Arrest me

— Чимин, беги. Чон собирался зайти в полицейский участок в тот момент, когда у дверей его остановил Намджун. Чонгук в очередной раз задерживался на работе, и младший уверен, что за день тот съел только какой-нибудь фаст-фуд, который ему принес кто-то из коллег. Поэтому он решил, что весьма неплохим решением будет принести брату перекусить кимчи и кимбап, но вот сейчас двери ему загораживает чонгуков напарник, выглядящий крайне усталым и задолбавшимся. — Почему..? — Чимин пытается выглянуть из-за плеча мужчины, но проваливается сразу же, явно уступая в росте. — Хосок и Тэхён сговорились и теперь выпытывают у твоего брата твой номер. — Но зачем? — Чиминни! Юноша слышит оглушительный крик, прежде чем Намджун перед ним пошатывается из-за навалившегося на него веса. Из-за его широкой спины высовывается Хосок, хватает мальчишку за руку и тащит в помещение, где их уже ждет Тэхен с маниакальной улыбкой и хмурый Чонгук. — Чиминни, лапушка, у нас с Тэ есть к тебе две просьбы. Просьбочки. Ничего серьезного. — Да, Чимин-а, ты же не откажешься помочь своим хёнам? Дело в том… — Уйдите от него. Чимин чувствует, как сильная рука обвивает его талию, и в следующую секунду он впечатывается спиной в мощную грудь, а на его макушку опускается подбородок старшего. — Ты чего здесь? Парень поворачивается в родных объятиях, улыбается только увидев лицо своего бойфренда и протягивает ему сумку с контейнерами с едой. — Я подумал, что ты почти не ел днем, и решил принести тебе перекусить. — Спасибо. — Чон наклоняется и целует своего мальчика в щеку, от чего тот тут же смущается, ведь на них сейчас глазеют три лишние пары глаз. — Я тоже хочу парня, который будет приносить мне еду на работу. — немного с завистью тянет Тэхен, и Чимин краснеет еще сильнее. — Кстати об этом. Наша просьба… — Чиминни, можешь познакомить нас кое с кем из своих друзей? Младший разворачивается обратно к офицерам и удивленно смотрит на них. — Это с кем? — Помнишь, на мой день рождения… — начинает было Хосок, но его тут же прерывает напарник. — Свет моих очей, самый прекрасный в этом мире… — Да погоди ты. — шикает на него Чон и продолжает свою историю. — В общем, в клубе на мой день рождения мы с тобой встретились у барной стойки, верно? И там еще был твой друг, бармен вроде. Я не очень хорошо помню ту ночь, но после я снова был в том клубе, и твой друг мне очень приглянулся. — Ты о Юнги-хёне? — мальчик переводит взгляд на Кима. — А ты, наверное, хотел спросить про Богом-хёна? — Да! Богом — самый прекрасный человек в мире, ты же можешь познакомить нас, Чимин-а? — Самый прекрасный человек в мире — Чимин, Тэ. — хмурится Чонгук, но юноша спешит его прервать до того, как тот успеет смутить его еще больше. — У Богом-хёна очень забитый график, и в нем довольно сложно найти хоть несколько свободных минут, а сейчас у него начались съемки в дораме, так что в ближайшее время я вряд ли смогу вас познакомить. — Тэ сразу поникает и опускает глаза в пол. — Но я могу попытаться, когда у него будет свободное время, не расстраивайся, хён. — А что насчет меня и того милого бармена? — У Юнги-хёна тяжелый характер, и он не очень любит новые знакомства и общаться с людьми, но, думаю, можно попробовать. — Спасибо, Чиминни! Ты такой замечательный! — на лице Хосока расцвела улыбка и он потянулся обнять парня, но Чонгук, только заметив это, не убирая руки с чиминовой талии, развернулся и, забрав сумку и пиджак, двинулся на выход, таща бойфренда за собой. — До встречи, парни, я уверен, Чимин сможет вам помочь, но позже. Младший смотрит на брата, что быстрым шагом идет к машине, и улыбается, замечая, как тот проводит языком по внутренней стороне щеки. Они садятся в автомобиль, Гук кладет ладонь на чужое бедро и только тогда расслабляется. — Ты ревновал, хён? — осторожно начинает Чимин. — Я видел, что ты был раздражен, да и держал меня как-то слишком крепко. Они же просто попросили меня о помощи с парнями, которые им понравились, Гукки. — старший все также молчит и внимательно смотрит на дорогу. — Я им не интересен, ну чего ты?  — Я не люблю, когда на тебя пялятся. — тихо и на удивление спокойно отвечает Чон, поглаживая ножку через ткань брюк. — Мне сразу хочется тебя приковать к себе и никогда не отпускать. — Я люблю тебя, хён, только тебя. Помни об этом. — Чимин приподнимается, тянется через подлокотник и бегло целует своего парня в губы, переплетая пальцы рук. — Как ты смотришь на то, чтобы поехать сейчас в кино, взять билеты на последний ряд и весь фильм целоваться, не запомнив абсолютно ничего из сюжета? — Звучит заманчиво. — Чонгук улыбается, смотрит на своего мальчика и ужасно хочет поцеловать его. — Предлагаю выбрать ужастик, чтобы весь фильм ты жался ко мне из-за страха, и, в конце концов, оказался у меня на коленях, обнимая мою шею своими маленькими ручками. — Зависит от того, как вы будете себя вести, господин Чон. Они все-таки выбирают ужастик, но к концу фильма Чимин оказывается не на коленях Чонгука, а между ними.

***

На следующей неделе после просьбы Хосока Чимин решается съездить к Юнги. Он, на самом деле, не уверен, что что-то получится, ведь старший и правда тяжело сходится с новыми людьми, но попробовать стоит. Мин открывает почти сразу же, пропускает друга в квартиру и уходит на кухню ставить чайник. Чон не имеет ни малейшего понятия, с чего начать разговор. Судя по тому, что ему рассказал Хосок, они с Юнги успели пообщаться, и последний даже улыбался и смеялся над его шутками. Чимин очень хорошо знает своего друга, как и то, что он не смеется над шутками едва знакомых людей. Для того, чтобы Юнги шутил и смеялся с первым встречным, он должен быть либо пьяным, либо заинтересованным. На рабочем месте старшему пить запрещено, в этом Чон тоже уверен. А из этого следует… — Юнги-хён, у меня есть к тебе предложение. — мужчина ставит перед ним кружку горячего чая и вопросительно смотрит. — Ты помнишь Хосок-хёна? Чон Хосока? — Имя знакомое, но так сразу не вспомню. Кто это? — он садится на стул напротив, делает глоток и прикрывает глаза. Конечно, Юнги помнит. Как такого забыть? — Вы пересекались в клубе. Хён говорил, что ты смеялся над его шутками. — Очень расплывчато, Чимин-и. Я мог смеяться над шутками многих людей. — Это не так, хён, ты даже с моих шуток редко смеешься. — юноша дует губы и смотрит на равнодушного друга, который уже наверняка понял, о ком идет речь и сейчас просто притворяется. — Я уверен, ты знаешь, о ком я. — Даже если и знаю, что дальше? — Юнги устало трет переносицу. Он уже который день спит по два часа в сутки, голова уже плохо соображает, а Хосок, который в половине мыслей, явно не улучшает продуктивность работы мозга. — Я подумал, что он тебе понравился, и, если ты хочешь, я могу организовать вам свидание. — Чимин-и, ты ведь знаешь, что я не ищу отношений, а тем более секса на одну ночь. Без обид, но я не уверен в твоем друге и его намерениях. — он уже видит, как младший спешит возразить, и продолжает. — Не пойми меня неправильно, Хосок хороший человек и интересный собеседник, но я не думаю, что это хорошая идея, Чим. — Хосок-хён никогда бы не стал тобой пользоваться, ты что? Он очень добрый, и ты ему точно нравишься, хён. — юноша жалобно смотрит на своего друга, но тот лишь отводит глаза в сторону. — Может, хотя бы одно свидание? — Я не знаю, Чимин. Я еще не готов встретиться с ним наедине, извини. — Ладно. Ничего страшного, хён, я все понимаю. Ничего Чимин не понимает. В чем смысл? Юнги нравится Хосоку, Хосок нравится Юнги, они ведь могут хотя бы попробовать. Сходить на несколько свиданий, узнать друг друга получше и уже после этого решать: быть им вместе или нет. Он не понимает, чего боится Мин, у Хосока же вся душа нараспашку, его прочесть — раз плюнуть, тем более, для Юнги. Но Чимин не пытается больше говорить с другом об этом, и до конца дня они смотрят сериалы, разговаривают о том, у кого как прошла неделя. Чон уходит от старшего в девять, когда за окном начинает темнеть, а брат присылает сообщение о том, что уже дома и ждет его. Он выходит из подъезда и коварно улыбается. — Не готов встретиться наедине, значит… Ну, ладно. — он достает из кармана телефон и пока идет к остановке, набирает Хосока. — Алло, хён? Чимин говорит Чону о встрече с Юнги в пятницу, но предупреждает, что Мин еще не готов к настоящему свиданию и предупреждает, что на эту встречу также пойдет он сам и Чонгук. Чон-старший еще даже и не подозревает, какой сюрприз ему сделал бойфренд, и как резко планы на пятницу в виде пикника в парке сменились походом к лучшему другу младшего.

***

Чимин еще раз внимательно оглядывает себя, Хосока и Чонгука, поправляет брату челку и, набравшись смелости, нажимает на звонок. Они ждут пару минут, прежде чем из-за двери появляется заспанный взлохмаченный Юнги. Он ничего не понимающим взглядом обводит небольшую компанию на своем пороге, задерживается сначала на улыбающегося Чимина, потом смотрит на незнакомого высоко парня за его спиной и только потом видит в третьем человеке Хосока. Сон снимает как рукой, на его место приходят злость, удивление и смущение. — Какого хера.? — голос ото сна еще более хриплый, чем обычно, и Мин даже сам едва не вздрагивает, когда слышит его. — Привет, Юнги-хён, а мы хотели сделать тебе сюрприз. — Чимин солнечно улыбается и первым заходит в квартиру, остальные следуют за ним мимо ошарашенного такой наглостью Юнги. — Черт с вами, проходите в гостиную, Чимин поставь чайник, я переоденусь и приду. Офицеры, как и было сказано проходят в гостиную, Чимин идет на кухню, а Мин весь путь до своей комнаты буквально чувствует, как на его ноги и задницу очень нагло пялятся. Он надевает домашние штаны, меняет футболку для сна на обычную и идет на кухню, чтобы поговорить с лучшим другом. Тот уже отнес в гостиную кружки и теперь только дожидался, когда вода в чайнике скипит, чтобы можно было налить чай. — Скажи мне, дорогой мой Чимин-и, какое из слов «я еще не готов» тебе было непонятно? Я могу объяснить тебе, если ты не понимаешь. — старший тянет друга на себя за воротник его худи и шипит, словно змея. — Ты сказал, что не готов встретиться с ним наедине, хён, так вот я и сделал так, чтобы вы были не наедине. — Чон вырывается из рук Юнги и подходит к закипевшему чайнику. — Я хотел сделать как лучше, хён. Просто расслабься. Считай, что это обычные дружеские посиделки со мной, Хоби-хёном и Гукки. — Я бы мог тебя ударить за такое, но потом меня может ударить твоя мускулистая свинья, и я отправлюсь в больницу. — Гукки — не мускулистая свинья, хён! Он просто в хорошей физической форме. И ты бы все равно меня не ударил, ты же любишь меня. — юноша улыбается, когда чувствует тычок под ребра и видит чуть покрасневшие щеки друга, Юнги-хён, на самом деле, такой нежный и любящий, пусть и скрывает это. — Заткнись. В гостиной тем временем Чонгук и Хосок внимательно оглядывают интерьер помещения, поражаются чистоте квартиры и тихо переговариваются на разные темы. — Что-то я волнуюсь. — старший оттягивает воротник рубашки, прячет лицо в ладонях, потирая глаза. — Все кажется каким-то сном или моей фантазией. Буквально пару минут назад я видел голые ноги моего краша, а сейчас он за стенкой готовит мне чай. — Перестань, хён, все нормально будет. Мы с Чимином через полчаса или час свалим, и вы останетесь наедине. — Да уж, нормально. Смотри, что мне Давон в джинсы подложила. — Чон тянется к карману и выуживает из него небольшую баночку с непонятным названием на этикетке. — Это афродизиак. На несколько секунд в комнате царит молчание, прежде чем Чонгук нарушает его своим смехом.  — Афродизиак? Серьезно? Я и не знал, что у тебя есть проблемы с этим, хён. — но он видит, как зло и обиженно на него смотрит друг, поэтому спешит успокоиться. — Но ладно, я уже говорил, что твоя сестра классная? — Она всунула это мне и сказала, что я могу добавить это себе или тому мальчику, к которому я иду, если не смогу произвести на него впечатление. — Хосок хмурится, передразнивая старшую сестру. — Как будто я когда-нибудь не производил впечатления. — Производил, хён, но оно не всегда было хорошим. — старший бьет его кулаком в плечо. — Шучу-шучу. Хён, а в каком виде этот твой афродизиак, в таблетках? — А что у тебя проблемы в этом плане? — передразнивает его Чон, но Гук лишь ухмыляется. — Нет, в этом плане у нас с Чиминни проблем точно нет. — Чонгук пошло улыбается, а его друг закатывает глаза. — Просто интересно. — Ну, давай посмотрим. — парень пытается открыть крышку препарата, но после нескольких попыток проваливается. — Не поддается. — Дай, я попробую. — юноша тянется за баночкой, но друг уводит руку с ней в сторону и продолжает свои усердные попытки. — Ты уверен, что это хорошо… В этот момент, крышка, наконец, снимается, но происходит это так резко, что добрая половина таблеток оказывается на полу и на столе. Офицеры испуганно переглядываются и начинают быстро собирать белые пилюли, но никто из них не замечает одной таблетки, попавшей в кружку. — Чонгук, идиот, это ты виноват, надо было тебе смотреть на эти таблетки. — бурчит недовольно Хосок, сам Чонгук давится воздухом. — Я виноват? Это у тебя руки не из того места растут, что ты даже банку открыть не можешь. — начавшийся спор прерывает появление в комнате еще двух парней с чайниками. — А вот и чай! — счастливо улыбается Чимин, а за ним плетется хмурый Юнги. Они наливают в кружки заварку и кипяток, после чего младший юркает под бок брата, что сразу же кладет руку на его талию, а Мину не остается ничего другого, кроме как сесть рядом с Хосоком. Первые полчаса проходят нормально, неловкость со временем заменяется хосоковыми шутками, рассказами офицеров про особо буйных задержанных, историями Юнги про некоторых звезд, что покупали у него песни и общим смехом. Чимин даже забывает, что изначально они с братом должны были уйти, чтобы не мешать парочке, и с интересом слушает друзей, в то время как его парень подозрительно затихает. Чонгук чувствует легкое головокружение, перед глазами у него все плывет, а во рту пересыхает несмотря на выпитый чай. Он смотрит на восторженного Хосока, на его краша, невысокого тонкокостного парня чуть старше их с узким разрезом глаз и, наконец, на своего бойфренда, который внимательно слушает старших, звонко смеется и его самого будто не замечает. Парень чувствует злость в груди и приятную тяжесть в паху. Он сильнее прижимает брата к себе, старается успокоиться, но возбуждение уже накрывает с головой. Чонгук не любит не только то, что другие смотрят на Чимина. Он не любит, когда Чимин смотрит на других. — Мы скоро. — хрипит Чон, вставая из-за стола и утягивая своего парня следом. — Мне показалось, или у Чонгука был стояк? — тихо спрашивает Хосок, когда дверь за парочкой закрывается. Чон прижимает младшего к стене, сильно сжимает его запястья и вжимается бедрами в мягкие ягодицы, тяжело дышит. — Г-гукки, ты что делаешь? — Чимин вздрагивает, пытается отстраниться, но брат напирает только сильнее, и он лишь тихо стонет, когда тот всасывает мочку уха, играется с длинной сережкой и трется стояком об упругий зад. — Заткнись. — переходит губами на шею, кусает нежную кожу почти до крови, наслаждается тихим вскриком, руки перемещает на талию. — Что я говорил тебе по поводу взглядов на других, а? — Я… Не понимаю, о чем ты… — мальчик тяжело сглатывает, жмурится, старается не обращать внимание на боль в шее. — Не понимаешь? Я объясню. — Чонгук отстраняется, но лишь для того, чтобы в следующую секунду с размаху шлепнуть своего бойфренда по заду. Чимин приглушенно стонет, а старшему голову сносит от его голоса, стонов, от почти болезненного возбуждения. — Ты принадлежишь только мне, запомни уже. Даже смотреть на других не смей. — Но, Гукки, я ведь не… — Зови меня господином, шлюха. Я покажу тебе, кому ты принадлежишь. Чон не дает ему вставить ни слова, снова грубо кусает шею, оставляя метки, стягивает с бедер узкие джинсы вместе с бельем, заставляет младшего всхлипнуть от боли и просовывает руку между ним и стеной, сжимая в ладони полувставший член. — Отлично, ты уже твердый. Тебя так легко завести. Чимин закусывает губу, он никогда не говорил брату, как сильно его возбуждает любая грубость по отношению к нему, но тот, кажется, и сам это знал. Старший отпускает его член, и он уже успевает расслабиться, но тот берет его ногу под коленкой и поднимает вверх, растягивая его в провесной шпагат. — Тебе удобно? Хотя, какая разница, верно? Тебе должно быть все равно, как именно я тебя трахаю, главное, чтобы я это делал. — Чонгук расстегивает свои брюки, приспускает трусы и упирается членом в маленькую дырочку. — Может, мне войти в тебя без растяжки? — Что.? Нет… Нет, мы же… уже несколько дней не… — у Чимина слезы в глазах, губы дрожат, и голова почти не соображает. Возбуждение затуманивает разум, не дает сосредоточиться на чем-то одном. — Ну и что? Тебе же главное получить член в свою задницу, какая разница, как. — Нет, пожалуйста… Ты… Вы меня порвете… Не надо, пожалуйста… — страх опасно граничит с возбуждением, мальчик не знает точно, хочет он этого или нет. — Попроси получше, и я подумаю. — Чонгук ухмыляется, чувствует дрожь тонкого тела под собой, видит красное заплаканное личико и испытывает от этого непередаваемое удовольствие. — Господин, пожалуйста, умоляю вас, растяните меня… Я… Я не выдержу вашего члена без этого… — Для первого раза сойдет, но тебе надо будет много тренироваться. Чон сразу же вводит в анус три пальца, и младший почти кричит. Ему больно, но вместе с тем и приятно, брат нежно целует в шею и плечи, в то время как его пальцы быстро двигаются в заднем проходе. Чимин быстро приспосабливается к чужим фалангам в заднице и уже через минуту начинает подмахивать и тонко стонать. — Что и требовалось доказать. Шлюха. Старший в очередной раз шлепает по мягкой ягодице, наслаждается звоном, вынимает из брата пальцы и резко входит. Мальчишка громко стонет и тут же зажимает себе рот рукой. Толчки грубые и резкие, сразу попадают по простате, и он с трудом сдерживает стоны, до того, как Чон не замирает, почти полностью выйдя из тела любовника. — Не смей сдерживаться. — он делает несколько толчков, но юноша все также молчит. — Я сказал тебе стонать. — он сильно вгоняет член прямо в простату, и комнату тут же заполняет протяжный стон. — Вот так. Стони, шлюшка. Чонгук продолжает вбиваться в мальчишечье тело, упивается высокими стонами, целует шею и плечи, мнёт в ладонях ягодицы. Чимин цепляется пальцами за стену, едва стоит на дрожащих ногах, стонет, размазывает по лицу слезы и скулит, совсем забывает про лучшего друга в соседней комнате. Ему плевать на то, кем он будет в его глазах после всего этого, сейчас ему важен только большой член так приятно распирающий его изнутри и трахающий его именно так, как надо. Чимин готов кончить в тот момент, когда основание его члена сжимает грубая ладонь. — Я дам тебе кончить, только если пойму, что ты усвоил урок. Кому ты принадлежишь? — Вам… Мой господин, я принадлежу только вам. — на ногах младшего удерживает только его парень, без рук и поддержки которого он бы уже давно рухнул на пол без сил. — Умница. А теперь кончай. Мальчик изливается с громким криком, а Чон делает еще несколько толчков, выходит из растянутой дырочки и кончает на красные ягодицы, любуясь подтеками белого семени на бархатной коже. Оба пытаются отдышаться, держась друг за друга. Юноша откидывает дрожащими руками рыжие пряди со лба и поворачивается к парню лицом. — Поцелуйте меня, господин. Чонгук сразу же жадно проникает к прекрасным пухлым губам своего мальчика, посасывает то одну губу, то другую, сплетает их языки, немного прикусывает нежную кожицу. Чимин отвечает ему с такой же жадностью, обнимает за крепкую шею, зарывается ладошками в каштановые волосы, оттягивая короткие пряди и наматывая их на свои маленькие пальчики. Никто из них даже не вспоминает о том, что в соседней комнате сидят красный, как рак, Юнги и умиляющийся с него Хосок, которые прекрасно слышали все чиминовы стоны и крики, шлепки тел друг о друга и гуково рычание. Этот вечер останется в их памяти надолго.