Откуда им знать

Надя щурится от яркого солнечного света и опускает козырек, чтобы солнце не светило прямо в глаза, а после с усталым вздохом откидывается на сиденье машины и зевает. Дерек ей ранним утром забрал, просто бесшумно залез в окно и сказал, что они должны съездить кое-куда, что это сюрприз. Надя, полусонная, кое-как собралась, взяла из рук Дерека собранную им же сумку и уснула на переднем сиденье, едва села в машину; на грани сна она почувствовала, как Дерек пристегивает ее, но не стала что-либо говорить и уснула. Проснулась она только сейчас, и судя по яркому солнцу, которое только-только начало появляться, когда Дерек забрал ее — И куда мы едем? — сонно спросила Надя, стараясь устроится на сиденье с максимальным комфортом. — Отдыхать, — коротко ответил Дерек, даже не посмотрев на девушку. Брюнетка, приоткрыв один глаз, повернула голову и посмотрела на волка. — Дитон сказал, что после обряда тебе стоит провести несколько дней вдали от города и суеты, чтобы магия усвоилась в естественной среде. — Состояние покоя, — хмыкнула Стилински, смотря на проносящийся за окном пейзаж. — Может быть больно, — предупредил Алан Дитон. Надя понимающе кивнула. Ей все хотелось спросить: не должен ли обряд проводится в каким-нибудь лесу или на болоте, как бывает во всяких мистических фильмах? Но Дитон ничего не говорил про это: он повесил на клинику табличку «Закрыто», плотно зашторил окна, из-за чего в помещение стало куда темнее, заставил оборотней вынести в приемную столы, шкафчики хрупкие предметы, которые могли пострадать, оставил только один, непонятно откуда взявшийся деревянный длинный стол, на котором Надя сидела сейчас. Вот ей пришлось подготовиться, хотя обряд на болоте был бы куда менее странным, чем просьба надеть белое платье, не краситься и гладко расчесать черные волосы. Электрический свет лампы падал на них, придавая кое-где забавный синий оттенок. Во внезапно большой комнате помимо Алана Дитона и Нади были Скотт, Стайлз, Дерек и Питер с филином, и несмотря на то, что комнату расчистили, казалось слишком тесно, что людей слишком много. — Да, хорошо, — кивнула девушка, стараясь не смотреть на филина, которого Питер крепко, но аккуратно держал в руках. Ведьмак — теперь Надя могла оценить всю иронию этого названия, кто бы не забрал ее магию, он явно от души посмеялся — изредка ухал, поворачивая голову то на Питера, то на Надю, изредка моргая. Надя чувствовала; невыносимое притяжение и беспокойство, эти чувства съедали ее, как ребенка, который вот-вот получит заветный подарок от Санта-Клауса, но все-таки волнующийся, что Санта принес не то. Дерек, хмурый и отчего-то сонный, прошептал что-то похожее на «ничего хорошего», и Скотт бросил на него предупреждающий взгляд, но какой-то частью своего сердца он понимал, что Хейл волнуется о Наде, и желает уберечь ее от всей боли, что ей могли причинить, и это чувство было ему знакомо — он тоже хотел защитить Надю; но вторая часть его сердца не могла перестать думать о Есфирь Мартин, и теперь, когда у них была реальная возможно вернуть Сиф домой, он мог рискнуть всем, особенно если Надя была согласна. — Нам-то что делать? — буркнул Стайлз. Он стал выглядеть еще худее, чем обычно, отрастил волосы, из-за чего они начинали топорщиться в разные стороны. Надя кинула на брата быстрый, какой-то непонятный взгляд, и закусила губу. Стайлз не обратил на нее внимание, хотя очевидно понял, чем вызвана такая реакция. — Нам надо оставить Питера и Надю одних, — сказал Дитон, и если названных это не удивило, то Скотт и Дерек отозвались нестройным протестующим рыком, а Стайлз возмущено воскликнул «Что?!». Алан оставался спокойным. — Пока Есфирь нет, это филин Питера, и поэтому магия Нади, в некотором роде, тоже у Питера. — Питер посредник между мной и магией, — объяснила Надя, и Дерек метнул в нее возмущённый взгляд: знала, и ему не сказала. Скотт смотрел обеспокоенно, Стайлз — зло, но Стилински спокойно продолжила. — И поскольку Есфирь его пара, а Ведьмак — как бы доказательство этого, надо чтобы Питер был здесь. — Вот только смотреть так не надо, — едко произнес мужчина, усмехаясь. — Я, возможно, больше всех заинтересован в том, чтобы с Надс все было хорошо. — С Надс? — недоверчиво переспросил Стайлз, и Питер иронично—непонимающе изогнул бровь. — А теперь идемте, — сказала Алан, направляясь к выходу. — Мы что, оставим их одних? — раздраженно спросил Дерек, кидая на вновь закатившего глаза дядюшку опасливый взгляд. Став Альфой, Дерек еще острее чувствовал силу Питера, власть и решимость исходящую от него, и мысль оставить свою пару с ним казалось дикой. Альфа чувствовала в нем соперника, кого-то сильнее себя, и это чувство убивало его, особенно вспоминая о том, что пара не признает Дерека Альфой, и считает себя стаей Скотта. У Дерека было много проблем, с которыми стоило разобраться. — Да, оставим, — твердо произнес Алан, и Скотт узнал этот тон: точно так же босс говорил с Питером, когда тот хотел силой забрать и его Есфирь из этой же ветклиники. — Есфирь пара Питера, Надя — ее лучшая подруга, ведьма, которая тесно связана с нею разумом, а филин — подарок для пары с магией Нади внутри. Процесс возвращения — только для них двоих. — Троих, — сказал Питер, и Ведьмак согласно ухнул; Надя тихо рассмеялась. У нее сдавали нервы и ей казалось, что она вот-вот ударится в истерику. — Хорошо, тогда мы подождем на улице, — сказал Скотт, но Дитон покачал головой. — Процесс может идти часами, все зависит от того, насколько быстро Надя и Питер выйдут на связь с друг другом. Поэтому лучше езжайте домой, и ждите. — Ненавижу это делать, — сказал Стайлз, подходя к сестре и обнимая ее. Надя понимающе кивнула: прошло всего две неделя с того момента, как Есфирь исчезла из их жизней, Лидия все еще была в больнице, и время, казалось, тянется бесконечно долго. И столько всего произошло, что не хватит жизни, описать, а возможно, жизнь — все, что им сейчас нужно. Алан давал Питеру последние наставления, Скотт ободряюще улыбается Наде и выходит из клиники первым, Стайлз угрюмо плетется за ним, засунув руки в карманы джинс и сгорбившись. Надя проводила его взволнованным взглядом, но тут почувствовала прикосновения к своей руке и повернула голову, столкнувшись взглядом с Дереком. Он выглядел сосредоточенным, но вместе с тем обеспокоенным, и Надя заметила, что он тоже изменился. Дело было не в силе, которая исходила из него, но теперь он меньше походил на того Дерека Хейла, с которым она столкнулась с друзьями, ища ингалятор Скотта. Хмурый, задумчивый, сдержанный. Его губы будто утратили способность изгибаться и загораться радостью. Только равнодушное лицо и болотно-темные глаза. Только холод, обжигающий тело, и ни единой живой эмоции. Но теперь Надя знала, что Дерек умеет улыбаться. Она положила свою руку поверх его. — Все будет хорошо, — уверенно сказал она, и слегка сжала чужие пальцы своими. — Я в этом уверена. — Почему? Надя помолчала несколько секунд. — Для рождения звезды должно произойти одно: туманность должна распасться. Просто рухнуть. Раскрошиться. Это не мое уничтожение. Это мое рождение. Когда их с Питером оставили одних, девушка легла на деревянный стол, чувствуя исходящее от него тепло, Питер посадил Ведьмака ей на грудь и встал у изголовья, положив руки на плечи. Филин смотрел на них, склонив голову. Несмотря на множество инструкций, ни Питер, ни Надя не представляли, что им делать. —У моей семьи есть небольшой загородный домик, — сказал Дерек. — Он совсем маленький, одноэтажный, и когда мы там отдыхали, было невероятно тесно. Там только кухня, ванная на четыре шага, и большая комната, где нет ничего кроме шкафа. Мы спали на полу. — У тебя была же большая семья? — спросила Надя, тянясь на заднее сиденье за контейнером с салатом. Для отдыха в два дня Дерек взял слишком много еды, как ей казалось. На ее вопрос волк кивнул. — Не расскажешь? Оборотень какое-то время молчал, и Надя уже подумала, что зря спросила, как внезапно он заговорил, тихо и спокойно. — У мамы, помимо Питера, был еще брат — Пол. Мама, конечно, была замужем, у Пола тоже была жена и сын, и потом тетя оказалась в положении. У меня были родные сестры — старшая Лора и Кора, — Дерек снова сделал паузу, и Стилински внимательно смотрела на него. — Они все погибли в пожаре, кроме меня, Лоры и Питера. — А почему вы уехали, если Питер был жив? — спросила Надя, бездумно перемешивая салат пластиковой вилкой. — Лора стала Альфой после смерти мамы, — сказал оборотень, и Надя поняла, что с каждой секундой он все больше и больше теряет желание говорить с ней об этом. — Я был ребенком, напуганным и потерянным, а врачи не давали никакой надежды на скорое выздоровление Питера. Поэтому Лора решила ненадолго уехать, чтобы растить меня в спокойствие. Надя решает не испытывать судьбу, потому что она понимает, что они с Дереком, несмотря на то, что Пара, все еще недостаточно знакомы. Сколько времени прошло с того момента, когда они смогли хотя бы поговорить по-человечески, а без взаимных оскорблений и ненависти? Несколько недель? Месяц? — Ешь, — внезапно приказывает Дерек, и Надя подчиняется, хотя думает уже о совсем другом. Она пыталась подсчитать, сколько они действительно знакомы, и что между ними было кроме страстного, спонтанного, ошеломляющего секса. Бывали моменты, когда она чувствовала настоящее душевное единение, когда понимала, что ее и ему комфортно вместе, что все правильно, но… Надя не могла перестать сравнивать отношения с Дереком и отношения, которые у нее были со Скоттом. Она знала, что это ужасно неправильно и даже не справедливо, но не могла отделаться от этого чувства. Со Скоттом было не так, как с Дереком: спокойно, стабильно, нежно и аккуратно, а с Хейлом отношения могли круто повернуться в любую минуту, и Надя не знала, нравилось ли ей это. Они могли рычать друг на друга из-за всякой ерунды, вроде того момента, когда он спросил, нравится ли он ей, а в итоге они чуть не разорвали друг друга. И все же, разве Стилински не была счастлива? Да, столкновения их с Дереком характеров были просто катастрофическими, но в редкие моменты спокойствия, когда они просто были рядом и молчали, разве не было ощущения того, что Надя — на своем месте? Что вот — Дерек, последний и единственный кто ей нужен, тот, кто несмотря на всю неправильность, был правильным выбором. Но другой вопрос: стоили ли эти мгновения столь частых стычек? Постоянного противоборства, ощущения недоговорённость? Дерек кинул на задумывающуюся девушку быстрый взгляд, осторожно взял ее за руку, легонько сжал, проводя большим пальцем по ладони. Нет, не отвечает, сильно задумалась. — Надя? — позвал он, и Стилински вздрогнула, перестав наблюдать поля, которые они проезжали. Пока было еще рано, и на шоссе им мало встречалось машин, поэтому Дерек гнал немного быстрее положенного. — Ты в порядке? Если не хотела ехать… — Нет, нет, все нормально, — Надя улыбнулась, и убрала пустой контейнер назад. Она слегка пошевелила рукой, и Дерек подумал, что она захочет отнять ее, но девушка лишь переплела их пальцы, задумчиво поглаживая тыльную сторону в ответ. — Просто… сколько мы знакомы? — Чуть больше двух месяцев, если считать от той встречи в лесу, — тут же ответил мужчина, даже не задумавшись. — А что? — Ничего, просто… мы ничего по сути друг о друге не знаем. Меня это почему-то стало… смущать. Надя смутилась от больших количеств пауз в двух предложениях, хотя раньше умела говорить четко, уверенно и уж точно не смущаясь. — Надежда Стилински, семнадцать лет, день рождение 26 августа, третья отрицательная группа крови, любишь рисовать, ботанику, увлекаешься мистицизмом и мифологией, — внезапно без запинки проговорил Дерек, не смутившись и не оторвав взгляд от дороги. Надя, раскрыв глаза, посмотрела на волка, и тот, уловив ее взгляд, спросил. — Что? Могу продолжить. — Как ты… Неважно! — Надя улыбнулась. Это внезапно рассмешило ее. — Хорошо, но о тебе я все еще знаю только то, что тебя зовут Дерек Хейл, у тебя есть дядя Питер, тату на спине — кстати, я не знаю, что она означает, что ты недавно купил лофт, и да, я упомянула, что ты оборотень? Собственно, с моей стороны это все, — Дерек иронично улыбнулся. — О, а еще тебя легко рисовать. — Ты меня рисуешь? — переспросил Дерек, посмотрев на мгновенно смутившуюся девушку с открытым интересом. — Покажешь? — Они дома, — буркнула девушка, отворачиваясь. Дерек рассмеялся, и Надя, для которой слышать его смех все еще было поразительным, посмотрела на него. — Я даже не знаю, сколько тебе лет. — Двадцать четыре, — просто ответил тот, пожав плечами. — И если тебя что-то интересует, ты можешь спрашивать, в чем проблема? — Ты не всегда отвечаешь. Личные темы как спящий вулкан — не знаю, взорвешь ли ты или нет. Дерек ничего не ответил. Надя поджала губы и, чтобы разорвать возникшую паузу, преувеличенно бодро воскликнула: — Ладно, если ты так хорошо меня знаешь, где мое печенье? — Со злаками и шоколадной крошкой? В бардачке. — Ты смеешься?! — Ну, может нам стоит поговорить о Есфирь? Физическое страдание — это испытание. Моральное страдание — это выбор. Надя твердо решила, что после этого ей требуется какой-нибудь психотерапевт, которому она могла бы рассказать ситуацию целиком, а не аллегориями. Какой-нибудь «оборотнический» психотерапевт, потому что очевидно, что помощь ей понадобится. Она лежит на каком-то старом деревянном столе в ветклиники друида, ждет, когда из филина, который сидит на ее груди, к ней вернется магия, а мужчина за ее головой должен как-то ей в этом помочь, но уже минут десять они не говорят друг другу не слово. Эта тишина давит больше, чем периодически сжимающиеся и разжимающиеся на плечах руки Альфы. Интересно, Дерек будет сильно злиться, если от Нади будет пахнуть его дядей? Да, ей нужна будет помощь мозгоправа вне зависимости из исхода ситуации. Питер на ее слова болезненно улыбается. — Как говорить о человеке, которого ты почти не знаешь? — Да ладно, ты же следил за ней, — усмехается Надя, немного расслабляясь. Заговорить с Питером оказалось проще. — Ты должен знать о ней не меньше меня, разве нет? — Это другое, — Надя поворачивает голову и смотрит на Питера снизу-вверх. Волк выглядит слегка озабоченным; Дерек выглядит так же, когда говорит о чем-то неприятном. — И я предпочитаю не вспомнить о том, что планировал использовать свою пару в своих целях. Но она мне кое-что рассказывала про любимые книги, и я знаю, что она здорово разбирается в вине. — Да, ее дядя. Он умер от цирроза. — Иронично. — Есфирь его очень любила, — задумчиво говорит Стилински, растерянно проводя по перьям Ведьмака пальцами. Тот с удовольствием ежится и ложится на нее полностью, расставляя большие крылья в сторону, становясь похожим на какое-то декоративное украшения лифа платья. — Проводила почти все выходные у него. Он умер как раз после стычки с Лифшицем… косвенно, это была еще одна причина, почему она «полетела». — Полетела? — Да, — тут она слегка напрягается, не уверенная в том, что может рассказать — Ты же знаешь, что там произошло у них с Заком? — Примерно, — Питер вспоминает тот случай на кухне, которая теперь его, хотя должна была быть их. — Она мне кое-что рассказывала, когда ей приснился кошмар с ним. — У нее началась тяжелая депрессия. Она пыталась врать, делать вид, что все хорошо, и ее родители и Лидия верили, но мы… Она начала курить, пить, а потом Мартины заметили дорожку кокаина на ее столике… Есфирь отправили в реабилитационный центр в Швейцарию. С тех пор она от них и отдалилась. Особенно от Лидии. — Поразительно. Их ребенок в депрессии начинает употреблять наркотики, а они отправляют Сиф подальше. — Это было ужасно, — подтвердила Надя. — Но мы вели переписку, и через года она вернулась. Сильно изменилась, внешне, но внутреннее, конечно, больше. Покрасила волосы и через какое-то время я поняла, что другой семьи кроме меня, Стайлза и Скотта она не видит. Наверное, тогда я осознала, как сильно ее люблю. — Кстати, почему бордовый цвет? — внезапно спросил Питер, кажется с искренним интересом. Надя снова улыбнулась. Она не думала, что можно испытывать одновременно и боль, и облегчение, но так было сейчас; говоря о Есфирь, она все больше и больше раскрывалась самой себе, понимая, что попросту боялась завести о ней разговор. Это как снимать повязку с глубокой раны: страшнее, чем кажется, но увидев рану понимаешь, что все намного лучше, чем ты представляла. Или это испытывают люди, когда рассказывают о своих проблемах своим родным — начинаешь выговариваться, и становится легче. — После Швейцарии она захотела что-то поменять. Это мы видели, что Сиф изменилась, но она — нет. Есфирь посоветовалась со мной, зная, что я люблю символику и во всем ищу сакральный смысл. Я посоветовала ей бордовый — цвет дорого вина Бордо, вишня и красные розы. Ты знаешь, бордовый цвет считается достаточно сложным цветом, он образован от сочетания красного и коричневого, поэтому те качества, которыми он обладает, присущи обоим этим цветам. Например, красный цвет наградил бордовый силой воли, а коричневый – склонностью к глубоким размышлениям. Я сказала, и Есфирь мне поверила. Снова повисла тишина, но в этот раз она была менее давящей. Надя чувствовала, как Питер сжимает ее плечи, как бьется рядом с ее сердцем сердце филина, как вибрируют его крылья. Она не знала, как это должно было произойти — Стилински просто мысленно повторяла, что готова к этому, что она хочет этого, что ей нужно это. — Я тоже ее люблю, — внезапно говорит Питер, тихо и решительно, будто это последние слова в его жизни, будто он иноверец, которого под дулом пистолета заставляют отречься от его веры, а он продолжает восхвалять своего Бога. Была ли Есфирь чем-то таким для Питера сейчас? Далекая, недоступная, эфемерное, его божество. — Больше всего на свете. — Я знаю, — медленно произнесла Надя, думая о том, что она хочет сказать и как это должно звучать. — Питер, я видела, как она ушла в тебя с головой. Раньше я боялась, что она захлебнётся в своей любви к тебе, боялась, что ей будет больно. Теперь же, я боюсь что больно будет и тебе тоже. Потому что, перестав бояться и ненавидеть тебя, я вижу, что ты утонул в ней не меньше. И спасибо, за это. Ты спас ее. Ты спас Есфирь Мартин. Это произошло в одно мгновение. С чем это сравнить Надя догадалась позже — она будто вся вспыхнула изнутри, засияла, будто погрузила внутрь себя луч солнца, и теперь сияла сама. Она горела, как горят ведьмы на костре, и этот огонь пожирал ее изнутри; больно было всего несколько мгновений, но даже когда огонь схлынул, девушка еще немного лежала неподвижно, с широко распахнутыми глазами, с ужасно сузившимися зрачками в голубых глазах, со слезами, бегущими по щекам; совершенно не обращая внимание на филина, который бился крыльями, но не мог взлететь, на Питера, которого откинуло к стене, и теперь он тихо ругался. Всего мира не существовало —была только Надя и поглощающая ее сила. — Вау, — выдает девушка, смотря не небольшой домик, расположившегося вдали от всех загородных домов. Хейлы, и так живущие удаленно, видимо любили удаляться еще больше, и Надя подумала, что это было как-то связано с полнолунием. Но размеры дома поражали — он был действительно небольшим, одноэтажным. Дерек, почувствовав ее смятение, тихо рассмеялся, доставая с заднего сиденья свою сумку и сумку Нади. — Я говорил, что он будет небольшим. — Меня это не волнует, — ответила девушка, пожимая плечами. — Просто… у тебя была такая большая семья, вы действительно все здесь помещались? — Приходилось, — Дерек подмигнул ведьме и подтолкнул ее в сторону дома. — Но нас всего двое, и этого вполне хватит. Надя рассмеялся. Стилински ожидала, что дом будет грязным, с пылью на мебели — ее и вправду было немного, как Дерек и говорил — противными запахами плесени, но ничего из этого. Чистые деревянные полы, пыль убрана, как будто семья, приезжающая сюда, не погибла почти целиком шесть лет назад. — Волк не может привести свою волчицу в необустроенное логово, — отчего-то смущаясь, пояснил Дерек, когда Надя высказала свои мысли вслух. — Так что, мне пришлось схватить кое-кого за шею и тащить сюда. Много света и свежего воздуха, минимум современных вещей — старенькое радио, электричество, но не телевизора, ни чего-то еще, только одна розетка для зарядки телефона, плита была газовой. — Здесь есть душ? — спросила Надя, убирая рюкзак на небольшую тумбочку, которая стояла в большой комнате. В доме была только эта большая комната, практически без мебели, небольшой коридор в кухню, и две двери — на задний двор и парадная. Впрочем, Дерек ее предупреждал, куда они едут, да и Надя больно не жаловалась. Едва войдя, девушка почувствовала невероятную усталость, и ей хотелось заснуть прямо сейчас, и мысль о спальных мешках казалось весьма заманчивой. — На улице небольшой пристрой, — сказал Дерек, внимательно наблюдая за реакцией пары. Надя внимательно разглядывала любую мелочь, и Волку было важно угодить ей. Дерек мог рычать и огрызаться сколько угодно, кому-то могло казаться, что и на Стилински ему нет большого дела, но Волк был внимателен и нежен, ему больше всего хотелось угадить паре и получить свои почесывания за ушком. — Там туалет и холодный душ. Следующие полчаса Дерек объяснял что к чему, Надя разложила продукты по полкам, Дерек успел раскатать спальные мешки. Пользоваться газовой плитой никто из них не умел, поэтому Хейл вытащил из кухни мангал и пообещал сам пожарить мясо, а Надя была пока свободной, чем она не преминула воспользоваться. Оборотень показал, в какой стороне озеро, и девушка направилась к нему. В последнее время желание побыть совершенно одной усиливалось, и ведьма была благодарна, что Дерек понимал ее и не стал останавливать. С возвращением магии вернулась вся чувствительность к природе, что Надя испытывала раннее, даже не осознавая этого. Уходя все дальше и дальше, она будто растворялась, ее разум заполнял шелест, ветер, другие мелкие звуки, которые наполняли мир, далекий от города. Стилински никогда не ощущала себя лучше, чем в этот момент, казалось, после долгой жизни с кислородной маской она наконец-то может вдохнуть полной грудью свежий воздух. Все чувства обострились, и Надс едва ли не плакала от восторга. Рядом с озером было подозрительно тихо. Девушка села на траву у самой кромки воды и прикрыла глаза, глубоко вдыхая. Нужных воспоминаний не было — все те же обрезанные фотографии, в которых Надя не смогла поместить нужные лица. Попытки восполнить их не увенчались успехом, что привело Питера в ярость на грани полного превращения, и Надя его понимала. Но через пару месяцев они смогли бы провести обряд поиска, и надежда не была потеряна. Надс решила, что доводить себя до головной боли поисками ответов — занятие глупое, поэтому она решила взять то, что уже знала, она искала среди своих видений то, что ей могло помочь. Надо было расслабиться и ни о чем не думать, но поскольку это было невозможно, Стилински стала воспроизводить в своем уме песню, пропетую голосом Есфирь. И снова это чувство, будто запястье ведьма обвязано раскаленной проволокой, и по другую сторону — Сиф. Сначала не происходило ничего, но вскоре голос стал постепенно заглушаться другими, и Надс попыталась сосредоточиться, при этом не уходя глубоко в себя. Воспроизведение видений было занятием сложным, надо было сохранить тонкую грань между полным погружением в сознание, но при этом не заставлять себя, иначе ведьме становилось только хуже. Надя сравнила это с хождением по тонкому канату, где лишнее напряжение могло свергнуть тебя вниз. — Ничего не исчезает бесследно, — говорит она, продолжая бежать. —Что-то всегда остаётся. Ничего не исчезает бесследно. Что-то всегда остаётся. Ничего не исчезает бесследно. Что-то всегда остаётся. Девушка делает глубокий вдох, и переживает то виденье заново; вот она бежит по коридору, слышит свой голос, чей-то чужой и видит зеркало, а в нем — Есфирь. Зеркало… Зеркало! Стилински мгновенной выходит из состояния транса — или как это можно назвать — вскочила, и побежала обратно к дому, не хуже, чем занимающийся бегом профессиональный спортсмен. Дерек корпел на заднем дворе с приготовлением обеда и ужина, и хотя наверняка услышал ее топот, не оторвался от своей работы. Быстро достав из сумки взятый как раз-таки на такой случай альбом, девушка принялась быстро-быстро зарисовывать то зеркало; образ уплывал из сознания, поэтому приходилось снова и снова доставать его из самых глубин, что сопровождалось болезненными спазмами. Зеркало. Прямоугольное, высокое, с толстой золотой окантовкой, увитой серебряным орнаментом, наподобие лиан. Начертить все, до малейшей детали — было ли это важным, Надя не знала, но привыкла доверять своей восстановленной ведьмовской интуиции. В конце концов, видения из пустоты не появятся, значит смысл должен быть. Закончив, девушка сделала максимально четкий снимок и позвонила Питеру. — Надс, — вместо приветствия сказал оборотень. Брюнетка в волнении ходила туда-сюда по комнате, и этого Питер явно не мог не заметить. — Как отдых с моим племянничком и семейный дом? Есть от этого толк? Такой завуалированный вопрос о том, вернулись ли к ней какие-то воспоминания, Надс предпочла проигнорировать. Она только сейчас заметила, что часто дышала, но провести дыхание в норму никак не могла. Сердце стучало как у загонного в ловушку кролика; учитывая, что Дерек Хейл был настоящим волком, сравнение было довольно остроумным. — Привет, Питер, — сказала Стилински. — Я сейчас кое-что отправлю тебе по СМС, ладно? И прежде, чем оборотень успел что-то ответить, девушка быстро отправила ему снимок. Какое-то время Питер молчал, видимо, просматривая рисунок. — И что? — наконец выдал он. Несмотря на то, что обряд по возвращении магии прошел весьма удачно, Питер считал это неудачей — они не стали настолько ближе к Есфирь, как ему хотелось. Надс это понимала и не осуждала за отсутствие позитива, она тоже ожидала большего. — Зеркало из моего видения, — объяснила девушка. Брюнетка остановилась и повернула голову, встретившись взглядом с прислонившемуся к косяку оборотнем. Видимо, ее быстрое возвращение не осталось без внимания: Дерек выглядел слегка взволнованным, хотя от обычного хмурого выражения лица это не отличалась. Просто теперь Надя училась различать, когда он хмуро-взволнованный, хмуро-агрессивный, хмуро-расслабленный, хмуро-раздраженный. Хмуроволк, что тут еще сказать. — В нем я увидела отражение Есфирь в какой-то комнате. Я не знаю, что это за зеркало, но, черт возьми, Питер просто найди его. Перерой все лавки с антиквариатом, барахолки, интернет, все зеркальные магазины Бейкон Хиллс, но зеркало нам нужно. — Сделаю, что смогу, — клятвенно пообещал Питер, и Надя поняла, что Хейл сделает все от него зависящее. — Если надо, хватай Скотта и моего братца за шкирку и тащи с собой, — посоветовала Надя, и на этой ноте они с Питером распрощались. Надя посмотрела на Дерека, который все еще стоял на входе в комнату, будто обиженный. Через несколько секунд он отлепился от косяка и поднял рисунок с пола, где Надя его и начертила, забыв поднять, стал внимательно разглядывать. Потом убрал на тумбочку, и сказал: — Пошли, посидишь вместе со мной, пока я буду устраивать нам обед и ужин. Наде показалось, что что-то не так, но зацепиться за это девушка не успела, и без повторного приглашения потопала через вторую дверь на задний двор. Этим же вечером Дерек успел разжечь огонь в небольшом камине, отказавшись от помощи магии, Надя сдвинула около него всевозможные одеяла, спальники и подушки, и поудобнее устроилась в объятьях оборотня, погружаясь то в легкую дремоту, то требуя Хейла рассказать ей что-нибудь. Такие просьбы встречались недовольным рыком, но Волк покорно исполнял просьбу пары, рассказывая какие-то истории, связанные с его семьей и этим домом, а взамен требовал рассказать что-то Надю. Языки пламени дарили мягкий свет, расползаясь приятным теплом по коже, и девушка прикрыла глаза, наслаждаясь происходящим. — Я бы никогда не подумала, что Дерек Хейл способен на что-то романтичное, — выдохнула она, глядя на то, как отблески пламени отражаются на мужском лице, делая его по-особенному загадочно-красивым. — Я и не способен, — с тихим смехом отозвался Дерек, делая глубокий глоток, — Но надо же добавлять какое-то разнообразие, верно? Надя тихо рассмеялась. Она нашла руку Дерека, и переплела их пальцы, давай мужчине возможность ласково поглаживать тыльную сторону ладони. Надя улеглась полностью поперек ног оборотня, продолжая ощущать горячие ладони на своей руке и в волосах. — Ты думаешь, мы справимся? — внезапно тихо спросила она. Дерек заглянул в ее глаза, где отражался огонь. — Со всем. — Думаю, что да, — честно ответил Хейл. Надя улыбнулась и прикрыла глаза. — Я люблю тебя, ведьмочка, — прошептал он, сжимая ее в объятьях. Надя подняла голову, и ее глаза были темными и глубокими. — Просто… так люблю… И он поцеловал ее, а Надс с готовностью отозвалась на ласку, обвивая тонкими руками мужскую шею. Их языки сплелись в нетерпеливом танце страсти, распаляя огонь вожделения, но спустя миг Дерек мягко отпрянул от возлюбленной, любуясь ее раскрасневшимся лицом. — Нам лучше остановиться, — выдавил из себя он, скользя кончиками пальцев по девичьим скулам, — не думаю, что это лучшее место… — Хочу тебя, — не дала ему закончить Стилински, и от ее слов глаза Дерека мгновенно почернели от возбуждения. — Только после не жалуйся на синяки, — едва слышно отозвался он, опуская девушку на спину и нависая над ней, — это явно не постель в лофте. Надя только рассмеялась, поддаваясь ему навстречу, и мужские ладони заскользили по ее телу, пока темные глаза не отрывались от девичьего лица, изучая реакцию на нежные ласки. *** Утром Надя проснулась о того, что ей стало неожиданно холодно. Греющее тело внезапно исчезло, а тихий, рычащий голос Дерека, который тихо отдавал кому-то приказы, говоря, судя по всему, по телефону. Стараясь не выдать себя лишним движением — хотя правильнее было бы сделать именно это — Стилински продолжила лежать молча, прислушиваясь. — Да послушай ты… — увещал кого-то Дерек. Зарычать в полную силу ему очевидно не давал риск разбудить пару. — Что? ... Нет, послушай… Успокойся! — тут Дерек рыкнул, уже не сдержавшись. Надя отчего-то сжалась. — Слушай, не волнуйся и панику не поднимай. Завтра вечером я уже буду в городе, и мы во всем разберемся… — оппонент что-то сказал, и Дерек тяжело, раздраженно вздохнул. — Я — Альфа. Я не бросаю тех, кого обратил, — какое-то время Хейл молчал, а потом спросил более спокойным тоном. — А в целом как? Что ты чувствуешь? ... Хорошо, когда я приеду, и мы все обсудим. Тут девушка не вытерпела и встала, нарочно громко ступая то небольшое расстояние, которое разделяло большую комнату и маленькую кухню. Дерек стоял к ней спиной, упираясь сжатыми в кулаки руками на гарнитур, и сжимая телефон в руках с такой силой, что Стилински удивилась, как он все еще не затрещал. — Ты разговаривал с Джексоном? У него все хорошо? Дерек обернулся к ней. Его хмуро-озадаченное выражение лица сменилось на более нежное, стоило увидеть заспанную пару, сонно трущую глаза. Но ее вопросы вырвали его из приятного наблюдения в более неприятную реальность. — Да, типа того, — нехотя ответил оборотень. — Типа того? — с ухмылкой повторила девушка, проходя в саму кухню и останавливаясь рядом со столом, прижимаясь к нему бедром. — У него проблемы или… — догадка поразила ведьмин мозг мгновенно, и слова вышли немного сдавленно. — Или ты обратил кого-то еще? Дерек посмотрел на нее теми глазами, которые раз за разом поражали ее своим оттенком. Но в этот раз девушка прочитала в них лишь какую-то упрямую обречённость. — Айзека. — Айзека? — повторила Стилински, пытаясь осознать, о ком именно говорит Дерек. Ответ пришел быстро, и память услужливо подкинула образ высокого, красивого молодого парня с кудрявыми волосами, доброй улыбкой и немного наивным взглядом. — Айзека Лейхи? Зачем? — Я не знаю. Я не могу объяснить, как Волк выбирает членов стаи, просто поверь, что хуже ему от этого не стало. Возможно, даже лучше. Волк внутри упрямо искал малейшие изменения в реакции девушки, и хотя Дерек чувствовал все ее эмоции необычайно остро, некое облегчение проникло в него: пара его не боялась, не опасалась его поступков. Да, Надя была ошеломлена, несколько сбита с толку, и с утра ей было сложно осознать все сказанное, но страха не было. Это обнадеживало. — Ты как будто защищаешься... — сказала брюнетка каким-то задумчивым тоном. Хейлу и Волку он не понравилось, но внезапно девушка дернула губы в попытке улыбнуться, хоть та и не увенчалась успехом. Говорить она начала преувеличенно бодро. —Слушай, Дерек, я не против, если ты будешь создавать собственную стаю, да? Просто… — тут ведьма слегка запнулась, не зная, как именно высказать свою просьбу. Потребовать от взрослого оборотня отчета в его действиях она не могла, поставить какое-то условие тоже, поэтому выдала наиболее оптимальный для них обоих вариант. — Хотя бы иногда упоминай об этом. — Постараюсь. Ему меньше всего хотелось втягивать в дела своей стаи Надю. Он знал, что к его стаи она себя не относит; признает парой, но не членом стаи, и ему не хотелось заставлять Надю выбирать между ним, ее лучшим другом и братом. И чем дольше он обдумывал это, тем больше понимал то, что никогда не сможет сделать полные попытки ограничить Надю от ее семьи. Волк просто не позволит ему пойти на это и сожрет изнутри, если Дерек поставит ее в такое положение. Но как это было объяснить самому себе, когда ревность к бывшему возлюбленному Нади ничуть не угасала, а, напротив, лишь разгоралась сильнее? После того случая в лесу, когда ни только он, но и Питер чувствовали себя лишними в этой идеальной тройке. Ладно, Питер — его пара была не рядом с ним, но он, Дерек? Разве не было бы правильным быть рядом с Надей, помочь ей справится с этим, а не стоять в стороне, грызть себя изнутри и просто исходить необъятной яростью, которая затапливала его, стоило Скотту МакКоллу проявить нежность по отношению к Стилински. Дерек понимал, что первую влюбленность просто так не выкинуть, ни из сердца, ни из памяти. Он сам еще не забыл девушку Пейдж, о которой Надя и знать не знала, в то время как об их отношениях Скотта Дереку было известно многим больше. Хейл ей шага не давал ступить, не заключив в объятья, не запечатлев на губах, скулах или носике поцелуй, будто метку о том, что Надя принадлежит лишь ему. Стилински и не противилась, ведьма с готовностью шла в руки оборотня, позволяя Дереку полностью завладеть собой. За время их какой-никакой, а все-таки совместной жизни в лофте, когда бурные ночи постепенно сменились на полные неги вечера, Дерек понял, что и его чувства стали другими. Ему теперь хотелось не просто быть счастливой, ее менее важным стало сделать счастливой и Надежду. И Дерек отлично знал, что нужно его любимой для счастья, без чего она не представляла своей жизни — ее семья. Хейл не мог это оспорить, или сделать что-то еще, потому что сам понимал, насколько важна была семья в жизни людей. Но ревность… Да, от нее избавиться было невозможным. — Хорошо, — внезапно на выдохе говорит ведьма. — Думаю, нам пора. — Надс… — обреченно стонет Дерек, смешивая стон с раздражённым рыком. — Нет, все нормально, — тут же возразила Надя, быстро улыбаясь начиная тараторить в своей излюбленной манере. Это бы сработало, не чувствуй Дерек нотки расстройства в ее голосе и запахе. — Просто… Я представляю, какого Айзеку… ну, без опеки Альфы-волка. Скотту было страшно, и он ничего не понимал. Айзек хороший парень, так что надо о нем позаботиться, хорошо? Нам же не нужен испуганный, бегающий по улице голым оборотень, верно? Надя восхищалась любимым, но вместе с тем ее не отпускала мысль о том, что из-за нее он мог всего этого лишиться — стаи, статуса Альфы, собственной силой. Дерек жил своим Волком, развиваясь вместе с ним, он был его частью. Теперь, когда он стал Альфой, а значит, усилил связь с внутренним зверем, Хейл буквально искрился изнутри силой и собственной гордостью. Для Надс не было секретом, что многое в Дереке Волк делала с оглядкой на нее: как к этому отнесется пара? Будет ли ей хорошо, если произойдет что-то запланированное? И так же девушка понимала, что это накладывает особые ограничения на самого Дерека. Но что, если Дерек был просто ослеплен чувствами, которые буквально искрились после начала их отношений? Что если, немного остыв, он снова станет тем Дереком, которого она узнала раньше всего? Она не могла вставлять ему палки в колеса, лишая возможности стать полноценным; а в понимание Дерека, полноценность — быть Альфой со своей стаей, а не каким-то волком то ли бетой, то ли омегой при дядюшке-Альфе, который едва ли придавал значение своему статусу. — Как это утро так быстро превратилось в кошмар? Надя ему ничего не ответила. Они собирались в тишине, и в такой же тишине вышли их дома. Надя в последний раз взглянула на волчий домик. Она не сомневалась, что никогда не забудет проведенные в нем часа, когда их единение с любимым было особенно полным. Хейл, поймав направление девичьего взора, улыбнулся и остановившись на мгновение, сильным движением привлек Надс к себе, скользя ладонями по спутанным черным волосам, сверкающим от редких лучей утреннего солнца. — Это был прекрасный день, Надя, — протянул он, касаясь губами алых губок любимой, — И я искренне надеюсь, что завтра не услышу твоих жалоб на синяки, которые непременно появятся на твоей нежной попке, после всего того распутства, на которое ты меня соблазнила… Надя рассмеялась. Ведьма потянулся, чтобы запечатлеть легкий поцелуй на мужских губках, и получилось у ведьмы это неожиданно страстно, обвивая тонкими руками его шею и проникая своим маленьким язычком в его рот. Но осадок остался. И ни Дерек, ни Надя не смогли выкинуть его из души. *** — Айзек? То есть Дерек обратил Лейхи? Зачем? Надя угрюмо поджимает губы и снова кивает. Она не знала, стоило ли ей это говорить, и можно ли расценивать это как предательство, но когда Скотт и Стайлз рассказывают ей о своих подозрениях, она не может молчать. Скотт на вопросы Стайлза лишь пихает друга в бок, отчего тот шипит: молодой оборотень все еще не рассчитывал свои силы. — Было бы здорово, не кричи ты об этом, — замечает МакКолл, и Надя улыбается. Хорошо, что хоть где-то ничего не меняется. Слегка взбодрённая такой шуточной перепалкой, она продолжает. — Не знаю, — отвечает она на вопрос брата. Стайлз закидывает привычным жестом руку ей на плечо, пока они идут по коридору. — Он сказал, что Волк сам выбирает членов стаи. На каком-то интуитивном уровне. — Зато теперь нам не стоит гадать и искать самим, — говорит спокойно Скотт. — Ага, — соглашается Надя, поражаясь внезапному открытию. Ни Стайлз, ни особенно Скотт больше не выглядели мальчишками. Та неуверенность в себе, какая-то боязнь окружающего мира совершенно пропала. Они… повзрослели. — Но это уже не важно, — говорит Стайлз, обмениваясь взглядом со Скоттом. — Айзека все равно посадили в тюрьму. — Что? — Надя останавливается посреди коридора, своим вопросом привлекая несколько проходящих мимо студентов. Стайлз снова берет ее за плечи и ведет дальше. —Почему? — Он вроде как подозревается в убийстве собственного отца, — поясняет Скотт. — Несколько минут назад его допрашивал ваш отец в кабинете директора. Они кратко рассказывают сначала об Айзеке, о словах Джексона, потом рассказывают о новых охотниках, приехавших в Бейкон Хиллс. Скотт даже рассказывает о том, как он и Дерек наблюдали за разрубания оборотня Джерардом Арджентом. — дедушки Эллисон. Осознание того, что Дерек знал, но она опять узнала все от Скотта, неприятно кольнуло в солнечное сплетение, смешиваясь с тем осадком, который остался еще со вчерашнего дня. В воскресенье Дерек привез ее домой, и они до сих пор не говорили. Комок обид услужливо подсказал, что и в прошлый раз про охотников сказали ей Скотт и Есфирь, а не Хейл, который солгал и приказал бежать. Но если тот раз можно было оправдать тем, что Дерек оберегал ее, зная, что она бросится на помощь друзьям, не подумав о себе, то тут Надя не могла, или просто не хотела, находить оборотню оправдание. Предупреждён — значит вооружен, разве нет? — Кстати, Питер рассказал на счет зеркала, — сказал Стайлз, видя, что сестра слишком глубоко погружена в свои мысли, которые, судя по хмурому выражению девичьего лица, не доставляющих ей большое удовольствие. — Мы его еще не нашли, но хотим проверить некоторые дома, которые в Бейкон Хиллс считаются памятниками. — Я уверена, что оно где-то в городе, — уверенно произнесла Надя, начиная щелкать пальцами, как всегда делала, когда нервничала. —Иначе была бы какая-нибудь конкретика, видения не даются просто так. — Надс, — произнес со своей доброй, такой ласковой улыбкой Скотт, положив руку ей на плечо. — Спокойно, мы доверяем тебе. Но ты сама должна хоть изредка отдыхать, а то ты с ума сойдешь. Несмотря на то, что ты ведьма, а я оборотень — мы все еще люди. Давай себе небольшие поблажки, хорошо? Надя согласно кивнула, улыбаясь, и сжимая пальцы Скотта в ответ. Внезапно она почувствовала уже знакомую вибрацию и, спешно оглянувшись, увидела быстро удаляющуюся спину Джексона. — Я… Я быстро, — пробормотала Надя и скинув руки Скотта и Стайлза, поспешила вслед за Уиттмором. Догнала она его относительно быстро ловко лавируя между другими учениками. — Эй, Джексон! — девушка схватила Уиттмора за плечо, вынуждая остановиться и посмотреть на нее через плечо. — Что за трюки ты выкрутил с Лейхи? Джексон повернулся к ней полностью, глядя сверху-вниз он самодовольно усмехнулся. Надя внезапно поняла, что именно ее периодически раздражало в бывшем тайном парне Есфирь, и ведьме захотелось немедленно стереть эту ухмылку с его лица. — А что такое? — спросил он, и в его голосе Стилински услышала те самые высокомерные нотки. — Я лишь сказал правду. Отец Лейхи жестко избивал его, и как я мог утаивать это? — От учителей и всех остальных, кто мог помочь Айзеку, ты скрывал это долгое время, а теперь решил заговорить? — зашипела Надя, сильнее сжав руку на плече юноши. Джексон скривился: вместе с новообретенными силами, девушка открывала в себе новые способности, и физическая сила была одной из них. — Это мерзко. Есфирь бы никогда такое не одобрила. Черты лица Джексона заострились от злости, он отдернул плечо, вырываясь из стальной хватки ведьмы, и буквально зашипел ей лицо: — Не смей мне говорить о Есфирь! Я знал ее дольше вас! — Раз так, задайся вопросом: одобрила ли она то, во что ты превращаешься? Джексон открыл было рот, чтобы возразить, но сказать ему было нечего. Образ бордововолосой девушки внезапно встал у него перед глазами, и где-то в области сердца неприятно заныло, болезненно стянулись раны. Надя прикрыла глаза, стараясь справиться с удушливой волной гнева, которая захватила ее. Она искренне пыталась видеть в Джексоне то хорошее, в которое когда-то влюбилась Есфирь, но теперь ее попытки проваливались с треском. Есть люди, которые окружают себя высокой стеной, а сами мечтают, чтобы вы её разрушили, и если вы этого не сделаете, то никогда не узнаете по-настоящему человека, который за ней живет. Джексон был таким человеком. — Ладно, — выдохнула Надя, начиная копаться в своей сумке. — Ладно, — вынув из нее рисунок зеркала, она показала его Джексону. Тот посмотрел без особого интереса. —Это зеркало из моего видения. Если увидишь его или что-то похожее, скинь сообщение. Возможно, это приведет нас к Сиф, — лицо Джексона снова изменилось, но Надя устала пытаться понять его. По крайней мере, она сделает это не сегодня. — Если тебе все еще есть дело до чего-то, кроме самого себя и своего эгоизма, ты меня услышишь. Сжав рисунок в руке, Стилински поспешила прочь. Опять-таки: она не знала, куда идет, однако ноги сами несли ведьму, и Надя верила, что ничего плохого не случится. Остановилась она уже в школьном дворе. Пару секунд ушло на осознание того, куда она смотрит: почти прямо перед ней стояла патрульная машина, в заднем стекле виднелась кудрявая голова Айзека, а рядом с машиной стояли ее отец и помощник. Надя вся клокотала от ярости, досады: на Джексона, а потом все это перетекло на Дерека, и девушка вновь почувствовала злость. Как же все пытаются огородить ее от чего-то плохого, не понимая, что она уже втянута в это. Хорошо, раз не хотят действовать с ней, она будет действовать одна. Девушка глубоко вдохнула и в упор посмотрела на отца и его помощника. «Отойдите от машины. Отойдите от машины» Получается буквально через минуту, и Стилински не думает, что послужило причиной этого: то, как сильно она этого желала, или злость, клокотавшая в ней. В любом случае она уже через секунду скользнула на заднее сиденье к Айзеку. Новоявленный оборотень испуганно вздрогнул, посмотрел на нее, но Надя не обратила на это внимание. — Мне нужна твоя помощь, — сказала она и, максимально расправив рисунок, показала его Айзеку. — Ты видел это зеркало? — Я не понимаю, — произнёс Лейхи, голос его дрожал от испуга. Наде было его почти жаль, но чувства мешались, и девушка не стала его жалеть. — Ты же помнишь Есфирь? — спросила Надя, и Айзек медленно кивнул, непонимающе глядя то на девушку, то на рисунок, который она держала на его лице. — Я верю, что она жива, что мы можем найти ее, но ты должен помочь мне, — Надя еще раз тряхнула рисунком перед лицом Айзека. — Если ты видел, умоляю, скажи. Айзек поджал губы и взял рисунок в руки. Он прищурился, внимательно глядя на изображенное зеркало, слушая тяжелое дыхание Нади и ее лихорадочно бьющееся сердце. — Да, — наконец сказал он, и Надя выдохнула, прикрывая глаза. Неужели. — Да, я видел его. Я и Есфирь были в доме у какой-то женщины, но я не помню ее имя. Зеркало было там. — Ты можешь сказать мне адрес? — спросила Надя, и Айзек снова кивнул. Быстро забив адрес, она посмотрела на Айзека и в порыве эмоций, прижалась губами к его щеке. Юноша покраснел. — Спасибо. Большое спасибо. Надя выскочила из машины и отошла на несколько шагов; как раз вовремя — через пару минут вернулся отец с помощником. Приветливо улыбнувшись дочери и получив улыбку и воздушный поцелуй в ответ, шериф сел за руль, и машина выехала со школьной парковки. Девушка достала телефон и быстро набрала номер Хейла. — Питер, — сказал девушка, едва оборотень взял трубку. — Я знаю, где зеркало. Забери меня из школы. — Ого, — выдавил мужчина. — А ты оперативна. — Да, я… — на заднем плане послышался какой-то шум. Надя нахмурилась. — Где ты? — Стою как идиот перед домом, в котором находится моя с Сиф квартира, — раздраженно рыкнул Питер. — Хорошо, что ты позвонила, я чуть не зашел. Надя поджала губы. Она знала, что несмотря на всю внешнюю неуязвимость Питера, он не мог заставить себя сделать, казалось, простой шаг через порог квартиры. В другой любой ситуации Стилински показалось бы это смешным, но не с этим оборотнем и не сейчас. — Хорошо, тогда я тебя жду. Надя отключила телефон, чтобы у Питера не было возможности возразить ей и уже было направилась к центральному входу, как увидела Скотта: тот стоял рядом с уже знакомой черной машины, и что-то усердно говорил. Кому — не составило труда догадаться. Она напряженно замерла, вся напрягаясь изнутри, и Скотт, видимо ощутив это напряжение, посмотрел в ее сторону. На его лице отразилось выражение смущения, словно ему было неудобно за то, что с Дереком сейчас говорит он, а не Надя. Девушка поджала губы. МакКолл что-то кинул Дереку и быстро направился к ней. — Мы едем в дом Айзека, чтобы как-то помочь ему, — сказал Скотт сразу. Надя кивнула. — Не обижайся. — На что? — Стилински хмыкнула. — Я, возможно, нашла зеркало. Я с Питером сейчас заберу его. — С Питером? — озабоченно переспрашивает Скотт; Надя успокаивающе улыбается. — А ты с Дереком. Думаю, опасность получить по роже от Хейла у тебя выше. Скотт тихо смеется и обнимает девушку. Надя понимает, что по идеи должна мягко освободиться от этих объятий, которые точно не уместны в тот момент, когда через несколько метров стоит машины Дерека с самим Дереком внутри. Но в тоже время — это же Скотт, как его можно оттолкнуть? Человека, которого она всегда будет немного любить. — Удачи, — шепотом говорит Надя, и Скотт отстраняется, целует ее в щеку и быстро бежит обратно к машине. Через пару секунд они уезжают, и Стилински внезапно с досадой понимает, что ни она, ни Дерек не вышли даже поздороваться с друг другом. Что же, видимо, не сегодня; в отношениях и так неидеальной пары появилась неидеальная проблема. Надя тяжело вздыхает: сейчас главное – нельзя бояться, что ничего не выйдет. *** Квартира ожидаемо встретила их молчанием. С того момента, как Есфирь и Айзек впервые переступили порог этой квартиры туда и обратно, ничего не изменилось: в прихожей повсюду виднелись занавески, сделанные из шнуров с бусинами и астрологические плакаты: один с зодиакальными созвездиями, другой с китайскими магическими символами, а на третьем была изображена ладонь с подписанными названиями линий и латинскими буквами сверху: «Fatum est in manu tua» ― судьба в твоих руках. На стенах рядом с дверью висели узкие полоски с книгами. Была еще одна дверь, ведущая в ванну. Едва Надя и Питер шагнули в прихожую, оборотень сморщился и сделал шаг назад. — Что с тобой? — Надя недоверчиво прищурилась, глядя на Питера. — Передумал? — Смеешься? — проворчал оборотень, снимая куртку и зажимая ею нос, из-за чего слова стали звучать приглушенно. — Этот запах. Он отвратителен. Надя сначала не поняла, про какой запах говорит Питер, но остановившись около двери в ванной, она едва не задохнулась. Мерзкий, трупный смрад проник в нос, отравляя легкие, а ко всему прочему добавилось явное ощущение крови, смерти и обречённости. Надя закрыла нос рукавом кожаной куртки и закашлялась; помимо запаха, которого она не заметила сразу, ведьму ощутила его физическую тяжесть, будто это разлагающееся или уже сгнившее нечто легло ей на плечи. Девушка повернулась к двери и едва Питер закрыл входную дверь, Стилински сломала замок одним сильным ударом ноги. Питер присвистнул. — Можно было доверить это мне. — Я устала просить помощи. В ванной было темно, а на щелчок выключателя проводка никак не отреагировала, что, возможно, было вызвано неуплатой за электричество; переглянувшись, оборотень и ведьма вошли в ванную комнату, но через секунду Надя влетела отсюда, и ее громко стошнило в раковину на кухне. Питер вышел следом, весь бледный и плотно прикрыл дверь, что, конечно, не помогло: Стилински сломала замок. — Надс, — позвал он, заходя на кухню. Брюнетка склонилась над раковиной, придерживая волосы одной рукой. — Блять, — прошипела она, включая воду. Кран протяжно заскрежетал, но вода все-таки потекла, даже без ржавчины. Умыв лицо и сполоснув рот, ведьма оперлась руками о раковину, тяжело дыша. — Блять… — Ну, они хорошо избавились от трупа, — сказал Питер, проходя в гостиную и рассматривая деревянный сводчатый потолок, расписанный в стиле рококо: голубое небо с облаками и херувимами. — Смешали все кислоты, что только можно. Но, видимо, с водостоком что-то случилось, и все пошло обратно… — Заткнись, — простонала Надя из кухни. Питер усмехнулся. Квартира не изменилась, и не было похоже, что ее покидали в спешке. Возможно, в ней даже больно и не жили, поскольку никаких вещей с четким запахом не было: подумать только, за два месяца благовония так и не выветрились, так еще и эти смешанные с растворенном трупом кислоты. Оборотень с разочарованием понял, что по запаху найти врагов будет нельзя, а по запаху Есфирь он не доходит дальше границы заповедника. Впрочем, большой надежды на это Питер не возлагал, и во многом опирался на слова и чутье Нади Стилински, которая внезапно стала для него ближе всех. — Хорошо, тут зеркала нет, — сказал оборотень, когда девушка вышла из кухни. — Точнее, это очень плохо, но факт есть факт. Надя метнула в него хмурый взгляд, и пробубнила: — Оно в коридоре. Меня стошнило раньше, чем я успела это сказать. Питер довольно оскалился. Зеркало действительно было в коридоре, чуть дальше дверцы в ванную, очевидно, поэтому они его пропустили. Точно такое же, как в виденьях ведьмы, только без отражения Есфирь в нем. Сейчас в зеркальной поверхности отражались только она и Питер, которые смотрели на находку сначала без особого интереса, а потом синхронно усмехнулись. Сиф стала к ним намного ближе.