Экзамен
31 декабря 2018 г., 12:33
Это одно отрешает от всех страданий — так выбирай: быструю смерть или долгую любовь. Ф.Ницше
Незаметно прошло лето и вот уже Хогвартс снова распахнул свои двери для учеников. Снейп ждал начала этого учебного года почти с отчаянием, ему было жизненно необходимо перестать думать о произошедшем между ним и Грейнджер. Вначале он боялся и даже где-то в глубине души ждал, что что-то пойдет не так: вдруг мисс Уизли скажет нечто и Гермиона начнет что-то подозревать, или кто-то сумеет обнаружить и отменить его заклинание — но нет, уже начались занятия, а всё оставалось по-прежнему. И Снейп даже ничего не слышал о Грейнджер. МакГонагалл ни о чем не спросила его напрямую, когда он, как всегда, вошел в двери Хогвартса, но в ее взгляде явственно читалось сожаление. «У тебя всё в порядке?» — поинтересовалась она, внимательно глядя на него, на что Северус, фыркнув, ответил, что в этом году он еще согласен потратить своё время на тупых и ленивых студентов. И чтобы лишний раз подчеркнуть правдивость своего невысокого мнения о подопечных, он на первом же занятии задал последнему курсу вопрос повышенной сложности. Когда Снейп повернулся к классу, с удовлетворением отмечая неспособность учеников ответить, в его душе что-то замерло от странной тоски: Гермионы больше не было в аудитории. И она никогда не вернется. Он не будет больше видеть её высоко поднятую руку, никто не ответит на его вопросы. Снейп, конечно, помнил, что Грейнджер окончила школу, но именно сейчас особенно остро ощутил её отсутствие. Первый учебный год без неё. Шли неделя за неделей. Уже покраснели клены, но самое страстное желание Снейпа никак не осуществлялось: у него не получалось забыть Гермиону. Одно дело похоронить собственные чувства, к этому ему было не привыкать, и совсем другое — избавиться от неповторимого ощущения, что он был… любим. Его одиночество было наполнено воспоминаниями о Гермионе, девушке с непокорными каштановыми волосами, которая старалась не встречаться с ним взглядом в свой последний год в Хогвартсе с того момента, как однажды на уроке не ответила на его вопрос. Их переписка, в которой она так искренне интересовалась его делами и мыслями по тому или иному вопросу… Её жаркий шепот тем вечером, когда одна её фраза сделала его счастливым… Гермиона, идущая рядом с ним, не заботящаяся о том, что подумают другие, увидев в компании такой очаровательной девушки кого-то вроде него… Её искрящийся взгляд, застенчивые прикосновения, неумелые, но искренние поцелуи… Снейп тяжело вздохнул, вспомнив, что совсем недавно обнимал её. Было бы ложью сказать, что он никогда не представлял, как аппарирует к Грейнджер и снимает с неё заклятие, просит вспомнить о тех сладких словах, что шептала она ему во время их свидания, и возвращается с ней в темноту своего старого дома, чтобы наполнить его жизнью. Снейп чувствовал себя мертвым. Он жалел, что не умер тогда от яда Нагайны. И скучал по Гермионе. Одновременно понимая, что она никогда не вспомнит о нем… «Я люблю вас, Северус,» — с ним снова остались только призраки прошлого.***
Но самое худшее произошло в субботу. Портрет в коридоре подземелья, заметив проходящего мимо профессора зельеварения, сообщил ему, что директор хочет видеть всех учителей у себя в кабинете. Снейп раздраженно фыркнул, но перечить распоряжению Минервы не стал. В отвратительном настроении он поднялся по лестницам и без стука, подчеркивая тем самым свое недовольство, вошел в директорский кабинет. Однако он не ожидал обнаружить там весь преподавательский состав Хогвартса, прямо как на очередной скучной вечеринке Слагхорна. Снейп принял обычный надменный вид, когда взгляды учителей обратились на него. Гораций дружелюбно улыбнулся ему, а Хагрид отодвинулся в сторону, позволяя только что вошедшему Северусу поприветствовать гостя, чьё появление вызвало такой ажиотаж. Вернее, гостью. Снейп медленно вздохнул, чувствуя, как исступленно заколотилось сердце. Мисс Грейнджер. Она с улыбкой смотрела на замершего профессора, который не знал, что и думать. — Посмотри-ка, кто навестил нас, Северус! — радостный голос Минервы доходил до него словно издалека. «Этого не может быть… Что Грейнджер делает здесь?» — Добрый день, сэр, — дружелюбно поздоровалась Гермиона. А МакГонагалл продолжала вещать: — Мисс Грейнджер собирается работать в Министерстве, и ей нужны рекомендательные письма, — директор, счастливо улыбаясь, повернулась к любимице. — Ты, разумеется, останешься на обед здесь в Хогвартсе, дорогая! — Если вы позвали меня только из-за прихода мисс Грейнджер, то я бы предпочел уйти. Меня ждет еще много дел, — Снейп не хотел оставаться здесь ни на минуту. — Северус! — но несмотря на окрик Минервы, Снейп развернулся и направился к выходу. — До обеда я подготовлю рекомендательное письмо, мисс Грейнджер, — обронил он уже около дверей. — Спасибо, сэр. — Северус!.. — очередную фразу Минервы заглушила захлопнувшаяся за ним дверь. Снейп представил себе, как МакГонагалл извиняется перед Гермионой за его грубое поведение, а оставшиеся учителя с интересом расспрашивают о последних событиях в её жизни.***
Итак, Гермиона была здесь. У Северуса появился шанс. Он заперся в своем кабинете, тщетно пытаясь привести в порядок мысли. Как он мечтал увидеть её снова! Задумчиво Северус достал палочку. А что если… — Нет, — прошептал он и отложил палочку на стол, подальше от себя. Он не должен поддаваться слабости сейчас. Тогда в Австралии он поступил совершенно правильно… Так и должно остаться. Кто-то тихо постучал в дверь. Это Флитвик зашел позвать его на обед. Северус раздраженно рыкнул, что совершенно не голоден и нечего печься о нем, как ребенке. Он боялся? Нет. Но Северус точно понимал, что не выдержит, не сможет находиться рядом с Гермионой, делая вид, что между ними ничего не было… «Я люблю вас, Северус». Снейп склонил голову, покоряясь судьбе. Гермиона скоро уйдет, и на расстоянии от неё он сможет со временем свыкнуться с этой новой реальностью. Реальностью, в которой никогда не существовала молодая прекрасная девушка, любившая его. Он нахмурился, вспомнив снова их последнее объятие среди снегов. Сердце заныло. Эти воспоминания заставляли его чувствовать себя самым несчастным человеком на земле, но иногда они же дарили ему призрачное счастье, прощальное тепло любви. Как же ему хотелось увести Гермиону далеко-далеко от всех… Северус вспомнил, как она притворилась, что выпила зелье забвения, разыгрывая перед ним равнодушие в свой последний год обучения. — Почти как и я сейчас… — пробормотал он в пустоту. Неожиданно снова раздался стук в дверь. — Я же сказал, что не пойду! — Простите, сэр… Я могу войти? Северус замер на месте, не зная, что сказать, и прежде, чем он придумал ответ, дверь приоткрылась и Гермиона осторожно заглянула в кабинет. — Простите… — Что вы хотите, мисс Грейнджер? — раздраженно спросил Северус, надевая маску привычной холодной презрительности. — Я… — Гермиона немного поколебалась, но вошла в кабинет и прикрыла за собой дверь. — Я уже ухожу и хотела бы узнать… — Что? Да говорите. У меня нет свободного времени. — Вы уже подготовили письмо? «Какое письмо?» Видя его растерянность, Гермиона пояснила: — Рекомендательное. Оно очень поможет мне при поступлении на работу в Министерство. Северус согласно кивнул, взял пергамент и, потянувшись к чернильнице, коротко бросил Грейнджер: — Подождите. Гермиона села на стул, недалеко от его стола. Северус почувствовал, как ускорился его пульс. Близость Грейнджер сводила с ума и он торопливо писал рекомендацию, чтобы поскорее избавиться от её общества. Она вежливо молчала, даже не смотрела на него, опустив глаза в пол, но одно её присутствие рядом… раздражало. — Как вы, профессор? — неожиданный вопрос Гермионы нарушил тишину. Северус поднял глаза от пергамента: — Как всегда пытаюсь вдолбить знания в головы очередных бездарностей. Гермиона улыбнулась. — Только не пишите нечто подобное в моей рекомендации. Мне это нисколько не поможет, — пошутила она с лукавой улыбкой и тем самым вызовом во взгляде, который он так часто видел раньше… Северус постарался сосредоточиться на письме. — Не давите на меня, мисс Грейнджер. Она кивнула, виновато опустила голову и словно сжалась на стуле, думая, что зашла слишком далеко. — Простите, я вас так и не поблагодарила за то, что вы помогли найти моих родителей, — Северус заинтересованно посмотрел на неё. — Я так обрадовалась, и когда им вернули память… Я даже толком не поблагодарила мистера Уизли и просто вернулась домой, и… — Это не имеет значения. — А знаете, что странно? Я никак не могу вспомнить, чтобы вы когда-нибудь упоминали о своем пребывании в Австралии, — задумчиво добавила Гермиона. — На занятиях вы же никогда не рассказывали ничего о... — Возьмите, — Северус протянул ей сложенный пергамент с рекомендацией. Гермиона подошла к столу и взяла письмо. — Большое спасибо, сэр.***
— Вы сошли с ума, мисс Грейнджер? — Я не буду пить это дурацкое зелье! — Что?! — Если я его выпью, то перестану чувствовать всё это… То, что я чувствую, находясь рядом с вами...***
Северусу очень хотелось расспросить Гермиону о её жизни с тех пор, как они расстались в Австралии, но он сумел сдержать свое любопытство. В ту ночь, вернувшись домой, он уничтожил их зачарованные книги, с помощью которых они общались раньше, чтобы избавиться от искушения написать ей снова. — Можете идти, мисс Грейнджер, — Северус с деланным интересом стал просматривать собственные заметки к последним экспериментам. Гермиона подарила ему благодарную улыбку и, еще раз пробормотав тихое "спасибо", покинула кабинет. Прошло несколько секунд, прежде чем Северус поднялся из-за стола и взял свою волшебную палочку. Он быстро подошел к двери, но замер, так и не открыв её... Северус просто коснулся рукой деревянной поверхности, которая теперь отделяла его от неё. — Прощайте... — пробормотал он в пустоту. Возможно, сегодня была их последняя встреча. Северус ударил кулаком в дверь, вымещая злость на всю эту ситуацию, которую он сам создал, и вернулся в свою комнату. Эта ночь была самой ужасной в его жизни. Он с трудом оставался на месте, подавляя в себе желание аппарировать к Гермионе... Их новая встреча всколыхнула все воспоминания, которые он так старался скрыть даже от самого себя. Её присутствие рядом лишний раз напомнило ему о несбыточности собственных мечтаний. Северус взял палочку и приставил к виску. Ему необходимо забыть, избавиться от этой боли, перестать думать о ней. — Обли... — но он не смог продолжить заклинание. Как ни странно Северус не мог заставить себя забыть навсегда то, что стало для него безумно дорого, то, что всё это было на самом деле, что Гермиона была с ним, что он был, хотя и мимолетно, но счастлив... Эти воспоминания заставляли его улыбаться, даря облегчение. Он закрывал глаза и снова видел её рядом, на мгновение забывая, насколько теперь она далека от него. Эти воспоминания стали для него одновременно спасением и личным адом. — Я не смогу это выдержать... — Северус отложил палочку и уткнулся лицом в ладони, чувствуя, как по щекам текут слезы. — Я больше не могу... Наступивший рассвет возвестил о приходе нового дня. Северус тяжело вздохнул. Теперь ему оставалось только надеяться, что время притупит его боль, и он научится с ней жить.***
Незаметно подкралась зима, и начались зимние каникулы. И все это время Северус не видел Гермиону. Его дом в Тупике Прядильщиков был таким же темным и пустым как всегда, но разожженный огонь в камине оживлял многочисленные книжные полки, приглашая к расслабляющему чтению. Северус снова подумал, что Гермионе это бы понравилось. В его личной библиотеке было много книг, некоторые экземпляры которых вообще больше нигде нельзя было найти... Северус с гордостью обвел взглядом свою коллекцию и улыбнулся. Но улыбка быстро погасла: Гермиона никогда не войдет в его дом. Неожиданно в окно постучали. Северус обернулся и замер от удивления: сова. Её сова, что уже раньше приносила ему письма. Он быстро открыл окно и впустил птицу. Сова бросила письмо на пол и поспешила к кормушке. Северус торопливо развернул пергамент. "Профессор Снейп, прошу прощения, что беспокою вас. Мне так неловко об этом говорить, но ваша мантия до сих пор у меня. Я так сожалею. Как мне лучше вернуть её вам? Моя сова не сможет отнести такую тяжелую посылку, а учитывая наступившие холода, думаю, теплая мантия может вам понадобиться. Где я смогу передать её вам? Жду вашего ответа. Гермиона Грейнджер." Боги смеялись над ним. Северус снова посмотрел на письмо. Что ответить ей? Что он хотел, чтобы она оставила его мантию у себя навсегда? Любой неверный шаг может выдать его, зародить в Гермионе ненужные сомнения. А в её пытливом уме он не сомневался. Кроме того... Что плохого будет в том, если он сделает себе маленький рождественский подарок? Совсем небольшой: просто увидит её в последний раз.***
Северус принял предложение Гермионы, предоставив ей самой выбрать место встречи. Но новое письмо от неё повергло его в ступор: набережная Виктории, именно там Гермиона предлагала встретиться. Место их первого свидания, про которое она ничего не могла помнить. Да и время она выбрала странное — во второй половине дня 25 декабря. Возможно, этому совпадению имелось простое объяснение и у Гермионы были планы провести рождество за городом, а парк Виктории находился рядом с вокзалом. В конце концов, она дочь магглов, а значит вполне в качестве средства передвижения могла выбрать маггловский поезд. Время, выбранное ею, волновало его чуть меньше. У Северуса всё равно не было никаких планов на рождество, а каждая минута рядом с ней сделает его праздник счастливым. Это был сладкий яд, оставляющий горькое послевкусие, но его это не волновало. Конечно, потом он будет страдать... Но сейчас он радостно предвкушал их новую встречу. На улице не было ни души, как он и предполагал, а двери парка оказались закрыты в связи с выходным днем. Небо угрожающе потемнело. Возможно, скоро пойдет снег. Первый снегопад в этом году. Но нет. Когда вдалеке показалась Гермиона, начался ледяной ливень, заставивший её побежать к нему навстречу, прикрывая голову сложенной мантией, которую она собиралась ему вернуть. Северус вытер мокрое лицо, но это была тщетная попытка: дождь становился все сильнее, идя стеной, так что он уже почти не видел Гермиону, её размытый силуэт скрылся за завесой ливня. Наконец, промокшая насквозь и дрожащая, она добралась до него. Северус, недолго думая, взял её за руку и аппарировал прочь.***
Гермиона непонимающе оглянулась вокруг. — Это мой дом, — пояснил Снейп, взмахом палочки зажигая камин. Гермиона высушила себя заклинанием и, наконец, перестала дрожать. — Но мы аппарировали в центре маггловского Лондона! Вы сошли с ума? Нас могли увидеть! — укоряла она его, словно это она была профессором, а он нерадивым студентом. Северус насмешливо наблюдал за ней. — Они нас не видели, — спокойно сказал он, забирая из рук Гермионы мантию. — В крайнем случае, всегда можно применить Обливиэйт. Гермиона отвернулась от него, глядя на бушующую за окном непогоду. — Так же как вы поступили со мной? Тишина, зловеще повисшая между ними, прерывалась только треском поленьев в камине. Даже дождь за окном перестал стучать, сменившись крупными хлопьями снега. Северус наклонил голову и усмехнулся. — Обливиэйт? — настаивала Гермиона, внимательно следя за выражением его лица. На её глазах заблестели слезы, и Северус почувствовал, как боль в её словах отозвалась в его груди. — Какое… по какому праву ты посмел так поступить? Северус перевел взгляд на принесенную ею мантию, делая вид, что не понимает, о чем она говорит. — Что вы хотите этим сказать, мисс Грейнджер? — Конечно… — Гермиона отвернулась от него и подошла к камину, протянув руки к огню. — Ты тоже внезапно все забыл. Теперь это не имеет значения… «Не имеет значения?» — Северус закашлялся и отложил мантию в сторону. — Я сделал то, что должен был, — просто сказал он. Теперь она вряд ли испытывает к нему что-то кроме презрения. — Кто вам сказал? Мисс Уизли? Гермиона горько засмеялась и повернулась к нему. — Я должна была понять. Но я такая глупая. Джинни спрашивала, что произошло с тобой, а я как беспамятная идиотка отвечала, что профессор просто ушел. А её вопрос, целовались ли мы, казался дурацкой шуткой… Я ничего не понимала… Мои родители нашлись, мне было некогда думать о странных вопросах Джинни. Я расколдовала папу и маму и… Только я сама осталась под действием твоего Обливиэйта. — Это было ради вашего блага. — Ради моего блага? — Гермиона иронично фыркнула, но в её глазах не было и тени улыбки. — Когда я принесла рекомендательные письма в Министерство… Они подняли мое досье по делу Обливиэйта двух магглов. И обязали меня прийти с родителями на «досмотр». Конечно, мама и папа не жаловались на то, что я их заколдовала, понимая, что тем самым я спасла их, но чиновникам очень хотелось обвинить меня в нарушении магического кодекса. В общем, они решили устроить нам очередную проверку. Северус внимательно слушал, уже понимая, чем закончится рассказ Гермионы. — Чиновники Министерства исследовали нас с помощью волшебных палочек, ища остатки Обливиэйта и прочих запрещенных заклятий… С моими родителями было все в порядке, но… — Но не с вами, — на губах Северуса мелькнула слабая улыбка. — Да, мне вернули память… И… Я возненавидела тебя, — Гермиона быстро стерла слезинку, скользнувшую по щеке. — Правда, в итоге меня приняли на работу в Министерство, — добавила она грустно. Северус кивнул, и оба на какое-то время замолчали. Какая ирония, он сделал это, чтобы уберечь её от страданий, а теперь она плакала в его доме. — Я… — голос подвел Гермиону. — Ты просто эгоист. — Эгоист? — это обвинение заставило Северуса разъяренно посмотреть на неё. — Я сделал все возможное ради вас. — Ради меня?! — Гермиона снова стерла слезы. — Ты сделал всё возможное для себя! — Что?! — в Северусе причудливо смешалась горечь от её непонимания и желание доказать собственную правоту. — Вы ничего не понимаете! Как всегда! Вы снова воображаете себя умнее всех и опять ошибаетесь! «Как она смеет думать, что я сделал это ради собственной выгоды?! Эта капризная и глупая девчонка не видит дальше собственного носа! Я пошел на это, желая избавить её от страданий, даже зная, какие муки это сулит мне». — Что для меня хорошего в том, что я забыла тебя? — Гермиона снова отвернулась от него, не желая, чтобы он видел её слезы. — Если ты хотел… избавиться от меня… тебе стоило просто сказать… От боли в её голосе у него перехватило дыхание. Северус сделал шаг к ней, но Гермиона отступила и направилась к двери. — Я не хотел этого, — быстро сказал он. — Теперь это неважно… Я тебя больше не побеспокою, — Гермиона уже взялась за ручку, но рука Северуса легла на деревянную поверхность, не давая ей открыть дверь. — Дело не в этом, — услышала она глубокий голос Северуса за спиной. Гермиона прикрыла глаза, чувствуя, как слезы снова потекли по щекам. Она развернулась к нему лицом, оказавшись зажата в тесном промежутке между дверью и его телом. — Прошу… — она видела, что Северусу сейчас тоже нелегко. — Скажи мне правду, зачем ты это сделал? — но он молчал, и Гермиона грустно продолжила: — Ты мог уйти, если желал этого, но… Но я хотела бы помнить, — еще одна слеза скользнула по её щеке, заставив Северуса судорожно вздохнуть. Гермиона опустила глаза. — Я была… так счастлива тогда… Это было как удар в сердце: Северус отрицательно покачал головой, не соглашаясь с её глупым объяснением собственных действий, но Гермиона не смотрела на него, слабо улыбаясь собственным воспоминаниям. — Даже теперь, зная, что ты хочешь, чтобы я ушла навсегда из твоей жизни… Мерлин, я такая глупая… Знаешь, я все равно рада видеть тебя снова. Гермиона вытерла слезы и открыла дверь, намереваясь уйти, но Северус опять помешал ей сделать это. — Я понимаю, почему ты это сделал… — Гермиона повернулась к нему, смело глядя в глаза. — Тебе просто не хватает смелости сказать мне правду. — Сказать что? — оскорбленный её подозрениями, поинтересовался Северус. — Что ты не любишь меня. Скажи и я уйду. Северус уже открыл рот, намереваясь ответить, но слова не шли. А Гермиона продолжала ждать, зная, что одна его фраза окончательно разрушит все её надежды, лишив покоя и подарив новые бессонные ночи и слезы в подушку. Но он не мог врать. Северус нервно фыркнул, чем вызвал её грустную улыбку. — Ты трус… — прошептала Гермиона и снова повернулась к дверям, но Северус схватил её за руку, заставляя посмотреть на себя. — Трус?! Да ты понятия не имеешь, о чем говоришь! Ты не знаешь, что мне пришлось… — Нет, я знаю, — Гермиона смело прервала его. — Ты рисковал своей жизнью во время войны. Для этого требуется мужество, чтобы без страха смотреть в лицо смерти… Стойко переносить все страдания. Но чтобы быть счастливым, требуется еще больше отваги, а у тебя её нет. Ты боишься любить. — Что?! — взгляд Северуса, казалось, способен убить. — Что может знать девчонка вроде тебя о любви?! — Я знаю, что люблю тебя. "Неужели это правда?.. Она всё еще?.." — Ты ничего не поняла, — тихо сказал он, не глядя на неё. Гермиона медленно кивнула и снова повернулась к дверям, намереваясь уйти. — Я знаю, что ты не любишь меня. Этого достаточно. Но и в третий раз Северус захлопнул дверь перед её носом, не давая покинуть его дом. — Ты не понимаешь, — выдохнул он. Гермиона замерла перед дверью, спиной чувствуя близость Северуса, подошедшего к ней вплотную. Несколько недель назад она все вспомнила и каждую ночь плакала, понимая, что потеряла его. Но ей так хотелось сказать ему, что его план провалился… Что она все еще… — Тогда, — Гермиона развернулась к Северусу и посмотрела ему в глаза, заметив страх в его взгляде, — объясни мне. — Я… не знаю, как это сделать, — прошептал он в смятении. В это мгновение все преграды непонимания и боли между ними рухнули. Словно их глаза сказали друг другу больше, чем слова, а тела зажили собственной жизнью, не подчиняясь доводам разума. Их губы встретились в жадном поцелуе, выплескивая накопившуюся тоску, залечивая нанесенные раны и обиды. Настоящая Vulnera Sanentum. Самая эффективная, с легкостью снявшая с души Северуса тяжесть последних месяцев, заменяя страдания наслаждением. Он крепче обнял Гермиону и углубил поцелуй. Северус снова чувствовал себя живым и счастливым. Его душа ликовала. Он нуждался в Гермионе как никогда и хотел, чтобы она навсегда осталась с ним. Северус уверенно запустил пальцы в её волосы на затылке, не давая отстраниться, а другой рукой обнял за талию. Это было не просто объятие. Это был тот причал, который Северус искал в течение всей своей жизни. Казалось, Гермиона испытывала те же самые чувства, что и он. Девушка обняла его за плечи, заставив наклониться сильнее. Их поцелуй становился все более страстным. Руки Гермионы взъерошили его волосы на затылке и снова мягко спустились к плечам. Наконец, одна её ладошка устроилась у него на груди, напротив сердца, а другая нежно коснулась его щеки. Северус оторвался от её губ, покрывая легкими поцелуями её лицо, чувствуя соленый привкус недавних слез. Он так сожалел о той боли, что невольно причинили его действия. Она никогда не будет больше плакать из-за него. Северус был готов пожертвовать всем, лишь бы видеть Гермиону счастливой. Его губы скользнули по подбородку Гермионы и девушка отвела голову назад, открывая его ласкам шею. Северус с довольным рыком продолжил свое исследование, наслаждаясь нежностью её кожи. Он чувствовал, как она дрожит от желания в его объятиях, но когда из её горла стали вырываться тихие стоны удовольствия, привычное железное самообладание подвело его. Северус толкнул её к двери, стремясь прижаться еще ближе. Гермиона охнула скорее от удивления, чем от боли, но он словно очнулся от наваждения. Северус шепотом извинился за резкость и сделал шаг назад, но не разорвал объятий. Сейчас он был не готов отпустить Гермиону даже на секунду. Их объятие невольно напомнило Снейпу их последнюю встречу в Австралии. Казалось, что не было этих шести месяцев, полных страданий в разлуке с ней. Они снова поцеловались, чувствуя, как с каждым новым прикосновением исцеляются их душевные раны. Гермиона осторожно взяла его за руку, и он позволил ей вести себя. Продолжая целоваться, они медленно пересекли комнату, пока не врезались в диван. Только тогда они на пару мгновений разорвали объятие. Гермиона оглянулась, словно ища что-то, и Северус ощутил неловкость за старую обшарпанную обстановку своего дома. Но Гермиону явно это нисколько не смущало, она просто достала палочку и слегка передвинула его диван ближе к камину и удобно устроилась на нем. — Сядь со мной, пожалуйста, — с нежной улыбкой попросила она. Северус, не задумываясь, опустился рядом. Это было как империо, но он и сам хотел подчиниться этому сладкому наваждению. Он обнял Гермиону, и их губы снова встретились. Северус чувствовал, что медленно, но верно падает в пропасть, которой так старался избежать. Но сейчас его это не волновало. Он лишь крепче прижал к себе Гермиону, продолжая целовать. Они падали вместе, и оба наслаждались этим. Северус слегка отодвинулся от Гермионы, образуя между ними «разумное» расстояние. Ему неожиданно захотелось рассмотреть её. Снейпу не верилось, что причиной этого счастья, сияющего в глазах Гермионы, был он. Северус нежно провел рукой по её щеке. В ответ на это Гермиона улыбнулась и прикоснулась губами к его ладони. Он улыбнулся ей в ответ. Сегодня, впервые за долгое время, они оба чувствовали себя счастливыми. Поцелуи возобновились, но в это раз в них было чуть меньше страсти и чуть больше нежности. Словно влюблённые только что осознали, что им некуда торопиться, ведь впереди у них целая жизнь. Наконец, Гермиона завозилась, устраиваясь поудобнее, и положила голову ему на плечо. Северус, за неимением нормального пледа в доме, призвал собственную мантию, накрыв их обоих. Черная ткань скрыла от мира свершившийся грех: осень забрала себе самый красивый росток весны. Северус довольно вздохнул, баюкая Гермиону в объятиях. Она легко провела ладошкой по его груди, а потом осторожно взяла за руку, переплетая свои пальцы с его, и затихла. Все сомнения исчезли раз и навсегда: оба твердо знали, что несмотря на всевозможные неурядицы в их жизни, они останутся вместе.***
Северус открыл глаза, когда угли в камине уже еле тлели. Он и сам не заметил, как задремал, сжимая Гермиону в объятиях и вслушиваясь в её мерное дыхание. Наступила ночь и камин оказался единственным источником света в доме. За окном все также падал снег. Снейп перевел взгляд на Гермиону: она спала, доверчиво прижавшись к нему, с таким безмятежным выражением на лице, что ему не верилось в реальность происходящего. Может, это просто наваждение, продолжение его сна? Северус легонько погладил Гермиону по руке, словно убеждаясь в её материальности, прежде чем разбудить. — Уже поздно, — тихо сказал он, — ваша семья должно быть… — Нет, — Гермиона сонно потерла глаза и снова крепче прижалась к нему, не желая покидать такое уютное тепло его объятий. — Я живу одна, меня никто не ждет… Кроме Крукшанкса. — Кого? — Моего кота… — Гермиона потянулась и поцеловала его в щеку. Это было так ново для них, и в то же время так естественно, словно они часто проводили вечера таким образом. Девушка снова устроила голову у него на груди, сонным голосом добавив: — Я могу остаться здесь на ночь? Северус удивленно замер, прекратив гладить её спину. Он даже слегка отодвинулся от неё, пытаясь заглянуть в глаза, но Гермиона не подняла головы, лишь теснее прижавшись к нему. Северус раздумывал пару секунд над рациональностью такого предложения: он всей душой жаждал, чтобы она осталась с ним навсегда, но при этом не хотел её принуждать к этому решению и слишком торопиться. — Гермиона… Но девушка не ответила. Её глубокое дыхание подсказало Северусу, что она опять заснула. Снисходительно улыбнувшись, он поднялся, держа её на руках. Мантия, которую они использовали вместо пледа, соскользнула на пол, но Северус не обратил на это внимания и направился к лестнице, ведущей на второй этаж.***
Кровать была наполовину разобрана. Северус осторожно опустил Гермиону на простыни. В спальне было намного холоднее, тепло камина не добиралось до этой комнаты. Северус поспешно отступил, чтобы накрыть девушку одеялом, но Гермиона сильнее сжала его руку, не давая уйти. Северус попытался поймать её взгляд, но в темноте спальни он не видел её четко, поэтому боялся неправильно истолковать этот жест. Но вот его глаза привыкли к царящему полумраку, и он заметил серьезное выражение её лица. Гермиона переместила руки на его плечи, заставляя наклониться к ней ниже, и приоткрыла губы в ожидании нового поцелуя. Северус оперся руками на кровать по обе стороны от лица Гермионы. Неожиданный стук заставил его вздрогнуть — это Гермиона сбросила обувь и еще сильнее потянула его на себя, устраиваясь поудобнее. — Гермиона… — умоляюще прошептал Северус, прерывая поцелуй, но девушка не отпустила его, заставив опуститься на кровать, опираясь только на локоть одной руки, в то время, как другая его рука обняла её талию. Они снова целовались, не понимая, как смогли жить без этого прежде. Её поцелуи, нежные прикосновения к его лицу порождали в Северусе странное чувство, схожее с поклонением. Одновременно желание горячей волной пробегало по венам, заставляя сердце биться сильнее, а тело — стремиться к большему. Какая прекрасная форма выразить свои чувства через объятия, становившиеся все крепче, словно они желали слиться навечно, в новых поцелуях, полных нежной страсти, в её шепоте «еще немного», когда он попытался отстраниться от неё с извинениями, намереваясь покинуть комнату. Северус глубоко вздохнул, сомневаясь, что сможет устоять перед её заманчивым предложением. Даже если бы он умер сейчас, то вряд ли бы расстроился, настолько он был счастлив. Северус тоже сбросил обувь, когда Гермиона настоятельно потянула его на середину кровати. Устроившись рядом с ней, он снова привлек девушку к себе, ища её губы. Гермиона с энтузиазмом ответила на очередной поцелуй, а затем пошарила рукой по кровати и, нащупав покрывало, накрыла их обоих. Правда, скоро им стало жарко. Гермиона, не раздумывая, скинула безрукавку, а Северус избавился от сюртука, оставшись в одной рубашке. Руки Гермионы с застенчивым любопытством изучали его тело, больше не скрытое за привычным профессорским сюртуком. Гермиона перевернулась на спину, не разрывая объятий, из-за чего Северус снова оказался сверху, стараясь не придавить её своим весом, чему отчаянно мешала сама Гермиона, притягивающая его к себе не только руками, но и ногами, стремясь прижаться как можно ближе. Северус осмелился переместить руки с талии девушки чуть дальше, очерчивая контур её ладной фигуры, прикоснувшись к груди легким, почти мимолетным движением, на что Гермиона отреагировала тихим возгласом, заставившим его напрячься. Он подумал, что напугал её своей поспешностью и замер, но Гермиона ничем больше не выказала своего недовольства, напротив, её руки с дерзким любопытством проникли под его рубашку. Впервые она прикоснулась к его обнаженной коже. Северус отчаянно пытался посмотреть ей в глаза, стараясь понять, насколько далеко она готова зайти сегодня, но глаза Гермионы были закрыты, она полностью сосредоточилась на собственных ощущениях, продолжая ласкать его. Её руки скользнули по его животу, поднимаясь выше к груди. Рубашка уже отчаянно мешала им обоим, и Северус с нетерпеливым рыком стянул её через голову, не желая тратить время на расстегивание всех пуговиц. Гермиона довольно улыбнулась и снова притянула его к себе.***
Северус даже в такой интимной обстановке не изменял своим принципам. Его объятие было крепким, властным, он словно не хотел дать Гермионе возможность сбежать, но в противоречие этой жёсткой силе, его руки очень нежно и деликатно скользили по её телу, словно спрашивая разрешения на каждое новое действие. — Я должен идти… — шепотом сказал он ей на ухо, осторожно целуя её в шею и пытаясь сохранить остатки рассудка. — Не уходи… — эти слова Гермионы прозвучали так умоляюще, что Северус сдался. Их губы снова встретились в поцелуе. Руки Гермионы исследовали его тело, открывая за привычной маской неприступного профессора мужчину. Северус был худощав, как она себе и представляла, не отличался накачанными мускулами, но его тело оказалось подтянутым и твердым. Его горячее дыхание щекотало её шею, слегка влажную после его поцелуев. Гермиона вздрогнула, когда пальцы Северуса осторожно проникли под задравшуюся блузку и нежно коснулись живота. Почувствовав её испуг, он убрал руку, словно вор, застигнутый на месте преступления. Гермионе очень хотелось попросить его продолжать, но нервозность не давала ей вымолвить ни слова, поэтому она просто вздохнула, наблюдая за ним. Северус отпрянул, намереваясь подняться, но Гермиона тоже села на кровати, снова обнимая его. Но этого казалось уже мало обоим: они снова начали целоваться и сами не заметили, как опять опустились на матрас. В этот раз Гермиона ощутила в полной мере вес Северуса, а также его возбуждение, прижавшееся к низу её живота. Но не успела она ничего понять, как Северус уже сменил положение, устроившись как раньше, несколько сбоку от неё, стараясь, чтобы нижняя часть его тела не соприкасалась с ней, но при этом опираясь на руки рядом с её головой. Гермиона почувствовала, как вспыхнуло её лицо, а тело пронзила нервная дрожь от осознания, что Северус хочет её. Она подняла взгляд и посмотрела в его глаза, прочитав в них только бесконечную нежность и любовь.***
Несколько секунд они не отводили друг от друга глаз, а затем, словно набравшись смелости, Гермиона расстегнула первую пуговицу на блузке. Северус почувствовал, как задрожали его руки, грозя не выдержать вес его тела перед открывающейся картиной. Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, но уже вторая пуговица оказалась расстегнута, и он не смог избежать искушения: медленно наклонившись, Северус поцеловал открывшийся участок нежной кожи. Гермиона, ошеломленная новыми ощущениями, убрала руки, так и не расстегнув последние пуговицы, пока губы Северуса покрывали легкими поцелуями её тело. Он прилагал нечеловеческие усилия, осторожно обнимая девушку за талию, стараясь не обращать внимания на желания собственного тела, а просто наслаждаясь ароматом её кожи, исследуя губами мягкий животик.***
Действия Северуса вызывали в Гермионе странный трепет, пульсацию, которая зарождалась внизу живота и медленно проникала в каждую клеточку, наполняя тело сладким томлением. Он продолжал целовать её тело, и его длинные волосы слегка щекотали кожу. Удовольствие нарастало, и Гермиона невольно схватила Северуса за плечи, заставляя отстраниться. Она впервые испугалась собственных желаний, которых до конца не понимала. Северус моментально подчинился её немой просьбе, откатившись в сторону. Он тяжело дышал и какое-то время просто смотрел в потолок, пытаясь прийти в себя. Гермиона уже успела пожалеть о своих действиях и, повернувшись к нему, снова потянула Северуса к себе. — Это неправильно, — хрипло сказал он, не двигаясь с места. — Вы… слишком юны. Боже, какой она, наверное, казалась ему глупой, со своими детскими сомнениями. Гермиона решительно повернулась к Северусу и стянула блузку, с удовольствием поймав его восхищенный взгляд, одновременно смутившись собственной смелости. Словно поняв её чувства, Северус аккуратно прикрыл её наготу покрывалом и снова притянул девушку в свои объятия, позволив ей устроиться на своей широкой груди. Гермиона подумала, что любой мужчина, на месте Северуса, уже давно бы злоупотребил её любовью, получив от неё все, что хотел. Но её профессор отличался от всех… Он просто обнял её, прикрыв так смущавшую её наготу. Они снова целовались, покрывало слегка сползло с плеч девушки, и теперь их полуобнаженные тела соприкасались кожа к коже, хотя на Гермионе все еще оставался бюстгальтер. Жаркие поцелуи и ласки заставили их окончательно забыть о холоде спальни и о бушующей за окном метели. Они попали в ловушку страсти и добровольно не желали её покидать. На мгновение Гермиона отстранилась от Северуса: — Северус… я люблю тебя, — он прикрыл глаза, словно желая полнее насладиться её словами, а потом крепко прижал к себе, целуя ждущие губы. Гермиона снова почувствовала его возбуждение, но в этот раз волна удовольствия, пробежавшая по её телу, не испугала её, и она не отодвинулась.***
Гермиона задыхалась, удивленная его действиями. Северус развел её ноги, располагаясь между ними, делая их прикосновение более интимным. Она сперва замерла, но, чуть погодя, всё же расслабилась, отдавшись новым ощущениям. Гермиона потянулась вдоль его тела, прикоснувшись поцелуем к его лбу, не обратив внимания, что от этого движения, её груди оказались фактически перед лицом Северуса. Он замер, борясь с желанием освободить эти манящие округлости от бюстгальтера, оставляющего мало места для воображения, но при этом не позволяющего насладиться открывшимся видом в полной мере. Северус вернулся к более невинным ласкам, снова целуя шею девушки, но Гермиона переместилась назад, практически оседлав его бедра, делая их контакт все более возбуждающим. В жизни Северуса бывали женщины, но все его прошлые связи даже отдаленно не походили на то, что происходило между ним и Гермионой сейчас. Никогда он не был с кем-то из-за любви. Ни одна женщина не вызывала в нем столько нежности, сколько Гермиона одним своим взглядом… И ни одну женщину в своей жизни он так не любил… Его единственная… Гермиона перехватила руки Северуса, заставляя его коснуться её плеч. Не поняв её намерений, он переместил ладони ей на спину, поглаживая. Но девушка снова вернула его руки себе на плечи, буквально заставляя коснуться лямок бюстгальтера. Глядя ей в глаза, готовый отступить при любом проявлении недовольства с её стороны, Северус спустил тоненькие лямки с плеч Гермионы и полностью расстегнул бюстгальтер, отбросив его в сторону. Гермиона застенчиво прикрыла грудь руками, но Северус обнял её, аккуратно перевернувшись вместе с ней, снова нависая над ней. — Ты прекрасна… — прошептал он, чувствуя, как нервно напряглась под ним Гермиона, несмотря на попытку робко улыбнуться ему. — Я не заслуживаю тебя… — на мгновение Северус отстранился, стараясь успокоить дыхание, и продолжил: — Нет никакой необходимости спешить. Мы не обязаны делать это… сейчас.***
Но его слова возымели обратный эффект. Гермиона хотела его и хотела уже давно. Столько раз она была рядом с ним, даже боясь поднять на него взгляд… Ходила рядом с ним, сдерживаясь, чтобы не прикоснуться… Их свидания без поцелуев… Нет, теперь она мечтала о большем. — Я… — прошептала Гермиона, не зная, как правильно подобрать слова. — Ты мне так нужен… Она не знала, как сказать то, о чём мечтала, смущаясь и боясь, что теперь он будет считать её слишком легкомысленной и доступной. Но при этом ей не хотелось умолять его о большем. Ведь он и сам желал её, в этом она не сомневалась. Северус молчал, словно с трудом понимая её слова, а потом просто снова поцеловал её, нежно, боготворя за её решение. Гермиона прижалась к нему сильнее, приподнимая бедра. Северус только сейчас осознал, что непроизвольно трется об неё, пытаясь облегчить собственное болезненное возбуждение. Но девушку это явно не смутило, она желала этого не меньше, чем он…***
Боже, он так хотел её… Горел от желания погрузиться в ее влажное тепло, обещающее неземное блаженство. Это казалось ненормальным. Все его существо подчинилось этому первобытному инстинкту, полностью разрушив привычную броню равнодушной сдержанности. «Ты мне нужен…» — эти простые слова окончательно лишили его рассудка. Он целовал её, лаская податливое тело, заставляя застенчивость Гермионы отступить под его напором. Северус не мог остановиться. Только не теперь… Его тело зажило собственной жизнью, не подчиняясь разуму. Он снова попал под «Империо» Гермионы, и только прикосновения к ней приносили облегчение его душе. Северус подумал, что никогда не сможет насытиться ею, понимая, что чем больше он пытался утихомирить свои желания, тем сильнее они становились. — Ой, — вскрик Гермионы заставил его замереть, не понимая, чем он мог причинить ей боль. Гермиона потянулась к его брюкам. Черт! Пряжка его ремня царапала нежную кожу девушки, доставляя ей дискомфорт. Северус, недолго думая, избавился от ремня и даже расстегнул первую пуговицу на брюках, стремясь слегка ослабить давление. Гермиона удивила его, смело скользнув руками по его бедру, погладив его живот прямо над кромкой брюк, дразняще спускаясь ниже. Это сводило с ума. Следуя её желанию, Северус поднялся с кровати и под любопытным взглядом Гермионы избавился от брюк. Поймав этот взгляд, Северус и сам смутился на мгновение, но девушка не дала ему задуматься над этим, протянув к нему руки, призывая снова в свои объятия. Он чувствовал её дрожь. Гермиона явно нервничала, и Северус не понимал почему. Он тоже испытывал определенное беспокойство, сомневаясь в каждом действии, но это было нормально, учитывая, что они впервые были вместе… Но в движениях Гермионы было слишком много скованности, странной робости… Неужели она?.. Подумать дальше он не успел. Гермиона переместила его руки на застежку своих джинсов и даже сама расстегнула пуговицу и молнию. Слишком застенчивая, чтобы раздеться перед ним сама, но достаточно дерзкая, чтобы приказать это сделать ему. Северус медленно освободил её от узеньких брючек, лаская каждый дюйм обнажающейся кожи. — Ты очаровательна, — поделился Северус с ней собственным открытием, отбрасывая джинсы в сторону. И позволил ей снова завернуться в покрывало, прикрыв наготу… Возможно, для неё всё это и правда было впервые…***
Теперь единственным препятствием между их телами оставалось только нижнее белье. Северусу отчаянно мешало покрывало, которое он осторожно стягивал с тела Гермионы. Задыхаясь от наслаждения, он почувствовал, что девушка сильнее раздвинула ноги, раскрываясь под его ласками. Северус проложил дорожку из поцелуев по её телу, медленно опускаясь всё ниже, гладя её бедра. Прижавшись губами напоследок к трусикам, он быстро поднялся обратно к её лицу, легонько поцеловав в щеку, и отвел в сторону мешающие пряди её непокорных волосы. Гермиона попыталась улыбнуться, хотя явно не испытывала того спокойствия, которое стремилась ему продемонстрировать. Северус поймал её руку и нежно поцеловал в раскрытую ладошку, прямо как она сама чуть раньше, в гостиной, и ободряюще улыбнулся. — Ты околдовала меня, — серьезно сказал он, на что Гермиона улыбнулась и покачала головой. Их губы встретились в нежном поцелуе, который, правда, быстро перерос в страстный. Их руки не отставали, исследуя друг друга, лаская все более и более откровенно. Гермиона все еще нервничала, но её стыдливость постепенно таяла под руками и губами Северуса. Его ладони, наконец, прикоснулись к её груди, нежно сжимая мягкие холмики. Гермиона застонала, почувствовав губы Северуса на груди. Он втянул её левый сосок в рот, не переставая ласкать другую грудь. Гермиона задохнулась от нахлынувшего наслаждения и попыталась отодвинуться от Северуса, стремясь избежать приятной пытки. — Тебе не нравится? — Северус поднял голову, внимательно глядя на неё. Гермиона вспыхнула, остро ощущая собственную неловкость, но Северус только понимающе улыбнулся. — Мы можем остановиться… — предложил он, отстраняясь, но Гермиона покачала головой, удерживая его за плечи. — Прости, — прошептала она, удивляясь его терпению по отношению к её колебаниям. Вместо ответа Северус просто сладко поцеловал её в губы. — Нет… Я правда не хотела… — карие глаза Гермионы расширились, она нервничала, боясь, что её метания оттолкнут его. — Ты сердишься? — Сержусь? — Северус удивленно поднял бровь и улыбнулся. — Как я могу сердиться на тебя? — Тогда… — Гермиона, снова смутившись, отвела взгляд, — почему мы остановились?***
Сколько раз Северус пытался оборвать их отношения? Сколько сомнений терзали его душу? Сколько раз он подавлял собственные желания, отрицая сам факт их существования? Теперь все это казалось таким далеким, таким нелепым… Как он вообще мог отрицать свою любовь к Гермионе? Северус так боялся потерять её… Ему было так больно осознавать, что она забыла его навсегда и какое облегчение он испытал, поняв, что она отвечает на его чувства, которые он пытался скрыть от самого себя. Столько раз он сдерживал себя, стараясь не глядеть на неё лишний раз, не прикасаться… Отстраниться после поцелуя… Почему? Он просто старался оттянуть неизбежное. Северус любил Гермиону. И впервые в жизни он любил ту, которая всем сердцем стремилась быть рядом с ним. Он любил её, хотел сделать своей, не деля её ни с кем. Хотел уберечь её от страданий и слез. Северус намеревался всегда защищать её и не отпускать никогда. — Ты моя, — прошептал он словно в трансе, прикрыв глаза. Северус сам не понял, сказал ли эту фразу для неё или для самого себя. Он до сих пор до конца не мог поверить в происходящее, что она лежит в его объятиях, обнаженная и жаждущая его любви. — Да… — нежный голос Гермионы заставил его открыть глаза и посмотреть на неё.***
Его руки, обагренные в крови невинных жертв, касались нежной кожи Гермионы, и одно это уже казалось Северусу святотатством. Нет ему прощения, но сладкое падение в бездну уже трудно было остановить. Северус осторожно скользнул рукой в трусики Гермионы, лаская, но она напряглась, удивленная и смущенная его действием, хотя через пару секунд глубоко вздохнула и постаралась расслабиться. Но Северус уже убрал руку, не желая причинять ей дискомфорт, весьма довольный теплом и влагой, смочившей кончики его пальцев. Он чувствовал, что его собственное возбуждение достигло предела, сдерживаться становилось все труднее, а в Гермионе неожиданно проснулось ответное любопытство, и её руки робко начали поглаживать его член через ткань трусов. Северус зарычал от удовольствия. "Я умру здесь..." — подумал он, прикрывая глаза, наслаждаясь несмелыми ласками Гермионы. Вскоре он слегка отодвинулся от девушки и сел на кровати. Гермиона наблюдала за ним. Покрывало окончательно сползло с её тела, и она обнимала себя руками, прикрывая грудь. Северус притянул её в свои объятия, закрывая её наготу собственным телом. Они снова целовались, но Северус чувствовал, что напряжение никак не отпускает Гермиону. Он мягко улыбнулся ей: — Ты все еще боишься меня... — прошептал он, легко прикоснувшись к её губам. Гермиона улыбнулась в ответ. Северус направил девушку, помогая ей снова оседлать его бедра. Послушная его рукам, Гермиона неуверенно покачала бедрами, прислушиваясь к собственным ощущениям. Это новое открытие явно пришлось ей по вкусу, она начала двигаться активнее, слегка постанывая от удовольствия. — Подожди... — хриплый голос Северуса вернул её к реальности. Он осторожно отпустил девушку, давая ей соскользнуть со своего тела. Гермиона удивленно посмотрела на него, не очень понимая причину их перерыва, но проследив за руками Северуса, вспыхнула от смущения: от её елозания по нему, трусы мужчины сбились, причиняя ему определенный дискомфорт. Северус явно намеревался поправить белье, но Гермиона, сама удивляясь своей смелости, не дала ему это сделать, потянув трусы вниз.***
Гермионе очень хотелось доставить Северусу такое же удовольствие, что его прикосновения дарили ей. Она коснулась его члена кончиками пальцев, нежно лаская, с удовольствием отмечая его гладкость, несмотря на твердый вид. Почувствовав взгляд Северуса, Гермиона подняла на него глаза. Он казался таким... странным, ошеломленным... Гермиона нервно отдернула руку, боясь, что что-то сделала не так. — Прости... — прошептала она. Но Северус жадно поцеловал её, не дав продолжить, и осторожно уложил на кровать. Его руки коснулись её трусиков, гладя по кромке, словно спрашивая разрешения на дальнейшие действия. Гермионе было страшно, но она приподняла бедра, позволяя Северусу избавить её от белья. Полностью обнаженные. Впервые за все это время. Северус нежно поцеловал Гермиону и прошептал ей на ухо: — Даже сейчас, если ты хочешь, мы можем остановиться, — заверил он, даря еще один поцелуй в шею. Гермиона улыбнулась, сильнее обнимая его: — Пожалуйста... Я тоже хочу этого... Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза. Наконец, Северус серьезно кивнул, принимая её решение. Страсть ужесточила его черты. Они снова поцеловались. Северус обхватил рукой пульсирующий член, проводя самым кончиком по влажным складкам её лона. Гермиона сильнее раздвинула ноги, давая ему больше доступа. Ей понравился этот "массаж", но вот Северус осторожно надавил, медленно проникая в неё. Гермиона нервно сжала простыни, в ожидании его дальнейших действий, боясь и желая их одновременно. Северус, продолжая мягко толкаться, свободной рукой скользнул к её влажным складочкам, нежно разводя, касаясь чувствительного бугорка. Гермиона громко застонала, двигая бедрами ему навстречу, и сама смутилась своей реакции. Северус начал ласкать чуть резче, вызывая у неё новые стоны удовольствия, одновременно сильнее толкаясь членом. Перестав ласкать её клитор, он сильнее развел её бедра, проникая глубже. С низким рыком он вошел в неё полностью, преодолев преграду девственности, погрузившись в столь желанное влажное тепло. Гермиона снова застонала, в этот раз от боли. — Ш-ш-ш... — Северус замер, давая ей возможность привыкнуть, нежно гладя её лицо. — Все прошло, — он терпеливо ждал, когда дыхание Гермионы выровняется. — Ты прекрасна, — прошептал Северус, прикрывая глаза и вдыхая аромат её волос. Его тело отчаянно требовало движения, но он продолжал сдерживать себя. Это было самое изысканное удовольствие в его жизни: он занимался любовью с любимой девушкой, чувствуя себя самым счастливым человеком в мире. Гермиона потянулась к нему, целуя в губы, словно даря разрешение на продолжение. Северус осторожно начал двигаться, сначала медленно, потом быстрее. Гермионе явно нравилось. Она глубоко дышала, постанывая, хотя на её лице отражалась смесь боли и наслаждения.***
Одна рука Северуса расположилась рядом с её лицом, удерживая его вес над ней, а другая жестко удерживала её бедро, сильнее раскрывая её тело для его проникновения. Склоненный над ней, с приоткрытым ртом, тяжело дышащий, напряженный, с растрепанными и влажными от пота волосами, Северус сейчас меньше всего походил на холодного профессора зельеварения, с вечно прямой осанкой и железным самоконтролем. Он снова и снова входил в её тело, проникая все глубже... Было больно, все еще больно... Но эта боль была словно покрыта тягучей патокой наслаждения. Движения Северуса ускорились, а её тело, наконец, приспособилось к его размеру, приняв вторжение.***
Северус больше не владел собой. Он хотел её так отчаянно, что больше не мог сдерживаться. Волны удовольствия пробегали по его телу, делая его движения все резче и быстрее. Гермиона прерывисто дышала, постанывая, вцепившись в его плечи, словно пытаясь контролировать его действия. Северус не сводил с неё глаз. Еще никогда Гермиона не казалась ему настолько прекрасной: нежная словно светящаяся кожа, разметавшиеся непокорные кудри, сияющие карие глаза, полуоткрытый в тихом стоне рот... Это сводило с ума. Северус приник к её губам страстным поцелуем, который не продлился долго: оба просто не могли сосредоточиться ни на чем другом, кроме нарастающего наслаждения. Северус глухо застонал, чувствуя, как сокращаются её внутренние мышцы вокруг его члена, приводя к разрядке... Гермиона вскрикнула, достигнув пика, и его низкий рык освобождения вторил ей. На несколько секунд оба замерли, не понимая, где находятся, просто пытаясь восстановить дыхание. Внезапно до Северуса дошло, что он фактически лег на Гермиону, и он поспешил откатиться в сторону, привлекая девушку в свои объятия. Гермиона молча уткнулась ему в шею, не поднимая головы. Северус почувствовал себя виноватым, ведь он, пусть и не желая, причинил ей боль. Он не контролировал себя в последний момент и, возможно, был слишком груб, стремясь удовлетворить собственные желания? Гермиона молчала. Северус осторожно погладил её по волосам и натянул на них обоих одеяло. Неужели она теперь возненавидит его? Что если он слишком поторопился, приняв желаемое за действительное, и она просто уступила его напору, не стремясь к такой близости? Внезапно холодный озноб пробежал по его спине: Гермиона была девственницей. А он не смог контролировать себя... Не стоило сегодня вообще заходить так далеко... Его душевные терзания прервал вздох Гермионы. Она с сияющей улыбкой посмотрела на замершего Северуса: — Я думаю, — прошептала она, — сегодня я — самый счастливый человек на свете... Северус крепче прижал её к себе. Его самодовольный голос был последним, что услышала Гермиона, засыпая: — А вот здесь вы ошибаетесь, мисс Грейнджер.***
Метель закончилась, небо очистилось от туч, и теперь лучи холодного зимнего солнца светили ему прямо в лицо. Северус медленно открыл глаза. Вспомнив предыдущую ночь, он улыбнулся и протянул руку... И никого не обнаружил рядом. Он быстро сел на постели. Неужели это был просто сон? Пожалуй, он мог бы поверить в это, если бы не проснулся совершенно голым среди спутанных простыней. Но где Гермиона? Ушла? Она все-таки сожалела о случившемся? Северус заметил на стуле около кровати аккуратную стопку собственной одежды. Ведь если бы Гермиона сожалела, то она бы не стала складывать его одежду? Или стала бы? Северус решительно поднялся и оделся. Куда могла деваться Гермиона? Открыв дверь в спальню, он обнаружил ответ: грохот кастрюль на кухне заставил его улыбнуться. — Всё в порядке? — насмешливо поинтересовался Северус. — Да-да! — слишком быстрый ответ и сомнение в голосе Гермионы заставили его снова улыбнуться. — Прошу тебя, постарайся не разрушить мой дом, — ответа не последовало, но тонкий слух Северуса уловил её недовольное фырканье и бормотание. Он победно улыбнулся и направился в ванную комнату. Но даже холодная вода не могла стереть с его лица счастливое выражение. Когда он снова вышел в коридор, то обнаружил Гермиону в собственном зеленом халате с подносом в руках, на котором разместились две чашки чая, тосты и яичница. — Предполагалось, что вы будете еще спать, — с вызовом сказала она. Фальшивая формальность её обращения лишь подчеркнула иронию новой для них ситуации. Северус открыл перед ней дверь спальни, пропуская её вперед. Прекрасная женщина, любящая его и готовящая для него завтрак... Это было совершенно немыслимо. Но Гермиона сейчас сидела рядом с ним на кровати, полностью в его власти... Северус не мог отвести от неё глаз, словно она была неведомым зельем, состав которого он был не в силах понять. Гермиона почувствовала его взгляд и застенчиво улыбнулась в ответ. — Надеюсь, вы не подмешали мне какое-нибудь зелье? — спросил Северус с притворной подозрительностью, принимая из рук Гермионы чашку. — Нет. Я же не Северус Снейп, — сарказм в ее голосе заставил его улыбнуться. Но почти сразу же он нахмурился. — Я... Прости меня, — этой фразой Северус хотел извиниться за то, что тогда, в Австралии, принял решение за них двоих. И сам хотел наложить на себя Обливиэйт. Каким же он был дураком, и какой счастье, что Гермиона смогла избавиться от его заклинания! Может, они все-таки предназначены друг другу судьбой? — Все в порядке, — тихо сказала Гермиона, ласково касаясь его руки, и быстро поцеловала в губы. — Я забуду это, если ты обещаешь больше так не делать. — Даю слово. — Кстати... Вчера я забыла тебе сказать... — Гермиона снова улыбнулась ему, — счастливого рождества! — Счастливого рождества, — эхом повторил за ней Северус, словно пробуя на вкус эти слова, впервые наполненные для него глубоким смыслом.***
Если бы кто-то сказал им, что придется пройти через столько страданий, чтобы достичь такого финала, Северус и Гермиона согласились бы на это не раздумывая. Ради такого вот тихого зимнего вечера, когда они вдвоем сидят перед камином на старом диване, обнявшись и читая книги. Влюбленные и счастливые. Да, они бы согласились, ведь это того стоило. Их история началась еще в Хогвартсе. Просто взгляды издалека. Оба боялись своих чувств и не верили в счастливый конец. Они бежали друг от друга, стараясь уйти как можно дальше, не понимая, что все пути ведут к новой встрече. И сейчас, сидя рядом перед весело горящим камином, они наслаждались близостью друг друга, не обращая внимания на мнение остального мира. Только они знали о той цене, что им пришлось заплатить, и не собирались отказываться от с таким трудом обретенной любви. Никогда. Конечно, они сомневались... Как и любой человек, делающий первые шаги на незнакомой дороге, скрытой во тьме. Но их это мало волновало. Северус и Гермиона были готовы учиться, следуя за светом своей любви. Вместе.
