Arrest me

Чимин проводит языком по пухлым губам, смотрит на заполняющего бумаги брата и нервно поглядывает на часы, ожидая окончания рабочего дня. Чонгук, когда погружается в работу, выглядит крайне сосредоточенным, серьезным и горячим. Белая ткань рубашки плотно прилегает к телу, натягивается на широких плечах, просвечивает бусинки сосков и очертания пресса. Чимину от этого зрелища внизу живота сладко тянет, а внутри бабочки порхают. Чимин Чонгука хочет. Очень сильно хочет. С тех пор, как они выяснили отношения, прошел почти месяц, за который ни разу дальше поцелуев у них не зашло, хотя младший неоднократно намекал на свои готовность и желание, но в ответ всегда получал ласковую чонгукову улыбку и ничего более. Чимин ведь уже давно не маленький, он прекрасно знает, что куда вставляется, какие последствия для него принесет их первый раз, и даже готов к ним, но старший упорно игнорирует все, что связано с сексом, и, видимо, специально не замечает, как часто брат смотрит на него раздевающим взглядом. У Чимина даже время от времени возникает ощущение, что это не он тут девственник. Чимин задолбался. Ему осточертело каждое утро дрочить в душе на образ своего парня при том, что этот самый парень точно так же каждый день запирается в ванной и стонет представляя точно не миссис Ким, их шестидесятилетнюю соседку. Чимин Чонгука не понимает. Желание — есть, возможность — есть, опыт — есть, Чимин — есть, но при всем этом самое интимное, что между ними было — это прикосновения младшего к чонгуковскому члену, когда он случайно пролил старшему на штаны кофе и принялся его оттирать. Что Чимин уже только не делал, чтобы соблазнить своего парня: ходил по квартире только в нижнем белье; носил почти прозрачные рубашки с бандажом под ними; просил Чона оценить его штаны, которые были практически как вторая кожа; садился к парню на колени, частенько отвлекая его от работы, ему оставалось только сделать табличку с надписью «Чонгук, выеби меня», но даже тогда вряд ли бы хоть что-то поменялось. В порывах отчаяния младший начинал думать, что дело в том, что Гук его не хочет, и он недостаточно хорош для него, но потом вспоминал стояк брата по утрам и его стоны из ванной после и успокаивался. Путем долгих размышлений он пришел к выводу, что причина отсутствия у них половой жизни в том, что у Чонгука просто нет опыта в сексе с мужчинами. Эта теория почему-то казалась Чимину наиболее верной, и тогда он решил, что должен сам подготовиться к предстоящей близости и в тайне от брата купил анальную пробку и лубрикант. И вот сейчас этот набор начинающего гея смиренно дожидается его дома. — Чимин-а, — юноша настолько погрузился в свои мысли, что даже не заметил, как старший закончил с работой и, собравшись, подошел к нему. — Пойдем домой. Парень отстраненно кивает и берет брата за руку, переплетая пальцы. Они прощаются с Хосоком и Тэхеном и выходят из здания, направляясь к машине. Всю поездку Чимин может думать лишь о том, что предстоит ему сегодня вечером и о том, как он хочет, чтобы старший положил ладонь ему на бедро. Если честно, то его самого уже начинало пугать это его маниакальное желание секса, но Чимин, правда, уже устал лишь дрочить и видеть мокрые сны со своим парнем при том, что они могли бы уже давно переспать. Вечер проходит неплохо, Чимин в чонгуковской футболке готовит им ужин, Чонгук выбирает фильм, который они будут сегодня смотреть. Во время просмотра одного из так любимых старшим ужастиков Чимин жмется к теплому боку своего парня, вздрагивает на особо страшных моментах, но окончательно сосредоточиться на фильме не может то ли из-за предвкушения веселой ночки, то ли из-за чужой ладони на своей талии, что уже стала более менее привычной, но все еще вызывала волнение и трепет. На середине фильма Чонгук, уставший за день, засыпает, и Чимин, выключив телевизор, аккуратно переместив брата из сидячего положения в лежачее и укрыв его одеялом, уходит в свою комнату. Он смотрит на серебристую пробку с небольшим голубым стразом на конце, и вся эта затея уже не кажется такой уж хорошей и гениальной, но отступать уже поздно. Весь сексуальный опыт Чимина — это просмотр порно и мастурбация, и от этого еще страшнее. Он, конечно, видел и вроде даже понял, как правильно растягивать и вставлять, но теория довольно сильно отличается от практики. Чимин откладывает пробку в сторону и берет баночку смазки, становясь на колени на кровать, опираясь грудью на нее же и прогибаясь в спине, разводит ноги как можно шире. Первый шаг сделан, отлично. Он окунает пальцы в прохладный гель и старается дышать ровно, но дыхание сбивается уже в тот момент, когда он подносит пальцы к сжатому колечку мышц. Кто бы мог подумать, что растягивать себя так страшно. Парень успокаивает себя тем, что в следующий раз уже не будет страшно, и что это будет приятно, и аккуратно касается холодными влажными пальцами нежной кожи. Насколько он знает, сначала нужно ввести один палец, потом два и по нарастающей, но Чимин уверен, что даже если со временем он сможет ввести в себя три пальца, от них не будет такого же удовольствия, какое он мог бы получить от рук Чонгука. Первый палец входит тяжело, несмотря на то, что лубрикант сильно облегчает задачу. Чимин тяжело дышит, старается расслабиться, ощущения непривычные и очень странные, но не такие болезненные, как он ожидал. Второй входит еще медленнее и больнее, юноша задыхается, смаргивает маленькие слезинки и пытается расслабить напряженные бедра, но это слишком сложно с пальцами в заднице. Он дает себе время привыкнуть и осторожно разводит пальцы на манер ножниц, прокручивает, дышит сбито и старается отвлечься от боли и будто огнем горящей дырочки. Болезненные ощущения проходят отнюдь не быстро, но Чимин постепенно привыкает и уже увереннее двигает пальцами внутри себя, добавляя третий. Он не замечает, в какой момент боль сменяется удовольствием, но уже через несколько минут сам начинает насаживаться, поглаживать мягкие стенки, иногда царапая ногтями. Чимин стонет, второй рукой сжимает возбужденный член и совсем забывает про брата в соседней комнате. — Чимин? Юноша высоко стонет, услышав любимый хриплый голос и не сразу осознав, что это не его фантазия, и поворачивает голову в сторону двери. Еще сонный Чонгук выглядит потеряно, шокировано и… возбужденно. Чимин сжимается под таким взглядом и застывает, не смея пошевелиться. В комнате слышно лишь тяжелое дыхание обоих. У Чонгука дыхание спирает, когда он видит такого Чимина: раскрасневшегося, со слезами на глазах, в одной его футболке, с растрепанными рыжими волосами, оголенными бедрами, возбужденным членом и, о боже, пальцами, погруженными в горячее нутро. Чимин выглядит таким покорным, беззащитным, красивым и сексуальным, что Чон еле сдерживается от желания подойти, потрогать, потянуть за волосы, заставляя пригнуться еще сильнее, отшлепать и трахнуть. Не для того он терпел все это время, чтобы вот так просто сорваться. Их первый раз должен быть чувственным, нежным, романтичным, с лепестками роз и бутылкой красного вина, а не результатом отсутствия у старшего выдержки. Он почти заставляет себя отвернуться и уйти в ванную избавляться от своего возбуждения, но Чимин смотрит так жалобно и просяще, говорит: — Хен, пожалуйста… Ты мне нужен. У Чимина голос на октаву выше, чем обычно, сам он дрожит, ему кажется, что если Чонгук сейчас развернется и оставит его одного, он умрет, и тот в самом деле разворачивается и выходит, и младший уже готов начать рыдать, когда он возвращается с блестящим квадратиком контрацептива в руке и подходит к кровати, голодным взглядом по изящному мальчишескому телу скользит. Осторожно к ягодицам прикасается, ладонью ведет по нежной коже, обхватывает тонкое запястье, на себя тянет до тех пор, пока маленькие пальчики из растянутого отверстия не выходят с громким подлым хлюпом. Чимин стонет разочарованно, и ему самому за себя стыдно, кожа под чоновскими пальцами пылает, а внутри отвратительная пустота чувствуется. Чонгук тем временем вторую руку тоже за запястье от возбужденного органа отводит, чуть выше чиминовой головы кладет, на ухо шепчет, склонившись: «Не опускай». Шею, плечи и лопатки поцелуями осыпает, метки яркие оставляет, младшего изводит. Чимин под сильным телом извивается, стонет жалобно и измученно, бедрами трется о парня, ждет. Чон раскатывает латекс по члену, сильно сжимает пышные ягодицы в ладонях, разводит в стороны половинки и входит медленно. Чимин еще не готов, его пальцы намного меньше, чем член парня, и он сдавленно стонет то ли от боли, то ли от удовольствия. Старший полностью погружается в горячее нутро, дает привыкнуть, затем медленно выходит почти до конца и сильно дергает чужие бедра на себя, вжимаясь пахом. Чимин вскрикивает, не дышит почти, сбившуюся простыню сжимает в кулачках и почти падает, но брат его удерживает, не дает даже вдохнуть и вбиваться яростно начинает. Младший стонет от каждого нового толчка, чувствует большие горячие ладони то на талии, то на бедрах, губы на шее и плечах, слышит шлепки чонгуковых бедер о свои ягодицы, краснеет без остановки и тянется было к своему члену, но вспоминает слова брата и не двигается. В паху самый настоящий пожар, с головки члена предъякулят капает на постельное белье, кончить хочется ужасно, но Чонгук вряд ли позволит. Чимин всхлипывает, стонет, плачет и дергается при каждом толчке, стоит юноше из него выйти, он бедрами назад подается, «Ещё» — скулит. Он сейчас — один большой беспорядок, оголенный нерв, он не может думать ни о чем другом, кроме как о члене в своей заднице и шлепках ладони на ягодицах. Ему еще никогда в жизни не было так хорошо, как сейчас, он поворачивает голову, слезящимися глазами на Чона смотрит, поцеловать его хочет ужасно, и тот будто мысли читает, над младшим склоняется, входит до упора и впивается в губы, кусает, чужой язык своим ласкает, вкусом упивается, мелкие, но сильные толчки делать продолжает и понимает, что попал по простате, когда младший кричит от удовольствия и сжимает его сильно, кончая. Чимин почти рыдает от удовольствия и изливается, не прикоснувшись к себе, когда юноша в какую-то точку внутри вбивается. Он чувствует себя уставшим, обездвиженным и таким счастливым, что даже не думает о том, как больно сесть или встать ему будет завтра. Чонгук делает несколько финальных толчков, рыкает громко и кончает в презерватив, выходя из парня и опуская его бедра на постель. Чимин почти спит, когда чувствует, как его обнимают крепкие и любимые руки. Задница на утро действительно болит адски, и Чимин даже сесть нормально не может, но у него есть Чонгук, который своего любимого готов хоть каждый день на руках носить, поэтому младший весь следующий день лишь улыбается. Все-таки вчерашний секс того стоил.