с чистого листа? - Можно и так сказать. - Неужели ты считаешь, что так получишь избавление от всего, что ты сделал? Ты сейчас-то сделал не самую хорошую вещь, рассказав мне правду о Дазае. - Да, но я считаю, что поступил правильно. - Сделав так, что теперь я его ненавижу? - А ты действительно любил его? Чуя отвернулся. Всегда, когда тебя спрашивают о человеке, который занимал в твоей жизни определенную роль, ты взвешиваешь в своей голове всё, что вы когда-то испытали вместе. - Я не знаю. Я не знаю, каким должно быть это чувство, но нечто настолько сильное я испытал впервые. - А как было до этого? - До этого? Ха… - Накахара стал вспоминать о своих похождениях. – Было так, что… ты видишь человека, он тебе не то, чтобы неприятен. Он тебе несимпатичен. И ты общаешься с ним, вроде, нормально, но никогда бы не подумал и не стал строить насчет него каких-то планов. А потом что-то происходит. Чаще всего, под действием алкоголя… что вы просто делаете шаг навстречу друг другу, и всё идет по этому направлению. Думаю, что любовь в этом случае появляется, но появляется она спустя какое-то время. Не сразу. Не так, как было с Осаму. - А как было с ним? - Он… он просто вскружил мне голову, - Чуя улыбнулся, но улыбка казалась какой-то горькой. – Его речь, его манера общения, его внешность, запах, взгляд, эмоции, шутки, музыка, долбанное оригами. Просто всё. Просто всё мне в нем нравилось. Нет, мне это нравится до сих пор. Я просто… сначала я сопротивлялся этим мыслям, но… после того, как он уронил меня в реку, я понял, что… понял, что это самое удивительное существо на планете звездами было отдано мне в руки. Он сейчас сдерживался, чтобы не заплакать, он не мог себе позволить чего-то подобного в присутствии Тацухико. Тот понял это и положил свою руку ему на плечо. - Прости, но… думаю, ты должен дать ему шанс. Он удивительнее, чем ты думаешь. Даже… даже после того, что он сделал… он делал это ради тебя, ради того, чтобы ты жил без тяжести осознания, что я еще где-то существую. - О чем ты? - Да не важно, просто… Он действительно готов на всё ради тебя. Он ведь… он простил твою измену, принял твой отвратительный характер. - М-да… это много о чем говорит… - Ты имеешь право на него обижаться, я это понимаю. Я вот имею право его ненавидеть, но почему-то не могу. Я, наверное, тоже влюбился в него, ведь он по-своему уникален. И, ты знаешь, это не тот человек, который должен быть в моей коллекции. Это тот человек, который должен иметь свою. - Впервые слышу от тебя подобное. - Знаю, я никогда не был сентиментальным. И ты, кстати, тоже. - Я не знаю, как он это делает… он делает из нас что-то розовое и сопливое. - Думаю, в этом нет ничего плохого. Тот снова улыбнулся. - Я не могу. Не могу простить. Меня разъедает такая ярость. Я бы хотел это сделать. Но… - Мешает болезнь? - Да… при чем тут это? - Потому что это именно оно. - Ты же не знаешь точно… - Я достаточно начитался, чтобы понять. - Как знаешь, - Чуя наконец-то выбросил окурок и отошел от края крыши. – Пошли? - Иди. - А ты? - А я хочу остаться здесь. - Ты не… тебе некуда идти? Тот молчал. Его взгляд обратился куда-то вниз, к самому краю, где настоящая гладь, которую можно было потрогать, встречалась с той, что недосягаема. - Если… если тебе правда некуда идти, то я… пошли со мной? - Нет. Иди. - Но… х… - он было хотел назвать его «хозяином», но не смог даже представить, как это будет звучать в данной ситуации. Тот всё продолжал смотреть вниз, вникая в образы и объекты, в проходящих людей, размером с песчинку, и ползущие, как жуки, машины. - Пожалуйста, - шепнул Чуя, боясь своих собственных мыслей и слов. Не сказать, что ему это было надо. Он не мог понять, что внутри Шибусавы сейчас происходит. Внутренний мир этого человека до сих пор был недосягаем. - Знаешь, куда летел тот самолет, Чуя? – он слегка повернул на него голову, лицо его было серьезным. – Домой. Накахара сглотнул и было хотел уйти, как дверь, ведущая вниз, внезапно отворилась и из нее показались двое людей. Одного из них он «ох как» хотел ударить со всей силы, о чем сразу же просигнализировала его мимика. На лице читалось не то презрение, не то чистая ненависть. - Интересный расклад, - прокомментировал Фёдор, идущий за Осаму и закрывающий дверь. - Чуя! – воскликнул Дазай, он хотел было подойти к нему, но тот его остановил: - Не подходи! - Что? – лицо шизофреника стало непонимающим. Точнее, он осознал, что опоздал. - Не подходи, если хочешь остаться с целой челюстью, Дазай. - Слушай, прости, я… - Я не хочу ничего слышать, блять! Какого черта ты приперся?! - Я просто захотел узнать, как идут твои дела, вот и… Сзади послышался тихий смех. Сначала просто веселый, а затем ставший истерическим. Тацухико наконец-то оторвал свой взор от мира снизу и развернулся. - Привет, - сказал он Дазаю. - П-привет?.. – немного робко ответил тот. - Я думаю, ты этого хотел. - Я думаю, что ты тоже, - на лице Дазая отразилась безумная усмешка. Тацухико вновь отвернулся, а затем подошел еще ближе к краю. Теперь Накахара был уверен в том, что тот собирается сделать, поэтому не выдержал и кинулся к нему: - Шибусава! – закричал он так громко, как только мог. Сейчас, за все годы общения с этим человеком, он впервые произнес его имя. Тот обернулся, немного удивленно взирая, отчего Чуя даже остановился в метре от него. - Я больше не боюсь высоты, - сказал Коллекционер. Он отвернулся и расправил руки, подходя еще ближе к краю и смещая центр тяжести своего тела, отчего то полетело вниз, отдаваясь ветру и настоящей свободе. Так считал Дазай. Но Накахара считал совершенно иначе. Он не чувствовал. Не чувствовал, потому что не понимал этого, но внутри было неприятное волнение, отвратительное ощущение чего-то холодного и скользкого, при этом будто замороженного где-то внутри его органов. Чувство, будто ты что-то потерял, но не до конца понимаешь, что. Ему было незнакомо чувство безвозвратной потери человека. Принятие того, что ты больше его не увидишь. - Надо убираться, - сказал Фёдор, наконец-то одернув их. - Чуя, - позвал Дазай, - пошли. - Нет! - Чуя… - Нет! Тот не выдержал и подошел, хватая его за локоть, чтобы увести, но ответная реакция была далеко не такой, какую он ожидал. Накахара все-таки развернулся и ударил его ручкой костыля в челюсть, вырываясь из хватки, а затем уходя за дверь. Когда он уже начинал спускаться по лестнице, то Дазай с Фёдором нагнали его, однако на все вопросы и убеждения Чуя не отвечал, потому что просто не слушал, да и не слышал. В ушах был дикий звон от непонятных ему мыслей. Когда они подошли к коридору, то нарцисс снова ударил его и один скрылся за дверьми лифта, ибо не собирался пускать их туда. Он хотел оторваться от Осаму и быстрее вернуться домой. - Это пиздец, - шептал себе тот, стоя вместе с Достоевским на последнем этаже и ожидая следующий лифт. – Лишь бы его не схватила полиция. - Ничего, я думаю, он успеет выбраться, а вот мы должны поторопиться. Они так же спустились через черный ход, к этому моменту действительно подъехала полиция. Место, куда приземлилось тело, конечно, еще не было огорожено со всех сторон, но парни и не стали даже смотреть в ту сторону. С такой высоты полета от Шибусавы наверняка ничего не осталось. Осаму стал оглядываться, но Накахару в этой толпе людей не обнаружил, да и вообще по близости. - Черт! На телефонные звонки, конечно, не отвечает. - Не удивительно, я бы тоже не стал. - Что мне теперь делать? Как вот у него за всё это просить прощения? - Я думаю, что всё наладится. - Ты так думаешь? - Я в этом уверен. Просто будь настойчивее, как ты умеешь. - Что ж, спасибо. Они вызвали такси, но Достоевский решил, что всё-таки прокатится на метро до базы, отправляя Дазая домой одного. Того начинало потряхивать от того, что может ждать его дома. Он всё продолжал названивать Накахаре и строчить сообщения с извинениями, однако тот их даже не читал, что тоже неудивительно. Сейчас Осаму больше всего желал услышать Чую за дверью в ванную, где тот будет благополучно сидеть и истерить, как это и бывало раньше. Спустя несколько минут, он наконец-то подъехал к дому. Дверь была нараспашку, поэтому парень в темпе расплатился с водителем и выбежал из машины. Таксист уже хотел уехать, но тут из-за дверей показался Накахара с чемоданом, во всё горло кричащий, чтобы тот не уезжал, поэтому водитель остался. - Чуя, что происходит? – Осаму подошел к нему. – Ты куда собрался? - Тебя это не должно касаться. Мне есть, куда поехать, - он кое-как с костылями пытался спуститься, но Дазай и не пытался ему помочь, он ведь хочет его остановить. - Слушай, давай мы отпустим водителя и поговорим обо всем. Я тебя уверяю, ты передумаешь, когда узнаешь, как всё было. - Как всё было? Я и так знаю, как всё было. Твой дружок решил срубить бабла, а ты непосредственно угробить очередного человека для своего маньячного удовольствия и для того, чтобы полностью иметь надо мной контроль, не боясь появления третьего лица. Я где-то ошибся? – он наконец-то спустился и поковылял к машине. - В общем-то, ты прав, но ты должен понять, что… - Что я, блять, должен понять, Дазай?! – он кричал на всю улицу. – Что все твои обещания - просто пустые слова, что мне нельзя доверять тебе, что ты в очередной раз обманул меня, да еще и был в шаге от измены?! Да, он рассказал мне, как вы сосались! Как же ты отвратителен… ты просто гребанный манипулятор, просто вырождение всей грязи человечества! Это не шизофрения, Осаму! Это ты просто сам по себе такой пизданутый! Я не хочу! Всё! – водитель вышел и открыл ему багажник, помогая закидывать чемодан, так как Накахаре с костылями было сложно это делать. – С меня хватит! – он уже собирался зайти в машину, как Дазай схватил его за руку: - Ну пожалуйста, не надо, Чуя. Ты ведь не хочешь этого. И я не хочу. Я тебя очень прошу, останься. Подумай, что ждет тебя там, в неизвестности! - Богатая и успешная жизнь, полная спокойствия? Дазай не выдержал и упал перед ним на колени: - Нет! Нет, Чуя, ты ведь этого не хочешь! Ты хочешь быть здесь! Ты всегда говорил, что хочешь быть именно здесь, со мной! - он стал осознавать своё положение, и слезы медленно подползали к глазам. - Я. Хочу. Уйти. - Нет! - Да, Дазай. Ты нарушил свою клятву, - он снял с пальца кольцо, - а я нарушаю свою, - затем парень выкинул его на траву, отцепляя руки Осаму и залезая в машину, пока тот пытался подняться. Шизофреник не успел схватиться за дверь, пока тот её закрывал, поэтому обессиленно забился руками в стекло. Внутри него началась настоящая паника, казалось, теперь его жизнь разрушена. Он не знал, что теперь делать, и просто с яростью начал кричать, чувствуя, как его сердце колотиться внутри от этих же слов: - Нет! Чуя, нет! Ты обещал! Обещал быть со мной всегда! Ты должен быть моим! Должен! - голос его было слышно даже в машине, ибо он с неконтролируемой злобой выплевывал все слова. - Посмотри на меня! Ты должен быть со мной! Я твой хозяин, ты забыл?! Ты теперь принадлежишь мне! Не уезжай! Ты не посмеешь! Не посмеешь уехать, сволочь! Я нужен тебе! Нужен! Но Чуя не смотрел. Он отвернулся и явно говорил водителю, куда надо ехать. Затем машина тронулась, однако Осаму пытался побежать за ней, будто надеясь, что сможет своими руками остановить её, но под таблетками сил у него не хватало ни на что, и та умчалась дальше, оставляя его одного. Дазай скорчился, как в предсмертной агонии. Он схватился за живот, падая на траву и закрывая худыми руками рот, будто глуша в себе эти страшные эмоции боли. Осаму на коленях подполз к кольцу, выброшенному Чуей, и схватился за него, как за последний источник света, будто теперь пытаясь хоть им напитаться былым счастьем, которое потерял так глупо. Он улегся на траве, не в силах отдышаться. Давился слезами и смотрел на темное небо, такое пасмурное. Он не помнит сколько так пролежал, но вскоре его лицо охладил дождь. Ему показалось, что сейчас он снова в той могиле на кладбище, а кусочек Накахары, оставшийся в его руках, последнее, что он бы хотел потерять в этой жизни. То, что в тот момент удерживало его от смерти. То, что он теперь будет бояться потерять.