Arrest me

Чонгук задолбался. Его начальник снова как с цепи сорвался и каждый день заваливает своих подчиненных работой, из-за чего им приходится сидеть в участке до полуночи, если не дольше. И если у остальных еще были дни, когда они уходили вовремя, то Чон стабильно каждый день сидел на работе до ночи. Хосок как-то пошутил про то, что босс так сильно его недолюбливает из-за того, что он похож на любовника его бывшей, и сейчас в это верилось все сильнее. К завалам на работе прибавлялись плохая, несмотря на начало апреля, погода и отсутствие Чимина. Последнее было, пожалуй, самой главной неприятностью из списка, потому что без Чимина не было ни теплых объятий под одним пледом, ни долгих вечерних прогулок, ни трепетных и нежных поцелуев, ни уюта в кажущейся теперь пустой и безжизненной квартире. Без брата Гук если и успевал, то питался одними полуфабрикатами и фастфудом или заказывал на дом пиццу или китайскую лапшу. Вообще, младшего очень не хватало, но родители, внезапно соскучившиеся по своему младшему сыну, чуть ли не вынудили его отпустить своего бойфренда на пару недель в Пусан. С его отъезда прошло уже одиннадцать дней, и Чимин звонил почти каждый час, но этого все равно было недостаточно. Чонгук скучал по прикосновениям маленьких ладошек, по солнечной улыбке и глазам, которые при ней превращаются в щелочки. Помня о последствиях своей командировки в прошлом месяце, Чон заранее сказал юноше о том, что если тот вернется похудевшим хоть на килограмм, его заднице и члену будет плохо. Он до сих пор со злостью вспоминает то, как заново откармливал брата в прошлый раз после того, как тот истощал до такой степени, что кости почти что протыкали тонкую кожу. Поэтому теперь Чимин каждый вечер докладывал, что съел за день и сколько он весит. Сегодня у Чонгука выходной, и они в кои-то веки решили поговорить по Скайпу. Старший долго настраивал камеру, убирался в квартире, чтобы парень не подумал, что он тут без него загибается, хотя так, на самом деле, и было. Чимин уже с самого утра писал о том, как он ждет этого звонка, и как он хочет, наконец, Чона не только услышать, но и увидеть. — Хён! — младший едва не визжит от радости, когда видит на экране лицо своего бойфренда. — Я так скучал по тебе! — Я по тебе тоже, Чиминни. — Чонгук не сдерживает улыбку при виде искрящегося от счастья младшего. — Без тебя мне теперь даже домой неохота возвращаться. Тут так одиноко. — Осталось всего три дня, и я снова буду дома, хён. Придется немного потерпеть. - Чимин мило хихикает и влюбленно смотрит на брата, сдерживая желание провести пальцами по экрану монитора, будто по щеке Чона. — Мама с папой передают привет. — Им того же. Что ты сегодня кушал? — задает уже привычный вопрос парень, а Чимин немного меняется в лице, поджимает губы на мгновение и старается улыбнуться. — Х-хён, понимаешь, мы с Уджином сегодня весь день проторчали за городом у озера, ну, а там же еды негде купить… — То есть, ты хочешь сказать, что целый день ничего не ел? — Гук недовольно хмурится и складывает руки на груди. — Чимин, мы ведь это уже обсуждали. Тебе надо кушать, у тебя и так недобор в весе, а так ты только усугубляешь положение. — Ничего я не усугубляю! Я каждый день ем за двоих, мне нужна передышка. Я не могу есть так много. — юноша недовольно поджимает губы, ему никогда не нравилась тема еды и его веса, потому что даже спустя столько времени, комплексы никуда не делись. — Давай сменим тему. Как твоя работа? Тот старый мудак все также придирается? — Все также, милый. Но его уже начинает отпускать, думаю, скоро начну приходить хотя бы в одиннадцать. И не ругайся. — Чонгук, конечно, был рад, что младший за него волновался, но ругательства — отнюдь не то, что должно вырываться из этого прекрасного ротика. — Как там родители? — Смотрят какой-то фильм. — Чон кивнул голову на стену, за которой располагалась родительская спальня. — У меня такое ощущение, будто ты подговорил маму, и теперь она закармливает всем подряд. Я так точно потолстею и перестану тебе нравиться. — Не говори глупостей, ты никогда не перестанешь мне нравится. — Даже если я стану толстым и некрасивым? — Ты не станешь толстым и некрасивым, Чимин. — старший устало закатывает глаза, сколько бы он не пытался выбить из головы брата этот бред, тот все равно часто накручивал себя из-за своей внешности. — Ты буквально самый красивый человек, которого я знаю, прекрати это. — Самый красивый? Ты уверен, хён? — Чимин как-то странно улыбнулся, и старшему уже тогда стоило почувствовать что-то неладное, но он лишь продолжил смотреть. — Мне кажется, моя задница уже не такая упругая, как была раньше. Чонгук завороженно смотрит на то, как его брат поворачивается к нему спиной, упирается коленями в сидение и максимально их разводит, руками придерживается за спинку стула и максимально подается округлыми бедрами вперед, ближе к камере. Парень чувствует непреодолимое желание потрогать манящие половинки и искренне жалеет, что еще не придумали технологии, чтоб сквозь экран можно было просунуть руку. Чимин поворачивает голову, игриво смотрит из-за плеча, виляет бедрами и радуется, что останется безнаказанным за такие издевательства над своим бойфрендом. —Ну, так как ты думаешь, хён? Они все такие же упругие, как раньше? Я могу шлепнуть себя, чтобы ты оценил. Звук от удара маленькой ладошки о красивую ягодицу получается не таким звонким и хлестким, как обычно из-за ткани спортивных штанов и маленькой, в сравнении с чонгуковой, силой, но Чон снова сглатывает, когда видит, как его самый любимый зад немного трясется от шлепка. Чимин все так же сладко и пошло улыбается, наблюдая за замершим братом, у которого уже виднеется небольшой стояк, выпирающий из-под ткани домашних шорт. — Чимин. — голос старшего хриплый, как от долгого молчания. — Ты ведь помнишь главное правило? — Ты имеешь в виду, что я не должен ничего в себя вставлять без тебя? Конечно, я помню. И, уверен, сейчас я очень узкий. Во мне так давно ничего не было, это даже грустно. — Ты без члена и нескольких дней провести не можешь? Как же я тебя развратил, малыш. Я уже и забыл, как сильно ты любишь быть заполненным. Чонгук принимает правила их новой игры, опускает ладонь на свой пах, расстегивает молнию и сжимает полувставший член через трусы. — Раздевайся. — Как прикажете, офицер. Младший, не разворачиваясь, стягивает с себя штаны и белье до колен, опирается грудью на спинку стула, заводит руки назад и раздвигает ягодицы и открывает обзор на маленькую сжимающуюся дырочку. — Вау, ты действительно не нарушил правило, я удивлен. Переворачивайся, малыш, я хочу видеть твое затраханное личико. Чимин снова послушно выполняет приказ, садится полулежа на стул и максимально разводит ноги в стороны. Теперь Чонгук видит не только анус, но и возбужденный аккуратный член брата. Тот смотрит из-под ресниц, губы постоянно облизывает и пальчиками себя по бедрам гладит, но к члену без разрешения не притрагивается. — Оближи свои пальчики, я хочу посмотреть, как ты работаешь ртом. Мальчик подносит два пальца к губам, немного прикрывает глаза, проводит по фалангам языком, медленно вбирает их в рот и начинает посасывать. Чон смотрит с каким удовольствием его парень облизывает свои маленькие пальчики, с каким увлечением сосет их, и как спустя время в уголках его рта появляется слюна. — Сосешь так, будто это мой член. — он оттягивает резинку белья так, чтобы возбужденный орган шлепнулся о живот, и сильно сжимает его в ладони. Чимин в этот момент отвлекается, вынимает пальцы изо рта и смотрит только на большой член по ту сторону экрана. — Поверьте, офицер, ваш член я люблю намного больше. — Я не разрешал тебе останавливаться. Закрой рот и соси. Чонгук в ленивом темпе водит рукой по стволу, иногда сжимает головку и представляет, как уже через несколько дней его брат также, как сейчас сосет свои пальцы, будет сосать его член. Представляет красные пухлые губы, обхватывающие горячую плоть, свою руку в рыжих волосах, слезы на красивом лице, когда он перейдет грань и будет трахать его слишком грубо. — Трахни себя пальцами, малыш, но не смей дрочить. Ты должен кончить без рук. Чимин с пошлым хлюпом вынимает пальцы изо рта и подносит к маленькому колечку мышц, водит вокруг и осторожно надавливает одним пальцем на вход, всхлипывая. Первый палец входит сложно и туго, но не так, как в самый первый раз. Юноша останавливается и пытается отдышаться, смаргивая слезы в уголках глаз. На экране он видит возбужденного парня, внимательно наблюдающего за его действиями, и это служит неплохой мотивацией, чтобы продолжить. Он медленно вводит второй на одну фалангу и судорожно выдыхает. — Я и не думал, что когда-нибудь увижу, как тебе тяжело ввести всего два пальца. А обычно ты так легко насаживаешься на мой член. Даже представить не могу, какой ты узкий сейчас. — Чон ухмыляется, когда видит напряженного бойфренда, что старательно пытается растягивать себя. — Но тебе надо быть быстрее, малыш, я не люблю ждать. Чимин судорожно кивает и, хныкая, продолжать погружать в себя маленькие пальчики. За вторым входит третий, и потом он начинает медленно шевелить ими внутри себя, гладить бархатные стенки, пытается найти простату, но лишь разочарованно стонет, когда проваливается в этом. Он все быстрее начинает вводить и выводить пальчики из своей задницы, тянет руку к своему члену, но вовремя вспоминает приказ старшего, забирается ладошкой под футболку и ласкает соски. — Офицер, я… Я не достаю до простаты, офицер. Мне нужен ваш член, пожалуйста… — Чёрт, малыш… — Чонгук начинает быстрее водить по своему стволу, глядя, как его мальчик стонет, пытаясь протолкнуть короткие пальчики как можно дальше. — Офицер, у вас стоит.? Я хочу отсосать вам, офицер… Хочу, чтобы вы меня трахнули… Хочу ваш большой член, который распирал бы меня… К концу Чимин срывается на бессвязный лепет, всхлипывает и громко стонет, продолжая двигать пальцами в маленькой дырочке. Чонгук рычит, смотрит на своего мальчика, затраханного, плачущего, изнывающего от желания кончить. Младший в очередной раз хныкает, прежде чем слышит приглушенный женский голос. — Чиминни? Все в порядке? Юноша замирает, даже обернуться боится на пока еще закрытую дверь, тяжело сглатывает и молится всем богам, чтобы мама не зашла. Брат по ту сторону экрана тоже водить рукой по члену перестает, одними губами шепчет: «Продолжай», и смотрит так, что Чон не может ослушаться. Продолжает медленно скользить пальцами в растянутом заднем проходе и, прочистив горло, отвечает: — Д-да, омма, не волнуйся, все хорошо. — Точно? Что там за звуки? — Я смотрю кино. — Ладно, милый, если что мы в соседней комнате. Чимин слышит удаляющиеся шаги и облегченно выдыхает. — Ну и как тебе ощущения? Нравится трахать себя, когда за стенкой родители? — парень сдавленно стонет. — Конечно, нравится. Ты же такая шлюха, что тебе просто не может не понравиться риск быть пойманным с пальцами в твоей прекрасной заднице. Я прав? Мальчик быстро кивает головой, хнычет и чувствует подступающий оргазм, он быстрее двигает пальчиками и прикусывает пухлую губу, чтобы не вскрикнуть, когда изливается на футболку. Чонгук смотрит на пятно белой спермы, на дрожащие бедра, и так и оставшиеся в дырочке пальцы, стонет и кончает в свой кулак. Чимин смотрит на старшего устало и восхищенно. Он когда-то хотел попробовать виртуальный секс, но никогда не думал, что это действительно произойдет. — Офи… Хён, это было… вау. — Через несколько дней это будет лучше вау, родной. — старший также устало улыбается и чувствует накатывающую дремоту. — А теперь иди спать, уже поздно. — Хорошо, хён, спокойной ночи, люблю тебя. Чимин выключает камеру, а Чон откидывается на спинку стула. Ему очень не хватает бойфренда, но до их встречи всего три дня, и теперь он точно сможет их пережить. В день приезда он встречает брата с цветами, его любимыми булочками и долгими ленивыми поцелуями.