Пыльные истории.

— Зачем мне одеяло, накройте меня собой, — произносит Тина веселым голосом, а затем, открывает свои объятия и бежит в сторону лифта. В этот момент из кабины выходят мадам президент и мистер Грейвс, которые о чем-то увлеченно беседуют, не видя, кто к ним направляется. — Зачем мне одеяло, накройте меня собой — все так же голосит девушка, привлекая все больше внимания. Начальство тоже переводит на нее взгляд, и замечает блаженную улыбку. — Зачем мне одеяло, накройте меня собой, — никак не замолкает она и бежит к ним. Но через секунду спотыкается об несуществующую препятствие, промахивается и падает к ногам Пиквери. Та переводит взгляд с аврора на ее шефа, вопросительно приподнимая светлые брови. Он недовольно хмыкает и пытается найти разумное объяснения, когда оно само, запыхавшись, появляется. — Мадам президент, — произносит мужчина с растрепанными русыми волосами, — Вы выглядите превосходно. Мистер Грейвс отличный денек, да? Его глаза опускаются вниз, и он видит Голдштейн, все еще лежащую на полу и слегка дергающую ногами. — Ой! — восклицает мужчина и сразу поднимает ее, крепко придерживая за талию. Девушка так же счастливо растягивает уголки губ, и тянет руки вперед. — Зачем мне одеяло, накройте меня собой. — Разберитесь с этим, Грейвс, — говорит Пиквери холодным, как льды Антарктиды, голосом и исчезает в толпе, а не менее «теплый» взор директора отдела магического правопорядка устремляется в мужчину. — Я слушаю, Фредриксон. — Сэр, мы поймали того норвежского волшебника. Или он из Финляндии… В общем, мы его задержали, но он успел бросить в Голдштейн какое-то странное заклинание. Целители сказали, что все пройдет через несколько часов, а пока ее очень опасно оставлять без присмотра. — Зачем мне одеяло, накройте меня собой, — произносит Тина и тянет руки к Грейвсу, напоминая маленького ребенка, которому понравилась игрушка. — Именно поэтому вы оставили ее без присмотра, и она бегала тут? — Что? Нет, я… Совсем забыл! Мужчина отпускает девушку и начинает искать что-то в карманах своего темно-синего пиджака. — Вот оно, сэр! — радостно произносит аврор, держа в руках небольшой пузырек с пурпурной жидкостью внутри. На него смотрит Грейвс с каменным лицом и недовольным огнем в глазах, пока его крепко обнимает Голдштейн, уткнувшись носом в плечо, и повторяет: — Зачем мне одеяло, накройте меня собой. — Ой! — говорит Фредриксон, подходя к начальнику и начиная оттаскивать Тину от него, но безрезультатно. — Сэр, я… — Свободны, — тихо проговаривает Грейвс и в его голосе можно услышать смертельное заклинание. Решив не рисковать, мужчина испаряется быстрее, чем это возможно. — Зачем мне одеяло, накройте меня собой. Под пристальные взгляды подчиненных, они медленно пробрались в кабинет, и устало рухнули на стул. Тина, устроившись поудобнее на его коленях, все так же повторяла, начинающую ему уже надоедать, фразу: — Зачем мне одеяло, накройте меня собой. И так через каждые две минуты. Он специально засек. Потирая виски и пытаясь оттянуть приход напрашивающейся мигрени, Грейвс в очередной раз слышит: — Зачем мне одеяло, накройте меня собой. Глубоко вздохнув и стараясь успокоить себя всеми известными способами, до него доносится: — Зачем мне одеяло, накройте меня собой. И абсолютно черные радужки смотрят прямо в его, всего на несколько оттенков светлее, глаза. — Зачем мне одеяло, накройте меня собой. Грейвс прокручивает эту фразу у себя в голове, пытаясь уловить смысл. — Зачем мне одеяло, накройте меня собой. Через секунду его крепкие руки обнимают хрупкое тело девушки, слегка прижимая к себе. — Вот так, — говорит она и кладет голову ему на плечо. Ее глаза закрываются и спокойное, размеренное дыхание разносится по всему кабинету. Как оказалось, Голдштейн можно нейтрализовать, но не сказать, что Грейвс этому сильно рад, сидя на стуле и держа ее у себя на коленях.