Жених императрицы

Завтрак вновь получился «весёленьким». Нахальная троица на него зло поглядывала, особенно демонёныш. Но все делали вид, будто не замечают этого. Порой Маттина многозначительно смотрела — не забыли, мол, ваше высочество? Ответ надо дать-с. Сегодня! И что вы слишком растерянный, ваше высочество? Неужто выбрать не можете, какая из невест? Соглашайтесь на княгиню, мой принц! Ну старовата, ну полновата. Подумаешь! Две бородавки на подбородке, рыгает за столом как трактирщица… Это вам не Альтрина, конечно. Но хотя бы не Эльгаана, которая вас опозорит, высечет и оправит домой в телеге, облитой помоями. У княгини будете жить-поживать-с, растить пять деток от её старших мужей. Сносить их тычки и насмешки — князья-то все восточные мужчины, а вы там будете чужой. — Кухня здесь очень хороша, ваше императорское величество, — изрёк Аддиан задумчивым тоном, когда Эльгаана изволила замолчать, и лишь стук вилок и ножей нарушал тишину. — Вам нравится? — удивилась Маттина. — Мой принц, я не думала, что вы так быстро привыкнете… Кухня Империи Солнца вправду очень разнообразна и хороша, но вы же всю жизнь только и кушали во дворце матери… Ну, за парой исключений. Адди украдкой глянул на деспотку. Та, немного хмурившись, давила взглядом на Маттину. Неужели догадалась о чём-то? — Я и сам не ожидал, — любезно ответил Аддиан, стараясь играть как можно правдоподобнее, — что местные блюда мне так понравятся. Но среди них есть настоящие кулинарные шедевры. Кролики в сметанном соусе, например, — юноша бросил взгляд на императрицу. Та теперь смотрела на него. — У нас на Севере нечасто при дворе жарили кролика. Даже утка подавалась редко — тем более, если с грушевым повидлом. Эльгаана слегка улыбнулась. — Что же обычно кушали у вас, ваше высочество? — лицемерно-приветливым тоном спросил наглец Иоми. — Одну рыбу? — Вы что, разумеется, нет, — Адди постарался ответить благодушно, с полуулыбочкой на устах. При невесте показывать, что он не поладил с её сыном? Ещё чего! — Хотя такими блюдами наша кухня славится, вы правы. И на столе не редкостью были белая рыба с яблоками и тмином, красная с рагу, икра лосося, осетра, белуги… Иоми не смог скрыть отвращения и чуть поморщился. — Вы не любите икру белуги, ваше высочество? — с показным недоумением осведомился Аддиан. — Я не привык к северным угощениям. — Булочки с лососевой икрой, уверен, вам бы понравились. Адди вновь бросил быстрый взгляд на тиранку. Та уже отвлеклась от странных реплик Маттины и вернулась к еде — деловито резала мясо… Пронесло. — Если бы мой брат, ваше высочество, — чуть усмехнувшись, сказала Альтрина, — хоть немного любил рыбу, он бы с удовольствием выслушал ответ на собственный вопрос. Но он терпеть не может без исключения все морепродукты. — Ах, я не знал, — принц сочувственно поглядел на демонёнка. — Конечно, не знал, Аддиан, — заговорила Эльгаана. — Как и многое о нашей стране. Он любезно улыбнулся невесте, а после заговорщицки глянул на Маттину. Та сидела с очень простодушным видом. Вот же хитрюшка! Но тут принц догадался, как именно она могла обмануть. «Письмо от матушки», видите ли… Наверняка «верная» Маттина добавила что-то от себя. И теперь, кажется, он понял, что. Королева, скорее всего, писала, с кем брак выгоднее. Не могут ведь быть две союзницы совершенно одинаковыми! И объясняла сыну, как теперь себя вести. Может, настаивала, чтобы он готовился ехать на восток, а вёл себя с Эльгааной впредь отстранённо и холодно? Впрочем… да что он об этом думал? Кто он, советница, чтобы распутывать интриги? Захочет мать и договорится со всеми без него. Его дело — покорно принять её волю… — Что ты раскис, Аддиан? — отвлекла деспотка. — Неужели из-за занятий стал быстро утомляться? Троица грубиянок насмешливо поглядывала. И Адди разозлился. Особенно на Иоми! Наглец тоже считал, будто неучёный отчим что-то в жизни упустил? Возомнил, что лучше его? В чём же? Если слухи (которые, вопреки распространённому мнению, обычно преуменьшают, а не наоборот) о блуднике Иоми не врут, то они — лучшее доказательство, насколько неправы в империи! — На моей родине считается, что мальчикам не нужно утруждать себя науками, — отозвался Адди учтиво. — Благородным юношам полезно заниматься другим — вышивкой, пением, танцами. Наша сила не в учёности, а в обаянии, смекалке, хитрости. И на мир мы влияем по-мужски — вдохновляя жену чистотой, послушанием, красивыми нарядами; прислуживая жене и советуя порой; управляя двором, показывая пример слугам… А науки мужчину лишь развращают, — и Адди глянул на пасынка. Тот чуть скривился, а вот Эльгаана дружелюбно усмехнулась. Если она и поняла намёк, то никак это не показала. — Отличная речь, Аддиан. Достойная восточного или северного юноши. Но у нас, в развитой империи, чуть другие порядки. Супруг благородной дамы — это, прежде всего, её помощник. И наши благородные мальчики изучают то, что прикажет мать или жена. Потому что берут в дом у нас не только тело и обаяние, а ещё и мозги. Или как, по-твоему, барон или даже император выполнит работу, которую поручит госпожа? *** Альтрина за столом всё скучала, порой фыркая про себя. Маленький лицемер! Это он-то говорил о послушании? Дерзкий мальчишка всё стоил из себя покорного ягнёнка перед невестой. Достойный сын северного королевства! Там юноши нередко коварны и расчётливы. Аддиан сказал, каким должен быть, по его мнению, юнец. А мужское мнение, как известно, никогда не появляется само — только повторяет общественное. «Обаяние, смекалка, хитрость» — хорошо сказал. Выразил в трёх словах всего себя. Цесаревна усмехнулась — испугался он ночью, видите ли, запаха гари! Маленький греховодник! Наверняка порадовался, что появился повод побегать по замку и поискать на худосочные ягодички приключений! Ещё и в подвал забежал — надеялся встретить там кого-то из заклинательниц, а потом, хлопая белёсыми ресничками, поплакаться. Эльгаане он не понравился, шаловливый повеса… Не повезло матери с новым мужем, очень не повезло. И ничего он не красивый! Красивый в свете факела, когда огромный нос растворяется в тенях. В темноте ещё лучше, темнота — дружок неказистых юнцов. А при свете — нет, прямо уродец… А, впрочем, не стоит слишком предвзято к нему относиться. Лучше подумать про другого нахала за столом. Иоми, любимый братец… Когда же мать выпорет тебя и отдаст за море? Вся страна вздохнёт с облегчением — дерзкий и разбалованный, засидевшийся в женихах старозачаточник займёт законное место восемнадцатого мужа в гареме. И когда придёт час распустившейся малявки Атты? Её пора отправить на юг, командовать пограничным батальоном; пепла понюхать, вкусить тягот и лишений полевой жизни. А на досуге слушать брань скучающих по дому солдаток и любоваться сельскими прыщавыми мальчишками. Тогда, глядишь, и поубавится напора у баловницы… Да, однозначно, думать надо не о маленьком хитреце, а о запревших при дворе близняшках. Пора повлиять на мать… После завтрака получилось изловить Эльгаану в одном из кабинетов. Та отвечала на письма, изображая, будто совершенно не понимает, зачем пришла дочь. — Что ты запугиваешь жениха, императорское величество? — присела в кресло Альтрина. — Он считает, что не понравился тебе. И что ты ищешь способ избежать брака. Мать оторвалась и внимательно посмотрела. — Правда? — осведомилась она равнодушным тоном. — А по нему и незаметно. — Вчера он сам сказал об этом. Когда забежал ко мне, «спасаясь» от Чёрного Пламени. — Не подумала бы, что сын Иользы будет искать защиты в залах моей дочери, — криво усмехнулась Эльгаана. — Принца тоже можно понять, мать. Сначала преследование в дороге, Орден пробирается в купальню, по подушкам свои розы раскидывает. А потом и пасынок хочет сжить со свету. Не без поддержки сестёр, между прочим. Как тут не пугаться до смерти от каждого шороха? — Чем тебе на этот раз не угодил Иоми? — ухмыльнулась императрица. — Мне не угодил? — возмутилась Альтрина. — Вчера он назвал Аддиана уродливым. Потом намекнул на порочность и королевича, и всей его страны. Добавил, будто тебе стыдно за жениха. Мол, даже Иоми красивее его. — Это было при тебе? — Нет, когда мы ушли. Мне рассказал Аддиан. — И ты поверила иностранцу больше, чем брату? — голос матери стал строже. — Утром я говорила с Зардиной, она всё подтвердила. А ещё с северянками. Они возмущены — Иоми успел нагрубить им! — Но ведь есть в словах Иоми и доля правды, душа моя? — усмехнулась Эльгаана. Она поднялась и подошла к окну. Лучи солнца заиграли на позолоченном мундире. — Аддиан и не слишком красив, и умом не блещет, и даже чистота его под большим сомнением. А по части очарования мой Иоми опережает почти всех юношей. Так что не вижу повода вмешиваться в мальчишечьи ссоры — у кого бусы лучше и серёжки. У меня есть дела и поважнее. — Поведение сына нисколько тебя не беспокоит? — недовольно спросила Альтрина. — То есть мой жених нажаловался, и ты решила вступиться за него? Решила стать подушечкой, куда растерянные глупыши могут выплакаться? Что ж, больше давай им волю, душа моя. И они быстро сядут на шею, измазав всеми своими соплями. И завалят мужскими проблемами — рубин в кольце маловат и меха вышли из моды. — Да при чём тут принц! Иоми позорит нашу страну! Как и Атта — они нередко заодно. Не надо было им вместе учиться, может, тогда бы не спелись… Когда ты распустишь сладкую команду? Они втягивают в мелочные интрижки даже Агами. — Что ты от меня хочешь? — матери разговор явно наскучил. — Когда ты отдашь Иоми поджену? — Когда появится покупательница, готовая заплатить достаточную цену, — усмехнулась она. — Он станет стариком к этому моменту. Ему двадцать восемь! Три года уже как Иоми — старозачинающий. Кому он нужен в его годы? Ещё пара лет и его вообще никто не возьмёт. — Я позволяю Иоми учиться стихиям по одной очень важной причине. И ты знаешь по какой. — Магия помогает сохранить молодость, это верно. Но соседки не дуры. Они знают, сколько ему лет на самом деле. Зачем им старикашка? Да ещё такой спесивый! Продай его пока можешь. Цена на него падает с каждым годом, а ты всё тянешь. Но Эльгаана и не думала послушать мудрый совет. Она только вновь усмехнулась. — Я жду ту, которой будет необходим дипломатический брак. Необходим, душа моя. Ты совсем недальновидна. Зачем мне отдавать Иоми сейчас? Я почти ничего не получу за него, — Эльгаана вернулась в кресло и продолжила рассматривать бумаги. — Пусть живёт при мне, хоть трижды спесивый. — Да кому нужен такой муж! Накажи мальчишку. Отправь назад в Гранитный шпиль, заставь заниматься какой-нибудь работой. Зря он, что ли, овладел двумя элементами? Глядишь, станет поскромнее. Мать внимательно посмотрела на Альтрину. — Тебя так задело, что Иоми оскорбил моего жениха? Почему же? — Меня задевают обе! Иоми и Атта. Они позорят нас. Атта хочет воевать — так пусть охраняет южную границу! Ничего там с ней не станется. Но хоть ума в голове прибавится после годика службы. А то скоро она упросит у тебя серьёзное звание. Что будут о нас думать, если Атта откроет перед союзницами рот?.. Хватит с обеих мягкости и всепрощения! Накажи их. — Что ж, позовём вьюжных дипломаток. Пусть сами расскажут, как именно они оскорбились, сидя за столом с моим сыном. Этого ещё не хватало… Но приказ императрицы есть приказ. Через пару минут, найдя магесс на учебно-тренировочном поле, Альтрина вернулась с ними в кабинет матери. Обе держались уверенно и чуть подобострастно — явно что-то задумали. — Как я слышала, мой сын вчера позволил себе бестактность в присутствии гостей из Королевства Вьюги, — заговорила Эльгаана. — В некотором смысле, — любезно ответила Вадани. — Мы все, включая их высочеств, обсудили наше положение. Их высочества Атта и Иоми позволили себе немного погорячиться. Но инцидент быстро сошёл на нет. — Однако же моего жениха, доверенного вам принца, этот случай очень задел? — спросила мать. — Позвольте мне высказать мнение, ваше величество, — с особенно угодливым лицом начала Маттина. — Юноша сейчас вправду очень смущён и растерян. Но вовсе не его высочество Иоми тому причина. А промедление с браком. Да, конечно, Аддиан сам заявил, что хотел бы привыкнуть к новой роли. Но на самом деле он только стесняется высказать свои желания вслух. В нашенских землях в некоторых семьях считается неприличным, если жених настаивает на скорейшей свадьбе. Альтрина усмехнулась про себя — мастерица магии порой переигрывала с образом малограмотной и бесхитростной простолюдинки. Она вправду была низкого происхождения — об этом знали все. Но это не помешало ей превзойти многих. — А принц Аддиан, к тому же, наслушался небылиц о здешних краях, — нахмурила брови северянка. — И считает, что если первый заговорит о свадьбе и не будет всячески отнекиваться, то покажется вам невоспитанным, несдержанным и недостойным вашего сердца. — Всё верно, ваше величество, — поддакнула Вадани. — Маленький юношеский спор о красоте — лишь оболочка, которая скрывает другие, куда более глубинные переживания будущего императора. — Для его высочества Аддиана очень важно не просто устроить личную жизнь. А произвести достойное впечатление на невесту и заслужить её уважение. И не зная местных порядков, веря слухам, его высочество старается двигаться к целям в меру своих возможностей. — Что же, спасибо, мастерицы, за искренний ответ, — ответила Эльгаана с едва заметной издёвкой. — Но вы, к счастью, знаете местные обычаи. Как и то, что у меня будет возможность проверить цели моего чистейшего жениха. Мать разрешила северянкам уйти. А после ухмыльнулась. — Может, и вправду стоит поскорее сыграть свадьбу?.. Смогу, наконец, выдворить подозрительных посланниц Иользы. — О недостойном поведении сына ты уже забыла? Он унизил дипломаток и будущего монарха! А сёстры его поддержали, особенно Атта. Эльгаана на несколько мгновений задумалась. — Ты же хочешь получить корону, душа моя? Значит, учись разбираться с придворными склоками сама. Тебе не так мало лет, чтобы ходить за советом к матери. Усмири Иоми. А с Аттой я подумаю, что сделать. — Как я его усмирю? — удивилась Альтрина. — Как вздумается. Хоть выпори негодника. Порка пойдёт ему на пользу. — Ты настраиваешь брата и сестёр против меня, — недовольно ответила женщина. — Они уже настроены против тебя, душа моя. Иоми всегда тебя недолюбливал. Агами с Аттой уверены, что знают, кому я отдам корону. Но вот тебе стоит сомневаться. Императрицей станет та, кто, помимо прочего, умеет держать в узде весь двор. А ещё и ставить на место юношей, озабоченных поиском носового платка и, по совместительству, дружка, готового вытирать нос, — многозначительно глянула на неё мать. К её устам пристыла ничего не означающая полуулыбка. Мать всегда «надевала» её, когда хотела скрыть настоящие чувства. Но зачем сейчас? Она недовольна? Ревнует? Догадывается, что хитрый греховодник выбежал из комнаты в поисках приключений? Ревность — нехорошее чувство, способное поссорить и разделить… Только ревности между ними не хватало! Она пусть остаётся мужчинам, которым вечно нечем заняться. У кого на уме одни соревнования за женское внимание и одобрение. Мужчинам, с их постоянными капризами, нервными срывами и обмороками. А им с матерью лишь её не хватает в первые дни войны. Нет, надо снизить напряжение. — Мальчишка просто перенервничал. Ни с того ни с сего — и в женихи могущественной императрицы. Как тут не потерять голову и не искать дружков? Его же дружков ты забрала, — укоризненно добавила Альтрина. — Хоть, по меркам своей страны, они были достаточно чисты. Вот юнственник, пленённый эмоциональными перепадами, теперь и прыгает по коридорам в истерике. Возьми его поскорее поджену и всё. Меньше хлопот с ним будет. Полуулыбка никуда не пропала. Она не угадала? Мать вовсе не ревнует? Что же, интересно, на уме у старой интриганки? — Про свадьбу я подумаю. А ты приструни Иоми. Эльгаана вернулась к бумагам. А цесаревне оставалось отправиться на поиски брата. Тот успел улизнуть в поля за Ониксовым шпилем, как чувствовала по магическим всплескам Альтрина. Она переместилась на учебные участки. Её присутствие почти никто не заметила, но это только на руку. Пройдя вдоль цветущей живой изгороди, такой сочной в лучах солнца, Альтрина увидела нахала. Он «тренировался» вместе с сестрой. Смешно даже… Блистал белоснежными зубками и кокетничал со всеми магессами и с каждой в отдельности. Попросту отвлекал их! Правильно говорят: мужчина в боевых отрядах — плохая примета. Лучше бы мать продала его за море лет двенадцать назад. Тогда, глядишь, заморские султанши торговали бы с Империей Солнца, а не с Чёрным Орденом. — Иоми, любимый братец, — сказала громко Альтрина. Распущенный наглец обернулся и мгновенно убрал заигрывающую улыбочку, предназначенную одной из миловидных девиц. — Подойди, побеседуем. Они немного отошли в сторонку. — Знаешь, о чём я только что говорила с матушкой? — вкрадчиво спросила цесаревна. — О моём браке? — догадался Иоми. Ну и вправду, из-за какого ещё разговора сестра могла подозвать его? — Верно. О том, что ты у нас засиделся, — любезным тоном ответила Альтрина. — Матушке выгодно держать меня. Ещё как лет десять я буду завидным же… — Ты старик! — перебила она. — И тебя выгодно продать как можно скорее. Мать это знает. Но, как она сказала, должна появиться покупательница, которой ты будешь необходим… Я ничего не ответила. Но знаешь, Иоми, какое государство, говоря между нами, до скрежета зубов хочет породниться с нашей династией? Брат вопросительно посмотрел. — Орден Чёрного Пламени! Ты хочешь отправиться туда? — зло спросила цесаревна. Его лицо перекосил ужас. — Нет? Значит, следи за языком! И я не напомню матери, кому именно ты нужен. — Она не станет заключать с Орденом союз! — завыл Иоми. — Это невыгодно! Соседки никогда не простят ей! — Ничего не понимая в политике, думаешь переиграть меня? Тебя «украдёт» Орден. Либо мы продадим тебя, а всем скажем, будто отправили в дальнюю крепость для исправления. Обман не вскроется, даже захвати Иольза Чёрную столицу. Никому ведь не придёт в голову, что замученный раб с отрезанным языком, ползающий по двору на коленях, — сын Эльгааны. Альтрина развернулась и неспешно пошла прочь. — Что она сказала? — донесся до неё вопрос малявки Атты. — Что может продать меня Ордену, — недовольно ответил Иоми, даже не потрудившись перейти на шёпот. — Похоже, из-за белого щенка, которому мы указали на его место. — Из-за новой собачки матери она готова отдать брата Чёрному Пламени? — Атта специально сделала голос громче. — Вот это новость! Чем же щенок так пригляну… Альтрина перенеслась назад в Ониксовый шпиль. Она была в ярости. Запревшие бездельницы вздумали распускать сплетни за её спиной! Ничего, она им ещё покажет!.. Может, по-настоящему втайне от матери продать Госпоже Ордена Иоми? Это прочное соглашение о ненападении. Лет через десять, когда Иольза поймёт, что за Серебряные горы лучше не высовываться, а осиные гнезда не стоит тревожить, Эльгаана отдаст корону старшей дочери. И у Империи Солнца будет надёжная союзница. *** Следующие два дня в жизни Аддиана, казалось, ничего не происходило. Свободное время заполняла невыносимая пожилая брюзга, заставлявшая часами учить новые слова. По вечерам заглядывали портные, всё снимали мерки, общались с помощью переводчицы-камердинера, какое, мол, платье изволит выбрать принц, какой камзол. Невесты он за два дня не увидел, деток её тоже. В том числе и Альтрину, которая невесть куда подевалась. А самое печальное, что за почти трое суток Аддиан так и не смог поговорить с Маттиной о новом плане. Драгоценное время уходило, а выцепить телохранительницу из общества других магесс всё не получалось — теперь до покоев после трапез его провожали камердинеры. На третий день Адди, наконец, не выдержал. Надо же что-то делать! И прямо за столом, восседая в центре рядом с пустым креслом императрицы, Аддиан обронил как бы между делом, что хотел бы поговорить с Маттиной о матери и сестре. Волнуется, дескать, о них, как там страна, да всё такое. Маттина поняла намёк и ответила с многозначительным видом, что, несомненно, удовлетворит его любопытство. Начала рассказывать, как в Королевстве Вьюги вовсю готовятся перейти Серебряные горы. Волшебницы Ордена, мол, сами больше не появлялись — спрятались, затихли. Их надо специально вылавливать. А уже после трапезы, нагнав принца в коридоре, она с прискорбным видом соврала слугам, что должна по секрету рассказать его высочеству о недуге брата. И попросила их оставить на пару минут. Южане отошли к окну, но ушки явно навострили. — Мой принц, Дарри совсем плох, — не стесняясь, врала громким шёпотом Маттина, уводя Аддиана подальше от камердинеров. — Так что вы хотели, ваше высочество? — еле слышно добавила она. Адди решил перейти сразу к делу. — А если Эльгаана возьмёт жениха на свой вкус, а по договору я перейду Альтрине? — тихо спросил он. Узкие глаза Маттины распахнулись от удивления. — Что, мой принц? — ошеломлённо и громче необходимого спросила она. — Нет, вы что, вам никак нельзя навестить брата! У вас же свадьба на носу! Дарри поправится, точно поправится… Вы кроликов в сметане объелись, — шёпотом продолжила она, — или виноградного повидла? Что значит «Альтрина»? — Она могла бы поговорить с матерью и попросить всё устроить так. Договор же будет соблюдён — Иольза отдаст сына Империи Солнца. Я могу спросить цесаревну, как она ко мне относится и предложить ей… — Мой принц, — перебила воительница, — вы совершенно ничего об Альтрине не знаете… Выбросите эту чушь из головы и больше о ней не вспоминайте. Вы приняли решение и отказались от выгодной партии. Значит, Эльгаана. Сами решили. Я вас не заставляла, наоборот, указывала путь к спасению. А теперь думайте о невесте каждый день, всё время. Как хотите стать хорошем мужем, исполнять любые её прихоти. Как она вам нравится… Только не перестарайтесь с такими мыслями, — многозначительно добавила она. — Думайте в невинном ключе. И если повезёт, когда заклинательницы покопаются в вашей памяти, они выудят именно эти воспоминания. А не как вы говорили со мной об Альтрине. И тогда вы пройдёте проверки, которые уже скоро. Через восемь дней первая, физическая, так сказать. На следующий день — «духовная». На десятый, как полагается, свадьба. — Почему я слышу о конкретной дате брака от вас? — шёпотом возмутился Аддиан. — Её величество сказала бы, когда вернулась. Пока мы все проводим дни на тренировочных полях, и я краем уха уловила её слова о свадьбе… Всё, мой принц, нельзя так долго разговаривать «о брате», и так поползут слухи. Попрощаемся. И надолго. В ближайшие годы мы вряд ли ещё поговорим по душам. Готовьтесь к церемонии… Нет-нет, ничего страшного, — как ни в чём не бывало заговорила она, разворачиваясь к камердинерам. — Даже Иольза уверила меня, что Дарри скоро поправится. Юноша поплёлся к слугам. Ничего он не знает об Альтрине, видите ли! А что именно должен знать? Сказала бы ему, коль такая умная! К свадьбе готовиться… Похоже всё, карета уехала. Эльгаана и только Эльгаана. Уже у себя в комнате Адди понял, что забыл спросить слишком о многом. Знает ли Маттина, как относится к нему цесаревна (раз уж она большая мастерица по стукам сердец!), почему его предложение — «чушь». Как Маттина может доказать, что не поменяла текст письма. И что-то ещё… Было же что-то ещё! Но — хоп — и вылетело из прелестной головки.