Жених императрицы

Аддиан вырывал по волоску с макушки в тёмной купальне. Вырывал и плакал, плакал и вырывал. Ничего, ничего, один раз потерпеть, зато не мучиться всю жизнь! Не такой уж он изнеженный, как изображает перед слугами… Адди выдернул сразу прядь. Кошмар! Что ж, придётся крепиться. Ежедневная порка, глядишь, больнее будет! Настрадавшись, юноша сел на каменные плиты. Вытер слёзы… Столько ещё надо успеть! И всё за одну ночь. А то мало ли, снова перемещать вздумают! И сразу во дворец к деспотке на ковёр! Нет, надо торопиться. Расцарапать нос, прокусить губу, расковырять бритвой щёки. Может, прямо половину волос выдрать? Нет, это неправдоподобно. Лучше пусть только на макушке пряди «выпадут». Может, ресницы повыдёргивать или состричь? С глазёнками без ресниц жених, поди, восхищения не вызовет. Ещё надо как можно позднее лечь, а проснуться с синяками под глазами. И реветь, реветь как можно больше! Распухшие от слёз поросячьи глазки так отвратительно выглядят! Вдруг Адди насторожился и замер. Почему ему показалось, что в купальне кто-то есть? Что за глупости! Аддиан обернулся — никого. Лунный свет, пробивающийся сквозь плотные шторы, серебрил пустые гранитные лавочки. Но странное чувство никуда не делось. Принц принялся вертеть головой. Казалось, некто всё время умудряется ускользать от его взгляда. Какая чушь! Но сердце бешено колотилось… И как он умудрился так себя накрутить? Внизу послышался топот. Может, что-то случилось? Адди от страха уже не мог пошевелиться. Тут его затылка коснулось что-то холодное — словно лист растения. Королевич в ужасе подскочил. Однако странное чувство чьего-то присутствия пропало так же внезапно, как и появилось. Дверь распахнулась, и на пороге в свете факелов показалась фигура в белом. Мгновением позже из-за её спины переместилась в помещение Маттина и взмахом руки зажгла свечи на люстре. (Маттина владела ещё и огненной магией? Удивительная женщина!) — Мой принц, что произошло? — осведомилась телохранительница, внимательно осматривая купальню. — Я… не знаю, — пролепетал он. Испуг отступил, но Адди ещё трясло. Альтрина оглядывала комнату и, казалось, не обращала внимания на жениха матери. Аддиан немного покраснел — он ведь был в одном халате!.. На шум сбежалось ещё несколько волшебниц. — Зачем вы пошли в купальню, ваше высочество? — поинтересовалась цесаревна. — Я… — Адди растерялся. Но надо было как-то выкручиваться. — У меня почему-то зачесалась голова… Клок волос выпал почему-то… Альтрина удивлённо посмотрела на него. — Я решил намочить голову. — Намочить голову? — дама чуть усмехнулась. — Намочить, чтобы не выпадали волосы? — Всё верно… — смутился Аддиан. — Так что случилось? — он постарался сделать голос уверенным. — Ваше высочество, именно это мы хотели спросить у вас, — ответила царевна, отвернувшись. Ну почему? Из вежливости — не хотела разглядывать, когда он в таком виде? Или дело в чувствах?.. Из-за двери выглянули головы камердинеров. А они как тут оказались, противные? Ну почему мать не позволила взять с собой нормальных слуг?! Выдохнув, Адди рассказал, что произошло. Мерзкие мальчишки ухмылялись. — Какое ещё растение? — насторожилась Альтрина. — Подвиньтесь-ка! — неожиданно скомандовала она. Адди шагнул в сторону. И теперь все, включая самого принца, увидели чёрный цветок за скамьёй — розу с распустившимся бутоном, прямым стеблем, обильно покрытым шипами, и большими листами сочного зелёного цвета… Наследница короны аккуратно его подняла. — Значит, чёрная роза, — задумчиво произнесла она. Слуги прошли к Аддиану и с невинными лицами протянули накидку. Адди начал заворачиваться в неё, не переставая наблюдать за цесаревной. — Почему роза? — спросил он. — Это знак Чёрного Ордена, — ответила Маттина. — Похоже, у него получилось пробить защиту. — Обойти! — возмутилась Альтрина. — Причём незаметно! Защиту Верхнего Нового Города! Но Чёрное Пламя не могло проникнуть без посторонней помощи! Она испытующе поглядела на двух северянок. Лица тех не дрогнули. Что?! Цесаревна подозревала его телохранительниц?! Конечно, Маттина полукровка, но уже давно верна королевской семье! А Вадани — чистокровная сантитка и много раз доказывала собственную преданность! Если кто-то и помогла Ордену, то южанки! — Стоит позвать её величество, — обречённо произнесла Альтрина. Чёрное Пламя, её величество… Он даже не успел расковырять лицо! — В этом нет необходимости, моя госпожа, — многозначительно ответила полковница Эньва. — Наша императрица уже знает о случившемся. — Зачем беспокоить мою невесту по таким пустякам? — постарался Адди придать голосу скучающий тон. — Нет, мой принц, — возразила Вадани, — это вовсе не пустяки, Орден… Она не договорила. Ведь в комнате очутилась дама в нарядном красно-синем облачении и кольчуге поверх него. Ну как «очутилась» — переместилась и оказалась прямо между сбившихся в кучу магесс. Голову женщины, покрытую кольчатым капюшоном, из-под которого выбивались чёрные кудри, украшала причудливая золотая корона. Аддиан, глядя на эту величественную, преисполненную достоинства воительницу, потерял дар речи. На вид Эльгаана была вовсе не так стара, как он представлял. Казалось, ей около сорока пяти. Ну, может, пятьдесят. На её очень смуглой коже почти не было морщин, ноздри широкого носа гневно раздувались, карие глаза зло щурились, а пухлые губы были поджаты. Но Адди не особенно испугался — гнев императрицы обращён был явно не на него. Эльгаана оглядела волшебниц и юношей, все продолжали молчать. Аддиан старался получше укутаться в накидку, а камердинеры прятались за его спину. — Почему столько мастериц магии не смогли заметить приближение Ордена? — заговорила Эльгаана недовольным, резким голосом. Но совершенно без акцента. — Он нагрянул внезапно, — ничуть не смутившись ответила Альтрина. — Ваше императорское величество, мы спохватились сразу как его почувствовали, — с достоинством добавила Маттина, ободряюще глянув на оробевшего Адди. — Вы должны спохватываться ещё раньше, чем Ордену придёт мысль нагрянуть! Это не оправдание! — возмутилась тиранка, осматривая десяток женщин. — Во всём городе пользуются огненной магией. Она не под запретом, — продолжила Альтрина. — Чтобы уловить её малейшее проявление поблизости, нужен полный запрет. — Почему я смогла почувствовать след Чёрного Пламени из Ониксового шпиля, а столько опытных волшебниц не смогли учуять его у себя под носом? — сверкнула глазами монархиня. — Никто не сравнится с вами во всех семи элементах, ваше императорское величество, — стушевалась одна из южанок. Нет, не так Адди представлял первую встречу с невестой! Ещё какую-то неделю назад он думал, что выйдет за восточную княгиню. Будет долго собираться, портные сошьют ему множество костюмов, в том числе и для свадебной церемонии. На украшенных каретах он не спеша отправится в новый дом, где его встретят тепло и с почестями… Адди не поверил бы, скажи ему кто-нибудь, что его просватают за старуху, заставят скакать верхом, жить в полузаброшенном доме и пускать волшебниц в собственную купальню. Не только их, а ещё и властительницу страны Солнца! — Нет, вы не правы, генералисса Миарта, — вдруг совсем мягким, вкрадчивым тоном заговорила императрица. — Королева Иольза может сравниться со мной и превосходит меня в двух стихиях. Верховная Рыцарка Ммикё, демонессы её побери, может сравниться со мной, — голос Эльгааны становился всё более резким и раздражённым. — И тоже превосходит меня в двух элементах. И даже генералиссы вьюжной королевы могут сравниться со мной! Но, выходит, не вы? А зачем, скажите мне, мастерица Миарта, зачем мне командующая, которая уступает подданным моей соседки? — рассвирепела она. Миарта, немолодая темнокожая женщина с выразительными глазами, не нашла, что ответить. — Ордену кто-то помогла, ваше величество, — с лёгкой усмешкой на устах вмешалась Альтрина. — Не лучше ли подумать сейчас об этом? Сила в магии — не главное для подданных. Главное — верность, — и цесаревна вновь подозрительно глянула на северянок. Теперь и Эльгаана посмотрела на них. А потом и на собственных волшебниц. Никто не поменялась в лице. Интересно, зачем они разговаривали на вьюжном, если всё равно не обращали на мальчиков внимания? Может, монархиня думала, что телохранительницы жениха плохо знают местный? Или она вообще считала, что его родина — глушь, где магессы — необразованная серость? А избранника Эльгаана не замечала. Однозначно не замечала. Даже не поздоровалась! Но, может, и хорошо? Императрица не рассмотрит его, уйдёт. А потом и не удивится, что за день юноша из красавца превратился в урода… Будто в ответ на его мысли деспотка повернула голову к жениху. И бесцеремонно оглядела его с головы до ног. Гнева на лице больше не было, впрочем, и интереса не появилось. Не проглянуло ни огонька в её глазах, ни любопытства. Слишком отстранённый взгляд, слишком равнодушный вид… Нет, её не впечатлила красота. Впрочем, Эльгаана, похоже, и не думала о его прелести. Купила сына у королевы, чтобы удостовериться в прочности их союза. Только и всего. — Аддиан, что произошло? — спокойным голосом спросила императрица, даже не подумав обратиться к нему официальнее. При его-то слугах! Принц дрожащим голосом начал пересказывать историю. Хотя что тут пересказывать? Несколько фраз. Постаравшись не показать собственного смятения, Адди очень расплывчато начал. Мол, ему понадобилось отойти умыться. И вдруг появились странные ощущения… Эльгаана дослушала, но ничего не сказала. Лишь окинула его тяжёлым, давящим взглядом. А после, ничуть не стесняясь, перешла к баронетам! Государыня всё больше хмурилась. Почему это? Что было у неё на уме? Аддиан смотрел ей прямо в глаза, но Эльгаана всё не могла оторваться от слуг. И принцу почему-то стало неприятно. Нет, не то что бы он хотел понравиться будущей жене. У него не возникало осознанного желания. Адди был уверен, именно уверен, что старой даме хочется побаловаться свежим телом, что она заочно восторгается сыновьями Иользы. Что предвкушает встречу с избранником! Любит его? Нет, конечно, не любит. Столетняя тиранка не может полюбить. Но королевич был уверен, что она ценит жениха, восхищается им! А он, оказывается, для неё… Нет, не картина, на которую хочется смотреть снова и снова, не скульптура. Подушечка, на которую можно изредка класть ноги. И которая настолько неважна и незаметна, что её, можно сказать, не существует… Эльгаана пожирала глазами баронетов, а её взгляд стал злым и хищным. Адди даже обернулся — что с его слугами не так? Те неподвижно стояли с совершенно белыми лицами и смотрели на императрицу. Принц глянул на телохранительниц. Те недоумевали. Потом на южных магесс — на их лицах застыло каменное и ничего не означающее выражение. Только Альтрина испытующе смотрела на монархиню. Не время, мол, матушка, чаровниками любоваться. Вдруг один из камердинеров, самый бесстыжий, ойкнул. После пошатнулся второй. Казалось, что-то его толкнуло, но у него получилось устоять на ногах. Адди уставился на странно ведущих себя слуг. Оба не отводили полные ужаса глаза от императрицы. Что она с ними делала? Допрашивала мысленно? Пихала магией? Зачем? Почему они такие перепуганные? — Что происходит? — растерянно спросил принц. Эльгаана окинула его хмурым взглядом. — Ничего особенного, Аддиан. Рядовая проверка, — губы монархини передёрнула коварная усмешка, — которую твои служки не прошли, — раздражённо добавила она. Кажется, теперь Адди всё понял… Да как она посмела! Как посмела трогать его слуг прямо у него на глазах! Но… почему они не прошли? Как?.. Аддиан гневно вздёрнул бровь — пусть деспотка знает, что для северного королевича дикие обычаи неприемлемы! Но, кажется, ей только доставляло удовольствие делать с птичками, попавшими в её клетку, всё что вздумается. — Альтрина, душа моя, у меня к тебе ещё одно поручение, — наигранно мягким голосом заговорила властительница. — Отправь блудливых кобелей с позором отцам, — голос становился всё более резким. — Я не потерплю, чтобы такие грязные юноши находились в одних помещениях с моим женихом! Один из слуг ойкнул, но сразу зажал рот рукой. — Ваше императорское величество, позвольте сказать… — начал другой. — Не позволяю! — зло одёрнула его Эльгаана. Адди обернулся. Как же жалко выглядели сплетники! Широко раскрытые глазищи, перекошенные от страха лица! Один явно еле держался, чтобы не зарыдать… Нет, принц должен заботиться о подданных! — Позвольте мне сказать, ваше величество, — пролепетал Аддиан. Ещё не хватало такого унижения! Его свита будет отправлена отцам! Северные баронеты уедут из империи как преступники! — Позволяю, — снисходительно оглядела его Эльгаана. — В этом доме больше нет мужчин, — робко заговорил Адди. — Кто будет помогать мне переоблачиться? Спать они могут в коридоре… Далеко друг от друга, — боязливо посмотрел на невесту он. — А потом, в честь нашей свадьбы, вы могли бы миловать недостойных… Дать им какое-то место при дворе — чистить навоз, мыть полы в безлюдных хранилищах. Адди глянул на слуг — те умоляюще смотрели то на грозную властительницу, то на него. Ну, конечно, дома им житья не дадут! Для начала от похотливых мест ничего не останется — так высечет мать, что месяц не то, что сидеть, лежать не смогут. А потом такой позор — не выйти из дома! Уж лучше навоз… — Никак невозможно, Аддиан! — резко ответила монархиня. — В моём государстве полы достойны мыть, тем более те полы, по которым проходят сапоги её светлейшего императорского величества и её… чистейшего супруга, — сделала тиранка многозначительную паузу, — достойны мыть лишь невинные юноши и целомудренные мужчины. А этим кобелям грязь нести в мои владения не позволю! Бесстыдник зарыдал. — Ваша милость, разрешите уйти! — упал на колени он. — Поднимитесь, благородный баронет! — с ужасом воскликнул Аддиан. Слуга вскочил, весь белый, с дёргающейся губой. — Альтрина, душа моя, отправь блудников к отцам. С позором! — гневно сверкнула глазами она. — Проследи, чтобы их семьи не смогли замять дело. Я не допущу, чтобы такое забылось! Иольза посмела отправить с моим женихом развращённых слуг! — разошлась императрица. — Держала рядом с королевичами блудливых щенков! Неужели она не знала, что те могут заразить грязью её сыновей?! Что те могут развратить Аддиана в дороге! — Мы ехали в другой карете, — пропищал второй камердинер. — Я не позволяла говорить, слуга! — разъярилась императрица. — Вы могли развратить моего жениха нескромным взглядом, дерзкой ухмылкой. А за несдержанный язык и нарушение придворного этикета, — люто глянула Эльгаана на поднявшегося плаксу, — оба будут выпороты уже здесь! Сегодня же! Чтобы остальным юношам неповадно было допускать непристойные мысли и давать им волю! — Моя императрица, — пролепетал Адди, — законы нашей страны не так строги, пороть баронетов может только мать или её ближайшие прислужницы. Проявите снисхождение… — Не проявлю! Здесь другая страна, принц Аддиан! И другие законы! Отвести блудников во двор! Резко развернувшись, Эльгаана быстро направилась к двери. Боевые магессы подхватили рыдающих «юношей» под руки. Но тут монархиня обернулась. — Дамы, — обратилась она к северянкам, — проводите королевича до спальни, а после сразу уходите в помещения для женщин. Сегодня нам придётся пренебречь правилами. А всё по вине твоих «верных» подданных, Аддиан, которые и поставили тебя в такое неловкое положение, — Эльгаана выдохнула. — Его высочеству придётся в одиночестве спать в мужской половине дома… Но не расстраивайся, принц, — нескромно глянула на него императрица, — уже скоро всё поменяется. Аддиан стоял как вкопанный. Он ни о чём не мог осмысленно думать. Он наивно решил, будто пережил потрясение, когда Орден проскользнул в его купальню. Но нет! Потрясение — это сама Эльгаана! Её манера себя вести, её грубость! — Теперь хотя бы понятно, почему мне прислали четвёртого сына, а не третьего! — донёсся до Адди отдаляющийся голос императрицы из коридора вперемешку со всхлипываниями и воем баронетов. Она всё ещё говорила на вьюжном. Явно, чтобы жених слышал. — Посмотрим, каков четвёртый! Раз уж за третьим отец уследить не смог. Иольза запустила страну, запустила и семью! Ледяным тоном Эльгаана приказала что-то на незнакомом языке уже, похоже, с лестниц. Процессия отдалялась.