four
28 октября 2018 г., 19:29
Примечания:
еще несколько отрывков.
напоминаю: нет отзывов - нет вдохновения.
Сентябрь. Двадцать лет назад
Маленький Чонгук одиноко стоял у входа в правое крыло восьмого этажа, горько заливаясь слезами из-за выпавшего из маленьких ручек и укатившегося в пугающую темноту коридора любимого желтого мячика. Мама разрешила ему поиграть одному в коридоре при условии, что их входная дверь останется открытой и он не будет заходить в правое крыло. Чонгук был послушным мальчиком и теперь был очень раздосадован тем, что так глупо позволил своему мячику укатиться и теперь не сможет сам забрать его из-за обещания, данного маме. Утирая бегущие по пухленьким щечкам ручьем слезы, маленький Чонгук не сразу понял, отчего почувствовал легкий толчок в левую ногу и, лишь приоткрыв покрасневшие глаза со слипшимися длинными темными ресницами, заметил на полу у своей ноги желтое пятно. Проморгавшись пару раз, Чонгук с удивлением понял, что уставился на свой собственный мячик, который каким-то образом выкатился из темноты назад, прямо ему под ноги. Маленький Чонгук от радости даже не придал этому никакого значения, пока через пару часов случайно не пнул свой мячик слишком сильно, заставляя его вновь укатиться в темноту. Он даже не успел вновь залиться слезами, как тот, будто направляемый чем-то, вновь прикатился назад, застыв прямо у его ног. С недоумением Чонгук нагнулся и поднял мячик, поднеся его поближе к своему лицу. Пару секунд он разглядывал его как что-то невероятно странное. А затем, будто по тихому зову, резко перевел свой взгляд в темноту коридора напротив него, успевая выхватить краем глаза метнувшуюся назад фигуру. Мячик, от испуга выпущенный из рук, с громким звуком ударился о пол, а побледневший Чонгук, развернувшись, ринулся к все еще открытой двери своей квартиры, громко зовя маму.Апрель. Семнадцать лет назад
Мама ему не верила. Папа смеялся и называл впечатлительным ребенком. Бабушка лишь вздыхала и качала головой, печально глядя на него. Но Чонгук знал, что прав. И собирался это доказать. В первую очередь самому себе. Две-три конфетки, стащенные с обеденного стола каждый день, остались незамеченными, и уже спустя неделю у Чонгука насобиралась целая горка. План был прост: стащив из кухонного шкафа маленькую вазочку, он насыплет туда свои конфеты, а затем оставит ее у входа в темное крыло перед школой так, чтобы ее не заметили мимо проходящие, но заметил тот, кому они предназначались. Рано утром, громко попрощавшись с семьей и захлопнув за собой входную дверь, Чонгук тихо подкрался к правому крылу и, громко сглотнув, дрожащими руками приоткрыв его двери чуть сильнее, тихо просунул в образовавшуюся щель вазочку с конфетами. Все так же не дыша, он на корточках вернулся к лестничному пролету и, дав себе пару секунд, поднялся на ноги и, не оборачиваясь, сбежал вниз, поправляя висящий на одном плече школьный рюкзак. Возвратившись спустя шесть часов домой, он стянул со спины тяжелый рюкзак, оставив его лежать на полу у входа, и вновь не дыша подкрался к дверям правого крыла. Просунув руку в щель, он с замершим сердцем нащупал лишь деревянный пол и слой пыли. И горстку фантиков. С того дня все стащенные с обеденного стола конфеты каждодневным утренним ритуалом отправлялись за двери правого крыла. А почему так, Чонгук и сам не смог бы объяснить.Октябрь. Тринадцать лет назад
— Ненавижу вас! Лучше буду ночевать в подъезде, чем с вами в одной квартире! — с обидой в голосе громко выкрикнул двенадцатилетний Чонгук, вылетая из квартиры в одной легкой ветровке и сильно хлопая за собой дверью. Пытаясь не расплакаться, он вылетел на лестничную площадку и стал бегом спускаться вниз, улавливая слухом, как за ним отправился разозленный до предела отец. Идти к Тэхену или Чимину было плохой идеей — там бы его начали искать в первую очередь, и это при условии, что их родители сами бы не отвели Чонгука назад домой. В итоге он, пройдя несколько дворов, забрел в какой-то чужой подъезд, где и просидел весь следующий час, подрагивая от холода. Около одиннадцати вечера Чонгук все же сдался и направился назад, подгоняемый матами вышедшего покурить на лестничную площадку и заметившего его мужчины. Уже поднявшись на свой этаж, он прикинул, какой будет реакция его родителей, вернись он сейчас. «Ну, что я говорила! Вернулся, только стоило температуре на улице упасть!», «И как там в подъезде? Видно, не очень хорошо, раз вернулся так быстро!», «Чонгук, попроси прощения, ты ведь знаешь, что отец был прав». «Ага, щас! Я не какой-то там слабак!» — мысленно фыркнул Чонгук, поведя плечами, а затем, на секунду задумавшись, направился к правому крылу. В прошлый раз у входа он заметил там старый диван. Дверь поддалась с легкостью, лишь слегка скрипнув. К удивлению Чонгука, там совсем не пахло затхлостью, но темно было хоть глаз выколи. Нащупав в кармане толстовки телефон, он начал подсвечивать себе путь экраном. Усталость накатила будто волной, Чонгук чуть ли не вскрикнул от радости, когда свет от экрана выхватил очертания старого дивана. Чонгук повалился на него, чувствуя, как глаза слипаются. Свет с лестничной клетки практически не доходил до этого места, поэтому Чонгук мог видеть лишь то, что находилось в паре метров от входа, что означало, что даже если родители в его поисках и решат заглянуть сюда, то точно не увидят ни дивана, ни его. С этими мыслями он спокойно начал погружаться в сон, сквозь который он вдруг, к удивлению, стал улавливать тихие, но очень приятные звуки пианино. Но откуда?.. Чонгук так и не понял. А затем уснул, игнорируя чувство чужого взгляда на себе.Март. Десять лет назад
— Что ты такое? — однажды, собравшись с духом и остановившись у темного крыла перед тем, как уйти в школу, спросил Чонгук. Ответом ему были лишь скрип старых половых досок и легкий порыв ледяного ветра, ударивший его в лицо. Чонгук ушел, так и не заметив человеческим глазом темную фигуру, притаившуюся за хлипкой входной дверью правого крыла.Июнь. Десять лет назад
— Ты себе даже не представляешь, малыш, — ответили ему насмешливым голосом из глубины квартиры. Первым порывом Чонгука было возмущенно вскрикнуть: «Я не малыш!» — но затем, когда понимание пришло к нему, ему захотелось бежать, не оглядываясь. — Ты все же существуешь, — неверяще прошептал Чонгук, медленно поднимаясь. Новый смешок, прозвучавший намного ближе, чем до этого, заставил Чонгука застыть в нелепой позиции. — А ты разве когда-нибудь сомневался? — выдохнули ему в правое ухо, заставив вновь повалиться на пол. Ушибленный и оцарапанный подбородок отдал сильной болью, заставив слезы брызнуть из глаз. — Ау, — задушено, со всхлипом выдохнул он. Сильный рывок спустя секунду напугал Чонгука не до шуток, но когда он вновь разлепил глаза, оказался стоящим посреди коридора один, а чужие шаги вновь отдалялись вглубь квартиры. Сердце гулко билось в груди, подбородок пульсировал, а мысли путались. Перед глазами черная деревянная дверь, кажись, вот он, выход, но какое-то странно-животное отчаяние накрывало его, стоило Чонгуку заметить на месте дверной ручки пустоту. Будто ее там никогда и не было. А затем пришёл настоящий страх. Адреналин от побега схлынул, и на Чонгука накатило понимание ситуации. Теперь, когда тех парней нет, он начал понемногу осознавать, куда в страхе сунулся. Теперь, когда он заперт в незнакомом пространстве с нечеловеческим существом — в чем он теперь точно уверен, — он понял, как сильно на самом деле сглупил, решив искать убежище в логове монстра. — Ты еще долго будешь там стоять, Чонгуки? Думаешь, что если будешь гипнотизировать дверь, то она откроется? Можешь не тратить время впустую, малыш, — вновь раздался хриплый голос. Судорожно выдохнув, Чонгук опасливо обернулся на проход за своей спиной. И шокировано застыл на месте. Это место по планировке оказалось таким же, как и квартира его бабушки. Только отзеркаленной. Он был просто уверен, что первая дверь слева — это вход в ванную комнату, чуть дальше — дверь в одну из спален, а за ней прямо напротив Чонгука — вход в большую гостиную с кухней и остальные две комнаты. — Иди сюда, Чонгук, — прозвучало со стороны гостиной, где в тот же момент вспыхнул приглушенный свет. — Я не кусаюсь, обещаю. Только если сам попросишь. — Что? — с истеричным смешком вырвалось из Чонгука, не поверившего собственным ушам. Господи, оно что только что флиртовало с ним? Коленки задрожали еще сильней, а шаг вперед дался с лишь благодаря большой силе воли. Чем ближе он подходил к комнате, тем сильнее он начинал верить, что это место — отражение их квартиры. Мебель, шторы на окнах, обои и пол. Все было таким же. — Как это возможно? — Что именно? — прозвучало за спиной, заставив дернуться, обернувшись. Пусто. — Что ты такое? — дрожащим голосом вскрикнул Чонгук, вжимаясь в стену и шаря глазами по пустому полутемному пространству. — Я твой самый страшный кошмар, Чонгуки, — гробовым голосом раздалось у него прямо над головой. Рефлекторно вскинувший голову Чонгук в ужасе закричал, увидев фигуру на потолке. А потом все вдруг начало плыть, проваливаясь в настоящую тьму. — Ладно-ладно, все, хватит, дыши, — что-то холодное мягко касалось его щеки. Чонгук пришел в себя забившимся в угол и прижавшим колени к груди. Горло жгло от крика, холодный пот стекал по спине, все тело дрожало, а Оно сидело перед ним на коленях и гладило по голове ледяными пальцами. — Дьявол, прости, просто ты так мило пугаешься. Ну же, Чонгуки, приди в себя, я не наврежу тебе. Я выпущу тебя, как только те мрази уберут свои конечности из моего коридора. Ну же, давай. У Него глаза были черными с горящими алым зрачками. Его волосы были темными, как ночь, а кожа бледной, как сама луна. На нем была обычная черная толстовка с джинсами, и, господи, в них он выглядел так по-человечески, что это пугало еще больше. А затем он растянул свои бледные губы в улыбке, открыв вид на десны и идеально белые зубы с двумя трогательными острыми клычками. — Меня зовут Юнги, — тихо выдохнул он, придвинувшись ближе. — И я… я не человек, Чонгуки. Юнги говорил тихо, завораживающе, и Чонгук медленно начал успокаиваться. Сначала выровнялось дыхание, затем, в норму пришло и биение сердца. Облизнув губы, Чонгук прохрипел: — Ты… ты… п-призрак?.. Грудной смех, сощуренные глаза и чертовски сладкая улыбка ввели Чонгука в легкий ступор. Заставили поджать пальцы на ногах и задержать дыхание на секунду. — Глупый малыш. Нет, Чонгуки, я не призрак. — Тогда что ты? — с придыханием вырвалось у него. Сердце вновь стало биться как ненормальное. В этот раз он был уверен, что это не из-за страха, а из-за самой прекрасной улыбки, которую он когда-либо видел. Та самая улыбка и стала ему ответом. — Пойдем, Чонгуки. Нам нужно промыть и обработать твой подбородок. И Чонгук, словно под гипнозом, послушно поднялся и пошел вслед за существом, назвавшимся Юнги.
