Arrest me

— Куда собираешься? — Чимин сидит на диване перед телевизором, поджимая ноги под себя и кутаясь в большой теплый плед. Уже март, но погода все еще не радует теплом и ярким солнышком. Чонгук маячит перед глазами, ходит из одной части квартиры в другую в поисках одежды и красуется оголенным торсом. Младший взгляд не может оторвать от кубиков пресса, иногда облизывает пересохшие губы и колени старательно вместе сводит, возбуждение подавляет. Наконец, шатен находит нужную майку, надевает поверх кожанку и подходит ближе к своему парню, садится рядом и обнимает его через шерстяной кокон из пледа. — У Хосока день рождения сегодня, мы договорились сходить в клуб. Буду поздно, ложись спать без меня. — Гук бегло целует своего парня в губы и уже собирается уходить, но его притягивают обратно, снова впиваясь в губы. Чимин перекидывает ногу через бедра брата, садится на его колени, целует, как в последний раз, жадно, глубоко, до последнего вздоха, и отстраняется, как только понимает, что Чонгук уже достаточно возбудился. — Передавай хёну мои поздравления. Мальчишка поднимается и, виляя бедрами, уходит в другую комнату. Старший смотрит вслед своей личной маленькой стерве и откидывает голову назад, проводя рукой по шее и пытаясь не думать о приливе возбуждения в нижнюю часть тела. Чонгук встает, выходит в коридор, обувается и закрывает за собой дверь. Сейчас девять, ему ехать час, так что к десяти он должен успеть. Чимин тем временем тоже времени не теряет. Он надевает самые обычные джинсы и толстовку, берет паспорт и выходит из дома, предварительно убедившись, что брат уже уехал. Вряд ли бы Чонгуку понравилось, что его парень один выходит на улицу, когда уже стемнело, но младший обещал Юнги, что как-нибудь выберется к нему на работу. Он бы, конечно, мог сделать это и раньше, но дело было в том, что Мин работал барменом в клубе, который открывался только в десять часов вечера. Чимин очень сомневался в том, что брат пустит его одного в клуб, а тащить его с собой ему не хотелось. И вот теперь, когда старший занят и вернется явно не скоро, юноша решает, наконец, навестить друга. Чон садится в подъехавшее такси и на протяжении всей дороги смотрит в окно. На душе неприятное чувство от того, что он ушел, ни слова не сказав своему парню, изнутри когтями по сердцу скребется вина, но он запихивает ее куда подальше. В конце концов, что может случиться за один вечер? В клубе шумно и душно, Чимин с трудом проталкивается через толпу людей к барной стойке, за которой виднеется высветленная макушка лучшего друга. Юнги отдает какой-то коктейль ярко-голубого цвета уже изрядно выпившему посетителю и только тогда замечает младшего, кивает ему и принимается за еще один заказ. Парень терпеливо ждет, пока бармен закончит изготовление очередного алкогольного шедевра и только потом подходит ближе. — Привет! — ему приходится практически кричать, чтобы его голос можно было различить на фоне мощных басов. — Я все-таки дошел до тебя! — Очень этому рад. — Юнги едва заметно улыбается, кивает кому-то проходящему мимо и предлагает другу выпить, но тот вежливо отказывается. Вечер проходит весьма неплохо, в перерывах между заказами друзья разговаривают и даже умудряются слышать друг друга. Чимин планировал пробыть в клубе не больше получаса, и в момент, когда он уже собрался уходить к барной стойке подплывает уже немного пьяный Чон Хосок собственной персоной. — Эй, милашка, налей мне чего-нибудь покрепче. — Мин презрительно морщится, когда слышит обращение, но заказ выполняет, ведь клиент всегда прав. — Хосок-хён? — мужчина оборачивается на знакомый голос и видит младшего брата своего друга. — О, Чимин-а, давно не виделись! — он сразу же тянется обнимать мальчишку, игнорируя его тихое «позавчера вообще-то». — Какими судьбами? — К другу пришел. К слову, с днем рождения. — Чон, наконец, выпутался из объятий и теперь смотрел имениннику за спину, пытаясь выглядеть брата. — Спасибо, Чиминни. — Хосок обернулся обратно к стойке и забрал из рук, Юнги бокал виски. — И тебе спасибо, котеночек. Ты такой миленький, может, дашь мне свой номер? — Чим, лучше забери своего друга куда подальше, он меня раздражает. — старший лишь устало выдыхает на слова парня. Сколько раз за ночь он слышит что-то подобное? — Какой вредный котеночек. — Хо снова поворачивается к Чимину, который все так же высматривал своего парня. — Ты Гука ищешь? Они все в VIP-зоне, там сейчас должен быть стриптиз, так что я побегу. Юноша смотрит в указанную сторону и видит ложу на небольшом возвышении с мягкими диванчиками, столиком с алкоголем и кальяном, ультрафиолетовой подсветкой и пилоном. Он видит красиво извивающегося на этом пилоне мальчика в кожаных штанах и с голым торсом, видит, как красиво тот виляет бедрами, и видит, как на все это смотрит его парень. В груди снова неприятно щемит, но на этот раз от боли. Чимин не хочет делать поспешных выводов, он доверяет своему возлюбленному, но события, которые сейчас происходят в одной из VIP-зон, наталкивают его на не самые лучшие мысли. — Юнги-хён, я… Мне пора… Старший успевает лишь кинуть короткое «пока», прежде чем друг скрывается в толпе. Чимин быстрым шагом направляется на выход, проталкивается через людей и, кажется, задыхается. Воздуха катастрофически не хватает, а перед глазами все еще картинка, где Чонгук не может оторвать взгляда от льнущего к шесту стриптизера. Чон приезжает в квартиру уже ближе к полуночи, но спать не ложится, просто не может. Перед глазами все еще Чонгук и мальчик на пилоне. Чимину больно и обидно, но не это главные его эмоции. Чимин злится. Злится на Хосока, который потащил их в этот дурацкий клуб и после показал ему, где сидит Чонгук; на мальчика, который работает стриптизером; на Чонгука, который на этого мальчика смотрел, хотя у него и так есть на кого смотреть. Злится на себя за то, что вообще поехал в этот клуб, а до этого пустил туда брата. Он копается в себе, в своих чувствах, пытается думать разумом, а не руководствоваться чувствами и просто спокойно поговорить с Чонгуком, когда тот придет. Но весь план рушится, стоит старшему зайти в квартиру. Парень тихо закрывает входную дверь, думая, что брат уже спит, и даже немного пугается, когда видит его почему-то хмурого перед собой. — Чимин-а? Уже поздно, ты чего не спишь? — юноша снимает кожанку, стягивает тяжелые ботинки и идет к любимому, чтобы обнять его, но тот лишь делает шаг назад. — Чимин-а? — Разве поздно? А мне кажется ты как-то рано вернулся, мог подольше посмотреть на того стриптизера, а потом и потрахаться с ним, чего мелочиться? — младший не контролирует свои эмоции и просто выдает все, что есть в голове. — Что? — Чонгук останавливается и удивленно смотрит на брата, чье лицо искаженно злобой. — Не прикидывайся, я видел тебя в клубе. И видел, как внимательно ты смотрел на того проститута, который жопой перед твоим носом вилял. — парень теряет дар речи, в то время как Чимин все продолжает напирать. — Что, нечего сказать. — Ты был в клубе? Погоди, ты вышел так поздно и даже не сказал мне? А если бы что-то случилось? — Прекрати этот цирк, Чонгук. Просто скажи, я тебе больше не нужен, да? — юноша сглатывает ком в горле и первый раз за вечер хочет заплакать. — Что за бред ты несешь? — Чон подходит ближе и берет возлюбленного за руку, не давая отодвинуться. — Я люблю тебя, ты и сам это знаешь. Не у меня был праздник, и не я заказывал стриптизера. Да, я смотрел на него, признаю, но я не чувствовал даже толики тех интереса, симпатии или возбуждения, которые испытываю, глядя на тебя. — А зачем тебе смотреть на других, если я могу станцевать этот чертов стриптиз в сто раз лучше? — Что..? Чонгук не может поверить своим ушам, зачарованно смотрит на своего парня, который берет его за руку, отводит в спальню и сажает на стул. — Сиди здесь и не двигайся, я скоро. Чимин подлетает к шкафу, роется в нем и после скрывается за дверью в ванную. Чон еще несколько секунд смотрит ему вслед, обдумывает ситуацию и понимает, что его парень, Чон, блядский, Чимин, сейчас будет танцевать ему стриптиз. От одной этой мысли к паху приливает кровь, но возбуждаться так рано — слишком просто, поэтому он думает о чем угодно, но не о предстоящем шоу. Но когда дверь ванной открывается, он понимает, что не возбудиться с самого начала — задача невыполнимая. Чимин ступает аккуратно и медленно, качая бедрами в такт воображаемой мелодии. Чонгук смотрит на свою большую белую рубашку, спадающую с хрупкого плечика и доходящую мальчику до середины бедра, смотрит на колготки в крупную сетку, идеально сидящие на стройных ногах и стрипы на высоких тонких шпильках и большой платформе, что делают мальчишку намного выше и еще тоньше. У Чимина глаза подведены, губы ярко-красной помадой накрашены, и волосы в беспорядке. Чонгук, кажется, не дышит. У него стояк каменный только от того, как младший выглядит, и он боится, что с ним будет, когда тот начнет танцевать. Чимин медленно подходит ближе, стуча каблуками, и сразу же садится к нему на колени. — Давай сыграем по моим правилам. — он переплетает свои маленькие пальчики с его и заводит их руки за спинку стула, лениво целуя. Чонгук отвечает и только хочет обнять своего парня, как чувствует на своих запястьях холодный метал. На алых губах довольная ухмылка. — Не стоит разбрасывать свои вещи, где попало, милый. — Чимин… — Шшш… Помнишь первое правило стрип-клубов? Не трогать. — мальчик прикладывает палец к губам юноши, подмигивает и блядски улыбается. — Я все еще помню, как ты заставил меня отсасывать тебе, не используя рук. Сегодня твоя очередь. Он изящно поднимается с колен брата, не давая тому и слова вставить, и отходит к тумбочке за телефоном, чтобы включить музыку. Комнату наполняет медленная томная мелодия с приятными легкими басами. Чимин двигается плавно и бесшумно, походкой от бедра выходит в центр комнаты, останавливается в трех метрах от Чона и опускается, разводя колени на первый громкий бас. Он осторожными движениями оглаживает свои бедра, подцепляет сетку колготок, шлепая ей о мягкую кожу, и медленно ложится на спину, прогибаясь в спине и делая телом волну. Чимин проводит пальчиками от своих губ по груди до линии таза, не прерывает зрительного контакта с закованным братом, ласкает себя и гладит, сводя и разводя колени, после падая на них и ложась уже грудью на пол. Мальчик сводит ноги вместе, поднимает бедра, и тогда, тогда, рубашка задирается достаточно для того, чтобы Чон увидел это. На Чимине кружевные женские черные трусики, плотно обхватывающие упругие ягодицы. Чонгук готов умереть в эту же секунду. — Блять, малыш. Его голос хриплый от возбуждения, а руки за спиной уже трясутся от желания прикоснуться к телу перед ним. Чимин разъезжается в поперечный шпагат, и старший не может избавиться от мысли о том, сможет ли он трахать его, когда он будет стоять на руках или локтях, держа ноги разведенными, как сейчас. Мальчик поднимается, подходит ближе и снова падает на колени спиной к брату, прогибается, наклоняется, и Чон снова видит эту потрясающую задницу в черных трусиках и сетчатых колготках, но не имеет возможности прикоснуться. — Это слишком жестоко… — Разве? — младший все так же плавно встает, оглаживая свои бедра и задевая рукой ягодицы, двигается точно в такт. — Мне кажется, в самый раз. Он садится на чоновы колени, изгибается, трется задницей о твердый стояк, от чего юноша рычит и дергает руками, тянется к красным губам, но Чимин отстраняется. — Неужели, ты не хочешь меня поцеловать? Если поцелуешь, я объезжу тебя, давай, милый, постарайся. Чонгук тянется вперед, упирается скованными запястьями в спинку стула, цепь до предела натягивает, но Чимин лишь уклоняется и смеется. Поднимается с крепких бедер, отходит и тянет сладким голосом. — А я думал, ты хочешь трахнуть меня, как жаль. Значит, справлюсь сам. Он становится к Чону спиной, медленно ступает к шкафу, по пути стягивая с себя рубашку, открывая обзор на острые лопатки, талию, ямочки на пояснице и черный пояс от колготок, которые старший готов порвать вместе с кружевами на ягодицах. Чимин возвращается в центр, снова садится на колени, и в его руках Чонгук видит длинный черный вибратор и пульт управления. — Откуда у тебя..? — Ты иногда бываешь так занят, сладкий, что я решил купить эту штучку. Неплохая идея, верно? — голос мальчика все такой же приторный, как и он сам. — Ох, кажется, у меня нет лубриканта. Ну, ничего страшного, справимся и без него. Когда Чимин начинает вбирать игрушку в рот, старший кончается как человек. Он смотрит на пухлые алые губы, обхватывающие довольно толстый ствол, и думает только о том, как сильно он хочет эти губы на своем члене, который упирается в ширинку джинсов, и это возбуждение уже настолько болезненное, что он готов лезть на стену. Юноша продолжает вылизывать фаллос, делая это с таким энтузиазмом, будто лижет любимую конфету. Наконец, он отрывается, и от его губ к головке искусственного члена тянется тонкая ниточка слюны. — Как думаешь, сладкий, он войдет в меня без растяжки? — Чон переводит задумчивый взгляд с вибратора на брата и обратно. — Раньше ты часто брал меня, сладкий, думаю, моя дырочка уже достаточно растраханна для этого. Жаль, что больше мое тело тебе неинтересно. — Чимин… — Чонгук едва может дышать, что уж говорить о связанных предложениях. У него в глазах искры, в паху тянет до рези, а все тело ноет, требует к младшему прикоснуться, притянуть его за волосы к себе, выпороть до такой степени, чтобы лежать не мог, трахнуть грубо, так, чтобы слезы из глаз и мольбы прекратить. — Ты что-то хочешь сказать, милый? Ты ведь уже отказался меня трахнуть, так не мешай мне, пожалуйста, самому этим заниматься. Чимин ложится грудью на пол, поворачивается к брату задницей, давая любоваться тем, как игрушка медленно погружается в горячее нутро. Он начинает вводить головку и стонет, стоит ей войти всего на миллиметр. Все то время, что мальчик вводит в себя вибратор, он стонет, иногда срывается на тонкий скулеж, его бедра подрагивают от напряжения, а колени разъезжаются в стороны. Наконец, когда фаллос оказывается полностью погружен в маленькую дырочку, он берется за пульт управления и стонет тонким жалобным голосом. — Ох, милый, этот член так хорош, но мне так не хватает твоего ствола. Я так хочу, чтобы ты заполнил мою дырочку собой. Мне недостаточно таких игрушек, мне нужен твой член, милый, ну почему ты не хочешь трахнуть свою сучку? Мальчик настраивает минимальную скорость на вибраторе и высоко стонет от вибраций внутри, что проходят сквозь нежные стенки и отдаются теплом в паху. С аккуратного чиминового члена капают капли спермы, пачкая кружева трусиков, но ему все равно. Он повышает скорость до средней и стонет еще громче, выпячивая зад и виляя им из стороны в сторону. Чонгук смотрит на это, рычит, приказывает отпустить его, но младший будто не слышит, он повышает скорость вибраций до максимального, берет высокую ноту и заводит руки за спину, кладет руки на ягодицы, улучшая обзор на маленькую дырочку, обхватывающую черный ствол. Чимин оттягивает сетку колготок, шлепает ей по нежной коже бедер до красных следов и стонет все громче и громче. — Милый… Я… Сейчас… — с громким криком Чимин кончает на торс, пачкая колготки и белье. Он обессиленно опускается на пол, пытаясь отдышаться, выключает вибратор и дрожащими руками вынимает его из себя. — Развяжи меня. Сейчас же. — Чонгук уже не просит, приказывает. Такое ощущение, что если он не кончит в ближайшее время, то умрет от спермотоксикоза. Младший устроил хорошее выступление, после которого, Чонгук сам себе это обещает, он не сможет встать еще несколько дней. — Развязать? — на дрожащих ногах юноша подходит к своему парню, наклоняется, целует его в губы, сразу получая ответ и прокушенную губу. — Кажется, сначала я должен сделать это. Кончай, сладкий. — он давит рукой на бугорок на джинсах старшего, и тот почти теряет сознание от силы накрывшего его оргазма, перед глазами белая пелена, а вокруг звенящая тишина, единственное, что Чонгук сейчас чувствует — до боли сильное удовольствие. — Ты хоть понимаешь, что я сделаю с твоей задницей после такого? — спрашивает Чон, уже немного придя в себя. Чимин сидит у него на коленях и гладит ладошкой по щеке. На нем все еще кружевные трусики, сетчатые колготки и стрипы. — А кто сказал, что я против? — мальчик плутовато улыбается и расстегивает замок наручников.