Жених императрицы

Самому себе Адди предоставили только вечером. И юноша, пользуясь случаем, сказал слугам его не тревожить. Он, мол, желает пораньше лечь спать. Но на самом деле хотелось ему лишь поваляться и обдумать предложение Маттины. Неужели мать разрешала ему выбрать самому? Почему не написала, что для неё предпочтительнее? Вся история не очень Аддиану нравилась. Поведение Иользы, которое описала Маттина, не было на неё похоже. Да и стиль для матери слишком мягкий. «Сынком» она называла его очень редко, вряд ли бы позволила себе такое обращение в письме, которое прочтёт посторонняя. Но если Маттина врала, то каков её план? Ведь если принц согласится, Иольза должна предложить Эльгаане новые условия в обход телохранительницы, повлиять на них та никак не сможет… Нет, наверное, полукровка не обманывает. Мать просто переговорила с княгиней, а ответственность за решение почему-то возложила на него. Может, оба варианта одинаково устраивают королеву? Странно, но, похоже, так и есть. И вместо тиранки его может взять непонятная княгиня. Но лучше ли она императрицы? Эльгаана больше не казалась Адди чудовищем. И с её внешностью можно смириться… Пожалуй даже, внешность её вполне приятная. Он, конечно, никогда деспотку не полюбит. Ещё чего! Слишком она грубая и бесстыдная. Но другая невеста может оказаться ещё хуже. И что будет в княжестве вместо величественного замка, могущественной династии и Альтрины, которую изредка он сможет видеть? Что будет там? Безвкусный «дворец» размером с особняк дворянки? Восточная тётка, которая, может, противно смеётся, рыгает за столом и ковыряет в носу? А ещё четыре мужа-сплетника. Неизвестно, как они его примут. Да и ещё мужчины помимо него… Адди никогда раньше не задумывался, каким по счёту супругом он хотел бы стать. Возможный гарем будущей жены был для него чем-то естественным. Но теперь ему вдруг захотелось быть единственным. Почему?.. Совершенно нерациональное, эгоистичное желание, от которого надо избавляться! Муж должен не думать о себе, а раствориться в жене и детях. Жить для семьи, угождать супруге, ухаживать за детьми. Любить, а любовь не бывает эгоистичной! И только в любви и служении заключается настоящее мужское счастье. Так что глупое желание надо гнать из головы нещадно. Сначала оно, а потом глядишь — и уже одинокий и всеми забытый двадцатилетний старый юнственник… Но кого выбрать? Завтра надо дать ответ. Понравилась кухня или не понравилась… Вот же придумала Маттина, демонесса хитрая! И как ей это в голову пришло, с кухнями?.. Адди думал. Думал. Нет, он просто ненавидел это состояние — когда совершенно непонятно, что выбрать! Наконец, ворочаться с боку на бок стало невыносимо. Принц поднялся и сначала походил вокруг кровати, потом добрался до купальни и немного покружил там. Затем решил прогуляться по коридорам. Может же будущий император пройтись по коридорам своего дворца? Аддиан оделся, накинул сверху тёплую шаль (сегодняшняя ночь выдалась прохладной), и вышел из покоев. Уже все спали — проваляться он умудрился до глубокой ночи. Но на выходе с мужской части замка должны дежурить магессы, они его не выпустят. Остаётся бродить здесь. И королевич направился к небольшому, но нарядному залу, в котором занимался сегодня с учительницей. Там никого не оказалось. Всего два факела в разных концах помещения разгоняли тьму, а позолоченная мебель, поблёскивающая в сумраке, казалась незнакомой и отталкивающей. Адди стало не по себе от пустого, душного, тёмного зала. Тишина давила на виски. Но принц всё-таки присел на краешек одного из бархатных кресел и решил собраться с мыслями. Чего ему бояться? За стенкой ночуют слуги, неподалёку — Маттина и Вадани. Весь дворец хорошо охраняется. Адди вновь вернулся к мучающему решению. По сути, одна жена или другая — не всё ли равно? Эльгаана, княгиня… Он уже полюбил. Но не будущую жену, к сожалению. И быть с возлюбленной он не может. Совсем никак, даже если их чувства взаимны… Никак? Разве? А почему бы Эльгаане и не уступить принца родной дочери? Если Альтрине он приглянулся, естественно. Это будет точно такой же союз двух стран, только сын Иользы достанется не императрице, а наследнице. Он оживился — вообще-то цесаревна могла бы поговорить с матерью! Это отличный выход! Зачем северный королевич Эльгаане? Даже Маттина сказала, что он тиранке не понравился. Та может взять себе любого красавца! А ещё и дочь сделать счастливой. Почему бы и нет? Может, стоит переговорить с Альтриной, спросить, что она к нему испытывает? Или это лишь наивные, пустые надежды? Будь выход простым — его бы давно нашли и без его юношеских мозгов. Альтрина умна, недаром же наследница короны. Должна знать, нужен матери жених или нет. Во втором случае, если бы он понравился ей самой, она бы уже попросила принца себе. А раз ничего не поменялось… Значит, он выдумал глупости. Ничего Альтрина к нему не чувствует. На Юге полно прелестников. Царевне нет до него никакого дела… Да и любовь ли у него самого к Альтрине? Или симпатии, возникшие от безысходности? И исчезнут они так же быстро, как и пришли… Адди стало очень горько. Он запутался, совершенно запутался! Может, стоило уехать из дворца, чтобы больше никогда не видеть Альтрину? Всё равно их с братом жизни сломаны — Дарри никогда не станет мужем Эльгааны, как и он — её дочери… Нет, о чём он думал? Как мог их сравнивать? Аддиан застыдился. Как он мог сравнивать собственную судьбу, в которой даже выбирал из двух невест, и ужасную участь Дарри? Брат теперь не только никогда не выйдет поджену, его будет избегать и собственная мать! Хотя, может, и выскочит, он же принц. Какая-нибудь обедневшая восточная дворянка согласится взять его вторым мужем и закроет глаза на то, что Дарри теперь осквернён. И будет любимый брат всю оставшуюся жизнь батрачить как простолюдин и слушать издёвки и попрёки от супруги и всей её семьи… Нет, Дарри лучше вовсе не выходить поджену, пусть кто-то и позарится на его использованное тело. Недавно Адди поклялся самому себе, что отомстит за Дарри. Отомстит Чёрному Ордену. Ещё когда наивно думал, что сможет удрать от невесты. Это всё, несомненно, ребячество, теперь Аддиан понимал. Никто бы не дала сбежать сыну Иользы. И к суровой жизни королевичи непривычны. Но отомстить-то всё равно нужно! Только теперь вместо Эльгааны перейти Серебряные горы может княгиня. Если он выберет её… Вновь появился выбор без выбора. Оба варианта плохи. Неизвестность, либо тиранка, которую всё-таки можно вытерпеть… Какая разница? Какая разница, если всё равно не Альтрина? Адди захотелось поплакать, слишком уж ему стало тоскливо. Душно, тоскливо, жарко. Да его прямо в жар бросило от всех этих мыслей! Но плакать явно не здесь — вдруг кто зайдёт. Принц поднялся и направился к дверям. Однако, открыв их и увидев тёмный коридор, Адди остановился как вкопанный. Его прямо-таки парализовало от страха! В коридоре ужасно воняло гарью! Через несколько мгновений принца отпустило, и он быстро захлопнул двери. Взгляд упал на креслице рядом — Адди поскорее пододвинул его. Судорожно сглотнул. Остановит ли кресло приспешницу Чёрного Пламени, если она где-то рядом? Конечно, нет! Аддиан пододвинул к дверям второе. Да что он делает?.. Наверное, у одной из поварих подгорело блюдо! Или где-нибудь загорелся ковёр… Попытка успокоиться ни к чему не привела. Принц стал пятиться в направлении нескольких дверей в конце зала. Это не похоже на ковёр… И вдруг одно из кресел, чуть качнувшись, царапнуло пол — кто-то явно пыталась незаметно проскользнуть в зал. Адди бросился в противоположную сторону, не разбирая дороги. Открыл первую же попавшуюся дверь, в лицо ударил холодный воздух. Принц обернулся — кресло продолжало постепенно сдвигаться. Аддиан поскорее закрыл дверцу за собой. Он стоял на тёмной винтовой лестнице без окон, только снизу виднелся неяркий свет факела. Ступеньки, ведущие наверх, пропадали в кромешной тьме. Здесь оставаться нельзя. Кто бы ни пыталась зайти, скоро она заметит, что в зале никого нет. Подниматься? Спускаться? Вниз идти не хотелось — его покои, как и зал, располагались на втором этаже, а лестница явно уводила в подвалы. Катакомбы Ониксового шпиля принца вовсе не прельщали. Но идти в темноту, пробираться на ощупь? Это ещё ужаснее! Юноша начал осторожно спускаться… Было очень свежо и прохладно. Если магия Чёрного Пламени и пробралась во дворец, тут её явно нет. Если верить слухам про запах гари. Скоро он добрался до единственного факела, снял его со стены и продолжил путь. Дошёл до маленькой площадки с двумя старыми деревянными дверями с обеих сторон. Такими ветхими, будто стояли они здесь ещё с тех времён, как праматери Эльгааны, поработив местных еретичек, основали замок. Открывать их совершенно не хотелось. Хотя стоило. Магесса, или даже несколько прислужниц Ордена, бродящих по мужской части, уже обнаружили, что в зале сына Иользы тоже нет. И теперь вовсю рыскают в ближайших помещениях! Скоро откроют дверь на лестницу и заметят его блуждающий факел… Но дотронуться до старинных ручек всё равно не хватило духу. Там, казалось, живут привидения. И Аддиан на трясущихся от страха ногах поковылял вниз. Дошёл до следующей площадки. Тут была только одна дверь. Уже поновее и украшенная резьбой. Дальше спускаться вряд ли стоило. Наверняка там путь в какие-нибудь древние императорские усыпальницы. А появиться в них одному, ночью, да ещё с Орденом на хвосте — верный путь к смерти. От страха. Он, конечно, не простолюдин, чтобы верить во всяких призраков и привидений… Юноша открыл дверь, позволив мерцающему огню факела осветить стены старинного помещения. И поскорее прикрыл её за собой. Наверняка посланницы Ордена решат, что он на лестнице заскочил в первые же комнаты. Поэтому у него есть время. Но спокойнее не стало. Серые своды небольшого зала с несколькими мешками в одном из углов вызывали лишь неприязнь, а громкий стук его испуганного сердца порой заглушал непонятный шум. Казалось, в соседнем помещении кто-то тренируется на мечах. Адди дошёл до центра и прислушался. Да, за аккуратной дубовой дверцей располагалась явно тренировочная. Кто-то ударяла то по железу, то по чучелам. Наверняка какая-нибудь южная магесса училась… Или там императорская усыпальница, и это призрак праматери Эльгааны скребётся и катает по каменным плитам упокоенные с ней доспехи? А нецеломудренным юношам призрак откусывает руку. И не только руку… Нет, это просто глупо! Орден того и гляди поймёт, куда скрылся северный королевич. Адди, выдохнув, подошёл к дверце и открыл её. И чуть не упал в обморок от изумления. — Альтрина? — вырвалось у Адди. — Что вы тут делаете? Цесаревна, обернувшись, на пару мгновений явно потеряла дар речи. На ней была только белая майка, открывающая сильные тёмные руки, и свободные серые штаны до колен. Майка неприлично обтягивала вспотевшее тело… — А что вы, ваше высочество, тут делаете? — Альтрина положила меч. И не думала прикрыться! Может, нечем? Адди окинул взглядом помещение. Нет, вон шёлковый халат. — Там… в общем, я решил прогуляться. Но там, похоже, Чёрный Орден. И я убежал. — Чёрный Орден? С чего вы взяли, принц? — её голос дрогнул. — Не чувствую поблизости никакой огненной магии… — Я вышел в коридор, а там пахло гарью. Цесаревна захохотала с явным облегчением. — Ваше высочество, это лишь домыслы невежд, — снисходительно ответила Альтрина. — Магия Чёрного Пламени вовсе не обязательно… пахнет. Они могут умышленно вызвать дым или специфический запах. Но уж точно не станут оставлять заметные улики, если смогут проникнуть в Ониксовый шпиль! Это, принц, наверняка от блюд. Недалеко от ваших покоев императорская кухня, там сейчас готовят завтрак. — Но я подвинул к дверям кресла, а кто-то пыталась их отодвинуть! — возразил юноша. Как же неловко получилось… Но оно того стоило. Адди отвёл глаза и стал усиленно рассматривать войлочные чучела. И усиленно думать о войлочных чучелах. А то как бы не получилось ещё более неловко… Если он продолжит смотреть. — Давайте-ка проверим, кто там была, ваше высочество, — суровее ответила женщина. Альтрина обернулась и телекинезом притянула к себе халат. После того, как она в него облачилась, Адди позволил себе вновь поднять на неё глаза. Но нет, шёлковая ткань была слишком неплотной… Он поскорее отвернулся и повёл царевну к лестнице. — Как вам Ониксовый шпиль, ваше высочество? — проговорила Альтрина демонстративно равнодушным тоном. — Изысканный, но немного мрачноват, — Адди также постарался придать голосу скучающий оттенок. — И мне порой так кажется, — усмехнулась она. Альтрина вполне дружелюбно настроена… Может, стоит поговорить с ней сейчас откровенно? Всё спросить? Когда ещё выпадет такой шанс! Или сначала посоветоваться с Маттиной? — Вы так волнуетесь, принц… Адди забеспокоился ещё сильнее. С чего она взяла, что он волнуется? Тоже чувствует стук сердца? — Не переживайте. Наверняка, это была кто-то из прислужниц. Или, может, уборщики пришли. Рановато для них — у нас во дворце уборки проводятся на заре. Но, может, кто-то из них пораньше проснулся. — Я и не переживаю, — пролепетал Адди. Альтрина поравнялась с ним. Их взгляды встретились. Аддиана словно обожгло. — Да на вас же лица нет! Перестаньте, ваше высочество. Рядом нет Огня. Она решила, что он боится вторжения Ордена. Что ж, неплохо. Почему бы юнцу и не бояться Чёрного Пламени, в самом деле? — Послушайте, ваше высочество, я вот о чём хотел поговорить… — осторожно начал Адди. Цесаревна галантно открыла перед ним дверь, ведущую на лестницу. Хотя лучше бы в темноту шла первой! — О чём же? — заинтересовалась она. — О браке с вашей матерью. Как я понимаю… — Адди запнулся. А если он совершенно не интересен Альтрине? Если она расскажет обо всём деспотке? Да ещё преподнесёт так, словно наглый мальчишка уговаривал взять его поджену, плёл интриги за спиной невесты? Какой же будет скандал! Нет, сначала надо посоветоваться с Маттиной… — Так что? — осведомилась цесаревна. — Не уверен, что вы меня правильно поймёте. — Уверяю, ваше высочество, такого не будет. Если, конечно, вы всё понятно объясните, — на её лице появилась лёгкая усмешка. Адди не нашёл, что ответить. И они продолжили подниматься молча. Альтрина внимательно смотрела на него, а принц — на ступеньки. Он просто не решался. Заговорить о таком с настолько чудесной дамой… Он же, получается, предложит взять его поджену. Это неприлично! Недопустимо, тем более в высшем обществе. Только женщина может предложить заключить брак. Мужчина — это прекрасный цветок. Он приманивает красотой пчёл, но не ходит же к улью сам! Мудрый юноша терпеливо ждёт, когда дама сделает первый шаг. — Как я понимаю, её величество, как бы сказать… — Говорите, принц, нас никто не слышит! Альтрина остановилась и впилась в него глазами. — Она не очень рада, что ей приходится брать в мужья северянина… Вернее, меня. Она ведь думала, что приедет мой брат. — Не понимаю, в чём вопрос, ваше высочество. — Разочарована ваша мать или нет. Вот и вопрос, — смущённо ответил Адди. — Так вы боитесь, что не понравились ей? — с некоторым удивлением спросила Альтрина. Адди давненько не приходилось краснеть — уже больше суток. Но теперь он залился краской. Дочь вся в матушку! Такая же бесцеремонная и нетактичная. — Ну… его высочество Иоми сказал недавно, что она печалится. Мол, даже её сын красивее жениха. Её величество могла бы выбрать любого на свой вкус, а приходится брать меня. — Вовсе нет, Иоми — избалованный наглец! Я поговорю с ним, — участливо ответила Альтрина. Она явно не поняла, к чему клонит собеседник. Подумала, что королевич безумно хочет угодить невесте. — Он просто вам завидует. Вы будете императором, а он — вряд ли. — Но её величество в самом деле очень отстранённая. Я подумал, что она вовсе не хотела брать меня поджену. Это брак от безысходности. Только чтобы договориться с моей матерью… На Юге много прелестных мальчиков. Её величество может выбрать себе настоящего красавца, а не заключать союз с тем, кто ей совсем не нравится. Я не хотел бы сказать что-то неуместное или как-то задеть вас, но вы сами упомянули, что готовы меня выслушать… И может же быть какой-то выход… — Ваше высочество, Иоми наговорил вам глупостей, — в голосе Альтрины звучало недовольство. Она внимательно посмотрела на принца. — На самом деле вы… вы очень красивый юноша! Вы как белая лилия из императорской оранжереи. Пусть не яркая, но завораживающая нежными холодными красками. Та, кому вы подарите свою красоту, получит настоящее сокровище! Моя мать понимает это, поэтому и решила связать жизнь с вами, — Альтрина запнулась. — Ладно, пойдёмте, вы говорили, там кто-то ломилась в зал. Адди не знал, что ответить. «Нежные краски». Это похоже на признание в любви! Или нет? Или южанка с горячим нравом просто утешила его так? Надо что-нибудь ответить. Но язык совсем не слушался… Как же всё-таки сладко идти рядом с Альтриной, в полутьме, говорить… Говорить о чём угодно. — Кажется, это ваши телохранительницы, принц, — насторожилась Альтрина, когда они почти добрались до второго этажа. Дверь открылась, а из-за неё высунулась голова Маттины. Блики пламени играли на её желтоватом лице. — Ваши высочества? — изумилась она. — Что происходит, мастерица? — осведомилась Альтрина. — В коридоре у поварни и с того ни с сего загорелась гардина, — ответила полукровка. — Я почувствовала огонь сквозь сон, подняла мастерицу Вадани… Мы пошли проверить, всё ли в порядке. Они зашли в зал для занятий. Там стояла удивлённая Вадани с растрёпанными белыми кудряшками. Сонной она выглядела старше обычного, ей с лёгкостью можно было дать и все тридцать пять. Впрочем, на самом деле ей было куда больше, разумеется. — Потом заметили, что принца нет в покоях, — продолжила Маттина. — Отправились на его поиски, сказали охранницам быть настороже — мы так и не поняли, что могло поджечь гардину. Только огненная магия… Тут, вот, кто-то суетилась, попробовали зайти — а вход завален креслами. А как зашли — уже никого нет. — Суетился ваш принц, мастерицы, — мягким тоном ответила Альтрина. — Он наслушался домыслов и решил, что запах из-за Ордена. Так что сделал баррикаду и убежал в подвалы. — Почему вы не разбудили нас, принц? — спросила Вадани недовольно. — Для этого мне пришлось бы пройти по коридору, пахнущему гарью, мастерица, — ответил пристыженный Адди. Поднял панику из-за ерунды… Хорошо, хоть, никто, кроме телохранительниц, не увидела его с цесаревной! А то какие бы пошли разговоры! Жених императрицы и наследница по ночам прохаживаются по уединённым уголкам… — Я подумал, что во дворец прокралась приспешница Ордена, и решил спрятаться. — Хорошо хоть, вы встретили её высочество Альтрину, мой принц, — выдохнув сказала Маттина. — Лестница вела в подземелья. Для тех, кто там в первый раз это, считайте, огромный лабиринт. Там бы вы так спрятались... — Что ж, мастерицы, к счастью, инцидент исчерпан, — ответила цесаревна. — Будем надеяться, что в будущем его высочество Аддиан будет более благоразумен и не станет плутать по Ониксовому шпилю. Этот древний замок вправду полон потайных ходов, лабиринтов и опасностей. А пока проводите его в покои, мастерицы. Я вернусь к тренировкам. Попрощавшись и обменявшись напоследок любезностями, Альтрина переместилась. Они остались втроём. — Это не просто неблагоразумно, ваше высочество, это безрассудно и безответственно! Вы могли попасть куда угодно. Заблудиться, провалиться под сгнивший пол в хранилищах! — возмутилась Маттина. — Но это ещё не худшее. Вы могли встретить прислужницу, которая бы искусилась вашей красотой, а потом бежала! Она бы скрылась в неспокойных здешних лесах, а вот ваша судьба… А если бы её высочество Альтрина оказалась менее благочестива? Её бы Эльгаана судила не строго, а вот на вас выплеснула гнев. — Её высочеству пришлось бы взять меня поджену, — ответил Адди. Он уже понял, что сглупил! Что они его отчитывали, будто он какой-то посыльный? — Ну как вы можете быть таким наивным, мой принц? Забудьте об Альтрине. Она никогда не возьмёт вас. Зато Эльгаана будет очень рада, что появился повод отправить сына Иользы домой. Адди внутренне возмутился. Вообще-то цесаревна только что говорила о его красоте! — Почему же Альтрина не обесчестила меня, если это так выгодно её матери? — скептически отметил он. — Могла ведь. — Но не думаете же вы, что наследница короны Империи Солнца настолько низка! — огрызнулась Маттина. — Цесаревна, к тому же, не захочет пятнать репутацию просто из-за сиюминутной выгоды матери. Особенно если учесть, что Эльгаана и так может опозорить вас. — Ладно, хватит разговоров, — вмешалась Вадани. — Нехорошо оставаться принцу наедине с дамами. Особенно во дворце невесты. Телохранительницы направились к дверям. — А вот встреть вы царевну Атту, — продолжила Маттина, — неизвестно, чем бы всё закончилось. За столом она хищно на вас поглядывала. — Скорее примерялась, как бы получше унизить. — Это не так, мой принц, пусть вы и не заметили. Я всё-таки высшая магесса Воздуха, хорошо угадываю эмоции, — возразила она. — Разумеется, Атта хотела и унизить. Типичное поведение женщин с дурными наклонностями — нескромно оглядывать, унижать и получать от этого удовольствие. Такая изнасилует и глазом не моргнёт. Видимо, молодого князька, которого отдали недавно Атте поджену, ей недостаточно. — Брат от неё не отставал, — фыркнула Вадани. — Иоми? — изумился Аддиан. — Что за мерзости вы говорите? Они вышли в полутёмный коридор. — Иоми, — шёпотом продолжила Вадани, — по слухам очень развращённый юноша. Именно поэтому мать до сих пор не отдала его поджену — боится позора. Говорят даже, Иоми был влюблён в посудомойщика при Гранитном шпиле, резиденции, где он раньше жил. В совсем молоденького мальчишку лет тринадцати. Неизвестно, дошли ли чувства до дела… Но Эльгаана в прошлом году приказала Иоми переехать. — Я слышала, что в конюха, а не в мойщика. И пятнадцати лет от роду. — Да какая разница, Маттина? Но раз слышала, значит, явно что-то было. Дым без огня бывает только из-за огненной магии. Иоми — распущенный юноша. Если ещё не мужчина… И во время знакомства с принцем бросал слишком неоднозначные взгляды. — Стала бы Эльгаана сажать такого за один стол с целомудренным женихом? — хмыкнула Маттина. — Это же её родной сын! И как бы она объяснила обществу, почему не познакомила их высочеств с отчимом? — Её величество бы воспитала сына должным образом, — отмахнулась та. — Это всё пустая болтовня служек. — От матери зависит далеко не всё, Маттина. Особенно, если она вовремя не отдаёт мальчика поджену. Юноши — продукт скоропортящийся. Выйти должны до двадцати, лучше до восемнадцати. Потом — поздно, страсти разъедают сердце и тело. Мальчики порочны, нельзя их долго держать в родном доме. Среди старых юношей редко встретишь чистых… Эльгаана совершила ошибку, вот и пожинает плоды. Вадани нахмурилась. — Но главная её ошибка в том, что не вернула старинный обычай — топить в озере падших мужчин. Он бы защитил слабый пол от растления. И спас души — мало кому захотелось бы блудить. Глядишь, и царевич бы остался целомудренным. Но Эльгаана не захотела. Она позволила мужчинам дальше вкушать свободы, которая их развращает… Мастерица сказала это каким-то гневным, озлобленным, необычным для себя тоном. И Адди насторожился — казалось, Вадани попросту лицемерила. А сама была вовсе не против мужской свободы… Может, Маттина права? И сантитка только изображала верность и благочестие? Они подошли к покоям. Адди хотел обсудить с Маттиной новый план — попросить цесаревну поговорить с матерью. Но при Вадани не тянуло на откровенность. — Завтра вам снова придётся увидеть детей невесты, мой принц, — сообщила Маттина. — А потом, насколько мне известно, они уезжают. Потерпеть их общество осталось всего раз. И, думаю, они станут скромнее… Хм, пожалуй, здесь тоже стоит поставить охрану, — добавила она, оглядев коридор. — А если мне захочется прогуляться? — Вот именно поэтому и надо поставить охрану! Идите спать, ваше высочество. Принц послушно зашёл к себе. В первой комнате на резном золотом столике стоял остывший чай и блюдо с фруктами. Перекусив парой груш, Аддиан побрёл в спальню. Свечи на люстре были потушены, лишь лунный свет озарял роскошную опочивальню. Принц разделся и лёг… Но затылок его коснулся не только подушки, а ещё и шипов. Адди подскочил. Что опять?! Чьи это проделки? Он думал закричать, но потом решил разобраться сам. Юноша нащупал руками цветок, к нему была приделана бумажка. Адди набросил шаль. Это надо было показать телохранительницам! Кто это подстроила? Неужели у прислужницы Ордена получилось проникнуть во дворец, отвлечь магесс горящей гардиной и пробраться в его спальню? Пока принц шёл, роза в руках, казалось, менялась. А бумага становилась все более шершавой. На свету Адди увидел, в чём дело — роза, как и листок, высыхали у него в руках! Юноша испуганно бросил их. Бумага раскрылась, и Адди увидел надпись крупными буквами. «Я м». Дальше, вроде бы «о». «Я м-о», дальше две непонятые буквы, но последняя «а». «Б». За ней непонятная буква. Потом «е-б-е», следующее слово «п-о-м-о». И две буквы. Помочь? Лист стал очень ветхим, роза почти рассыпалась. Тебе помочь? Могла бы? «Я могла бы тебе помочь…» Адди выбежал в коридор и позвал телохранительниц. Почти сразу появилась Вадани, ей удалось увидеть прах, который ещё минуту назад был цветком и запиской. Она даже смогла определить, какое заклинание было наложено — быстрого старения. Подошедшая скоро Маттина заметила только кучку пыли. Дальше начались муки. Набежала целая толпа преимущественно заспанных волшебниц. Северянки отправили Адди поскорее переодеться в купальне, чтобы женщины не смотрели на него в таком виде. Мало того, что проделывать всё ему пришлось самому (служку в покои не пустили), так ещё и перед отвернувшейся Маттиной! Какой позор… Потом его проводили в зал для приёмов с целой кучей охранниц. А дворец уже стоял на ушах. Минут через десять появилась Эльгаана и лично всех допросила, включая жениха. Она снова гневалась, её ноздри так и раздувались, а взгляд сверкал аки молнии. Но с ним она говорила совсем не строго, скорее холодно и учтиво. Только к концу расспросов недовольно заметила, мол, она надеялась, что королевич приучен не выходить из спальни по ночам. А раз дело обстоит иначе, ей придётся поддержать мастерицу Маттину и отдать уже официальный приказ караулить покои. Робкие попытки оправдаться, дескать, это был исключительный случай, не помогли. Императрица с сожалением отметила, что прямо у входа в спальню жениха она не может, разумеется, оставить посторонних дам, но те хотя бы будут дежурить в разных концах коридора. Прощай, иллюзия хоть какой-то свободы… А Эльгаана между тем продолжила расспросы. Похоже, она посчитала, что предательница затаилась среди её собственных слуг — северянки-то были с Альтриной, когда подбросили цветок. Но даже это обстоятельство не заставило местных магесс лучше относиться к гостьям. И на подданных Иользы то и дело недоверчиво поглядывали. Кошмар затянулся минимум часа на два. Засыпающему Адди пришлось всё это время сидеть в кресле, окружённым молчаливыми, дремавшими с открытыми глазами женщинами. Но потом принцу сказали, что спальня проверена, охрана поставлена, и он может идти ложиться. Наконец-то этот безумный день закончился…