Жених императрицы

Под вечер нервы Адди вдруг изменили ему. Почему? Ничего же не случилось! Но он рыдал и никак не мог остановиться. Хотелось хоть выйти из несносного, чёрного, зловещего замка! За несколько дней его не выпустили даже прогуляться! Коз в империи выгуливают, баранов, неужели нельзя пройтись по садику, окружающему Ониксовый шпиль с трёх сторон, и ему? Магессы беспокоятся о его безопасности? Или же просто о нём забыли? Вспоминают только как о подношении Иользы, которое надо бережно хранить в ларце? После заката стало ещё тоскливее, хоть ночь выдалась ясной и лунной. Вот, слуги зашли в последний раз, и Аддиан, вытерев слёзки, притворился дремлющим. Ещё при камердинерах плакать! На вид скромники, а сами, небось, демонята, сразу растащат по дворцу новость, что будущий император ревёт накануне свадьбы… Хотя вообще-то повод есть — выдуманная хитрой Маттиной болезнь брата. Но нет, перед слугами всегда надо держать лицо, это золотое правило каждого уважающего себя благородного юноши! Оставшись один, Адди вновь разрыдался. Через приоткрытые в первую комнату двери слышал, как дневных охранниц сменяют ночные. Ну неужели хоть они не могут вывести его в сад?.. Конечно, нет. Жених императрицы — и прогуливался ночью с женщинами! Никакой свободы. Вещь, которой отвели несколько комнатушек и бросили. Все, абсолютно все — мать, невеста, Альтрина, телохранительницы. Аддиан поднялся и, раздвинув шторы, поглядел на звёздное небо. Проветривали тут во время его трапез, но окна, кажется, очень просто открывались. Может, привязать гардину к окну и спуститься по ней? Погулять самому? А потом незаметно подняться? В саду никого нет, вряд ли его кто-то заметит… Но не оставила же тиранка такую очевидную прореху в защите покоев? Принц решил проверить и открыл одну из рам. Сделать это оказалось проще простого. Прохладный воздух заструился в спальню. Но даже руку высунуть не получилось — будто невидимая стена отделяла его от улицы. Да, волшебницы обо всём позаботились… Наверное, зря он расстраивался, что не успел удрать из таверны — на тех окнах, небось, тоже была защита. Оставалось снова ложиться. Снова реветь… Было во всём Ониксовом шпиле что-то жуткое, тревожное. Всюду этот блестящий чёрный камень, таинственный свет факелов, мрачная роскошь. Даже странно, что Эльгаана, повелительница Жара и Холода, из всех дворцов Империи Солнца выбрала этот. Почему не по душе ей какой-нибудь мраморный замок? Или украшенный хрусталём? Почему ей хочется жить именно здесь? Ладно бы одной — так ведь с молодым мужем! Может, её план — заморить супруга, чтобы поскорее взять нового?.. Казалось, в Ониксовом шпиле живёт что-то ещё. Едва уловимое. Тёмное, зловещее. Оно замечается в закутках, на лестницах. Оно душит, давит. Порой оно витает и вокруг самой императрицы. (А может, как раз она и есть то тёмное и зловещее?) Оно посматривает, наблюдает. Порой издалека — а порой подходит ближе, чтобы поделиться печалью, болью, чтобы напугать. Казалось, тут живут злобные призраки. Несчастные привидения. Коварные древние духи. Но хозяйку дворца они уж точно не трогают. Скорее прислуживают ей… А сейчас кружат рядом с её женихом, чтобы разболтать потом правительнице, чем тот без неё занимается. Всё это, несомненно, глупости. В призраков верят лишь дурные мальчишки да суеверные деревенские деды. Привидений уж точно нет. Думать обратное — ересь. Но Адди чувствовал… совершенно точно чувствовал ещё что-то! Жуткое, скрытное, неописуемое. Обычно в покоях он не замечал этого. Всё-таки его комнатёнки были, наоборот, светлыми и нарядными (хоть на том спасибо!). Но сейчас таинственная сила словно просочилась и в его спальню. Да, безусловно, это нелепые фантазии. Наверное, он просто устал. Слишком много имперских слов вызубрил в последние дни. Правильно говорят на вьюжных землях — мужской мозг слаб, не стоит мальчикам учиться. Сегодня на уме книги, завтра — разврат или богинехульство. А то и вовсе умом от занятий тронутся… Через пару бессонных и мучительных часов Адди, наконец, придумал, что делать. Натянув первое, что попалось под руки, он взял туфли и пару свечей и подошёл к главным дверям. Из-за них не доносилось ни звука. Что делали его тюремщицы, интересно? Не в потолок ведь смотрели целую ночь! Отходили же они куда-то, думая, что птичка госпожи давно спит. Принц, аккуратно приоткрыв дверь, слегка высунул голову. В разных концах коридора, ласкаемые приглушённым светом нескольких факелов, в уютных креслицах дремали южанки. Какая удача! Рискнуть, нет? Аддиан, едва дыша, покрался к повороту… Ничего себе, караульщицы! Кто угодно перед носом у них пройдёт! Кого Эльгаана в очередной раз ему подсунула? Всё-то у него не как у принца, а как у простого дворянина. Кроме суровости невесты. Юноша добрался до поворота — ноль внимания. Да уж, безопасность! Завернув за угол, Адди смог спокойно выдохнуть. Пошёл чуть быстрее. Но как магессы здесь спали? Ужасная духота, да ещё и палёным чуть пахнет. Похоже, опять с кухни натянуло. Дойдя до дверей в зал, где проходили его уроки, Адди надел обувь. Оказавшись внутри, принц немного повеселел, хоть тёмное помещение с единственным горящим факелом и помпезная позолоченная мебель одухотворения не добавляли. А ещё этот скверный запах, который ощущался всё сильнее. Аддиан было вновь вспомнил о Чёрном Пламени, но сразу отогнал глупые мысли. Приспешница Ордена не стала бы оставлять такие заметные улики, как уверила Альтрина. Да и верно — вся охрана замка сразу всполошится. И бояться стоит разве случайного встречного или встречную, которые могут «искуситься его красотой». Но что таким делать в помещениях, где обычно никто не ходит, через пару часов после заката? Только если поварёнка какого-нибудь в катакомбы отправят за приправами. А юные мальчишки ему не страшны. Наверное… Так что Адди решил прогуляться по прежнему маршруту. Зажёг от факела свечу, направился в подвалы. Принц задумался. И лишь на выходе с лестницы заметил, что запах стал куда ощутимее. И это тут, в «предбаннике» зала для тренировок! Неужели здесь тоже поблизости кухня? Может, вернуться, пока не поздно? Но, отогнав нелепые страхи, Аддиан бесшумно закрыл за собой украшенную резьбой дверь. Он хотел было направиться в помещение с чучелами. Если обычно в нём тренировалась цесаревна, наверняка кто попало туда не зайдёт. Значит, можно там побродить, вспоминая встречу с Альтриной. Пора было двигаться дальше. Аддиан огляделся. Но в свете свечи он едва видел даже собственные ноги… Ему вдруг стало очень жутко. Нет, погорячился он, выходя гулять по ночному замку. Однозначно погорячился. Может, всё-таки уйти? Адди ещё раз огляделся. Темнота, вонь, давящая тишина… Всё, с него хватит прогулок, лучше вполне себе уютная спаленка! Проживёт и так. А он ещё подумал, что не боится призраков и привидений! Будто в ответ на его мысли, впереди что-то зашелестело… Пора улепётывать! Толкнул дверь… Не поддалась, пакостница! Слабо толкнул, что ли? Ну что поднял панику-то опять? Это просто мышь… Снова шорох. Нет, не мышь — так шелестит платье из парчовой ткани. Адди в ужасе вновь пихнул дверь — опять не поддалась! Юноша завопил, принялся биться в дверь и выронил свечу. Оказался в кромешной тьме… Ну всё, вот и смерть от страха… — Что верещишь как свинёнок? — насмешливый женский голос. — Кто вы? — прижался к стене Адди. — А ты кто, Аддиан? — Я? — юноша оторопел. — Жених её величества Эльгааны, сын королевы вьюжной земли… — Нет, меня не интересует, кому ты принадлежишь. Я спрашиваю только кто ты? Кто ты сам? — Я… А вы-то кто? — недоумевал принц, вглядываясь в темноту. Весёлая и приветливая дама вряд ли злобная насильница. Вероятно, сюда солдатка ночевать пришла? Хотя… прямо во дворец? Тогда уж полковница. — Я? Женщина, — засмеялась она. — Магесса всех элементов. Сколько их развелось-то, этих магесс всех элементов… А когда-то Адди наивно думал, что таких — единицы. — Если вы владеете Огнём, то, может быть, зажжёте факел и проводите меня до спальни? — вежливо спросил Адди. — А зачем тебе туда? Мне показалось, ты только оттуда притопал. И чего бы мне зажигать что-либо? Может, я дремала тут, на мешках соломы, почти не одетая… — наигранно обиженным тоном заговорила она. — И вовсе не хочу, чтобы посторонний мужчина, не пойми как оказавшийся в женской части Шпиля, поглядел на мой спальный наряд! — Хорошо, тогда я дойду сам, — нащупал он дверь. — Подожди, Аддиан. Ты так и не представился. И не ответил, кто ты сам. — Ну… Юноша, — нашёлся принц. — А ещё? Что волшебница от него хотела? — Ты впервые задумался, верно, Аддиан? Тогда я могу тебе подсказать. — Честно говоря, я бы лучше вернулся… — замялся он. — Меня наверняка скоро спохватятся. Да и нехорошо это — беседовать в тёмной комнате с незнакомой дамой. — Ладно, уходи, — неожиданно быстро согласилась она. Адди толкнул дверь. Не поддалась. — Что, заела? — ехидно осведомилась женщина. — Похоже. Поможете мне её открыть? — Ты ответишь, кто ты, а я помогу. Договорились? Судя по направлению голоса, она сидела где-то в середине зала. Только Адди не помнил, чтобы в тот раз помещение было завалено мешками соломы… — Ну… Хорошо. Странно всё это. — Так кто же ты, Аддиан? Может, вода? — Вода? Я? О чём вы? Она что, браги перепила? Да, это всё объясняло. Одна из боевых магесс засиделась за ужином, захмелела, заплутала, добралась до тихого уголка и повалилась на первый попавшийся мешок. — Вода, Аддиан, — повторила она. — Само движение, которому не сидится на месте. Вода, которая журчит в ручьях и реках, якобы дремлет в озёрах. А на самом деле двигается. Испаряется и возвращается в виде дождей. Может, ты — вода, которой всегда хочется путешествовать и познавать новое, развиваться, меняться? Которую сложно удержать и сложно подчинить? Да, точно хмельная… — Или ты — вьюга, метель, снег? — продолжала она. — Холодный, отстранённый, замкнутый. Любая близость — жаркая любовь, крепкая дружба — вьюгу губит, испаряет её своим теплом. Может, ты как снег? Самодостаточен, прекрасен. Притягателен, а в то же время коварен и опасен? Снег и метель, как твоя мать? Как и многие из твоего народа — расчётливые, отстранённые, лицемерные, недоступные. Скрывшие льдами собственное сердце, закрывшие плотной стеной бурана свои переживания. Интересно, эта философиня вообще осознавала, что разговаривает с принцем? Или в её разгорячённом уме принц и служка слились в одно целое?.. А если это не перебравшая волшебница? Может, Эльгаана наняла новую учительницу, которая должна будет заниматься с женихом магией? Он её так внезапно встретил, а проказница решила начать первый урок? Но зачем деспотке учить его элементам? Ну, понятно, зачем. Он не первой молодости юноша, как тут считается. Невеста, видимо, хочет, чтобы жертва подольше оставалась свеженькой и сочненькой… — Нет, ты не Вьюга? Может, тогда Жар и Холод? Изменчивый, непредсказуемый, непостоянный? Сегодня у тебя на уме одно, завтра — другое. Может, ты противоречив, и в тебе уживаются противоположности? Как в лучших повелительницах Температур — Эльгаане, Альтрине?.. Или ты Воздух, Аддиан? Спокойный, умиротворённый. Любишь помечтать и предаться воспоминаниям. Твоя душа — это небо над горным озером. Чистое и прозрачное… Порой воздух — это ураганы, но даже они возвышенны и чисты, как злость магесс Воздуха. Может, твоя стихия — Воздух? Как у мастерицы Маттины — уравновешенной, вдумчивой. Адди задумался. Ему стало любопытно. Ему никогда не рассказывали о магии. Что ещё могла добавить незнакомка? — Нет, ты не Воздух? Я вижу. Тогда Свет? Сама доброта, отзывчивость, всепрощение? Тебе всегда хочется помочь ближним, заботиться, сохранять? — женщина на пару мгновений замолчала. — Нет, конечно, ты не Свет… Земля? Постоянный и неизменчивый, твёрдый и решительный… Да, не похоже. Тогда, наверно, Огонь? Всепожирающее пламя, которому необходимо уничтожать, критиковать, спорить, доказывать правоту. Может, ты Огонь, который питается ссорами, диспутами, переменами, поиском истины? Огонь, желающий поглотить всё больше жертв. Без них он погибнет — жертвы необходимы Огню. Без пищи он угасает и умирает. Магесса явно поднялась с мешков — парчовый костюм зашуршал вновь. — Наверное, ты Огонь, Аддиан, — её голос уже звучал на расстоянии вытянутой руки. Адди уловил глубокий терпкий аромат. Смешиваясь с гарью, он создавал причудливое, дурманящее сочетание запахов. — Огонь, всегда бунтующий и всегда несогласный. — Да, видимо, — сдавленно поддакнул он. — Только ли? — спросила дама. — А может, ты ещё и Тьма? Восьмой элемент, уничтоженный несколько тысячелетий назад. Якобы уничтоженный, разумеется. Тьму нельзя вычеркнуть навсегда — она часть магии и мира. Адди чуть попятился. Странная женщина, очень странная… — Тьма, которая питается болью, страхом. Но которая сама всегда страдает и боится. Которая лишает света других, но и сама его лишена. Может быть, ты Тьма — разложение, ужас? Поэтому тебя и притягивает подвал? Подвал, наполненный страхами, разочарованием. Как и твои желания — обречённые не сбыться. Желания, которыми ты упиваешься. Которые тебя по-прежнему притягивают по одной причине — они причиняют тебе боль, приближая к истинной стихии… — Что вы такое говорите?! — возмутился Адди. — Даю пищу для размышлений. Тьма, Аддиан. Отталкивающая, но и притягательная одновременно. Могущественная и всесильная, но при этом лишённая всего… Так кто ты, принц? Ответь себе честно. Вопреки распространённому мнению, происхождение ничего не значит. Какая стихия тебе ближе — ту проще всего будет освоить. Юноша хлопал глазами. Всё это было так необычно. Её дерзкие слова, чуть насмешливый, волевой голос, чудной аромат… Вернее, нет — это непристойно! Порядочному юноше не положено беседовать с незнакомками в тёмных комнатах! — Вы, наверное, ошиблись, — растерянно отозвался он. — Я не буду обучаться магии. — Обучаться? Я и не предлагаю обучаться. Лишь честно ответить на вопрос. Ты одарённая волшебница, и в тебе дремлет великая сила. Такую сложно не заметить. Я хочу помочь тебе. Нет, это просто какая-то ненормальная. Или неприлично перебравшая. — Ты не задавал себе вопроса, кто ты, Аддиан. Какая магесса, для начала. Я могу подсказать, — голос принялся ходить перед ним из стороны в сторону. — Я вижу в тебе немного Воды — тебе не сидится на месте. Немного Вьюги — ты лицемерен и весьма хитёр для юноши. И даже Температур — ты непостоянен, противоречив, в тебе уживается противоположное. Эти три элемента ты можешь освоить относительно легко. Но главная твоя стихия — Огонь. Тебе необходимо сжигать, необходимо бунтовать. — Вы говорите, будто моя новая учительница… — Я могла бы ей стать. Но твоя невеста не позволит. — Так вы просто наставница? — выдохнул Аддиан. — Тренируете боевых магесс? Может, женщина решила, пользуясь случаем, произвести на него впечатление? Чтобы он упросил Эльгаану поучиться магии, и та получила хорошее место при дворе? Но уж очень незнакомка подозрительная. И завела разговор о «восьмом элементе». Адди бы подумал, что это шпионка Ордена. Но как Чёрное Пламя может пробраться во дворец? Да ещё и болтать с ним, а не украсть сразу? Нет, глупое предположение. — Ты прав, вдобавок ко всему я тренирую магесс. Порой. Но я уж точно не «просто наставница», — она усмехнулась. — Да и рассуди сам, я владею всеми стихиями — слишком много для обычной учительницы. А одна из них — моя сущность. Я её воплощение… Я, как и ты, Аддиан, Огонь. Но между нами есть и различия, — дама выдержала драматическую паузу. — Я повелительница не семи элементов, как ты мог подумать. А восьми. Я — ещё и Тьма. Адди потерял дар речи. Ноги подкосились… Она шутила или это правда? Он всё-таки наткнулся на богинехульницу? — А пока ты боялся, Аддиан, и ронял свечи, — ровным голосом продолжила она, — я создала из твоего страха прекрасный трон. Хочешь на него взглянуть? Принц завопил. Точнее, хотел, но крик застрял в горле. Он только прохрипел что-то невнятное. Волшебница явно помешала ему… — Страх делает меня сильнее, Аддиан, — почти что добродушно молвила женщина. — И не надо ломиться в дверь — это я её закрыла. И у тебя открыть уж точно не получится. Сердце бешено колотилось, но меж тем из головы всё не выходила мысль, что какая-то полковница просто его разыгрывает. Поменяла чуть голос магией, воспользовалась тем, что он её не видит, и забавляется. А утром обсмеёт будущего императора с подругами. Всё равно он не сможет её опознать… А если не разыгрывает? Но не может же приспешница Чёрного Пламени вместо того, чтобы наброситься, мило беседовать столько времени? — Что вам нужно? Хотите убить меня? — просипел юноша. И ещё раз украдкой пихнул дверь. — Не думаешь же ты, что сможешь убежать, Аддиан? — насмешливо ответила она. — Конечно, нет. И на помощь никто не придёт — я усыпила твоих караульных. Остаётся успокоиться и смириться. И зачем мне тебя убивать? Хотела бы — ты уже был бы мёртв. — Ну, верно, зачем убивать, если можно обесчестить? Или украсть для своей Госпожи? А потом шантажировать мою мать или невесту… Дама лишь захохотала. — Обесчестить? Зачем? К чему мне твоя честь? Мне скоро девяносто, я повидала достаточно мужчин, чтобы не кидаться на них в тёмных углах. Да и никогда так не делала — я достойная дочь своего народа и ценю мужскую свободу. — Но «питаетесь» болью и страхом. — Просто подбираю их, бесхозных и никому ненужных, неприкаянно лежащих прямо под ногами, — чуть оскорблённо ответила она. — Как не поднять? Пропадёт без меня… А от твоего пленения мне никакой пользы не получить. Адди недоверчиво фыркнул. Снова подумалось, что его только разыгрывают. — Разве я смогу кого-то шантажировать тобой? Ошибаешься, наивный юнец. Ты никому не нужен. Матери всё равно. Она — Вьюга. Холодна даже к сыновьям. Её любезность, тепло — лицемерие и обман. Ты четвёртый сын, Аддиан, родившийся тогда, когда она желала увидеть долгожданную дочь. И если два старших брата для неё ещё и представляли ценность, то вы с Дарри — нет. Вы оба лишь обуза. Ты — в особенности. — Как вы смеете?! — возмутился принц. Незнакомка манерно рассмеялась. — Ты снова «загорелся» Аддиан. Это неплохо. Гнев вытеснил страх. Но мне всё равно — гневом я тоже «питаюсь»… Да, Аддиан, Иольза выгодно продала тебя, а теперь рада, что ты — не её ответственность. Королева ничего мне за тебя не даст, совершенно ничего. А невеста — она Жар и Холод. Противоречива и неоднозначна. Ты, порождение Огня, не сможешь понять её, не сможешь разгадать. Я — смогу, ты — нет. И я подскажу тебе. Она выдержала паузу. — Новый жених совершенно не понравился Эльгаане. Слишком импульсивен, непокорен и ужасно предсказуем. Если императрица потеряет тебя, это заденет её самолюбие — ведь её переиграл Орден. А вдобавок она взгрустнёт, что придётся оправдываться перед союзницей. Но в целом ты нисколько ей не важен. Эльгаана почти не охраняет твои покои. И Ониксовый шпиль в целом, когда дети и все важные ей магессы его покинули. Поэтому у меня и получилось пробраться сюда. Веди ты себя иначе, то, может, и снискал бы её расположения. Если бы восхищался невестой, обожал её. Внимание Эльгаане польстило бы. Но ты предпочёл её дочь… Да, Аддиан, — усмехнулась женщина, — она знает, к кому ты как относишься. Ещё бы! Такая волшебница и не знала. Ты ничего от неё не скроешь, пусть она и строит несведущую. — Кто вам позволила так разговаривать со мной?! — Для Эльгааны ты бесполезен, даже нежелателен. Ей нужен восторженный поклонник, поджену она возьмёт только такого. Дарри может и взяла бы. Тебя — уж точно нет… Да, для Эльгааны важно, что думает о ней окружение. Очень. Сколько её помню, она всегда зависела от чужого мнения… Когда она смотрит на тебя, никаких желаний у неё не появляется. За исключением одного — проучить за несдержанность и нескромные мысли, выставив за дверь. Императрице хочется разве что отыграться. Ведь вместо послушного молодого красавца ей прислали ничем не примечательного нецеломудренного наглеца… Который бегает по замку и застаёт врасплох её дочь. А потом и, ничуть не стесняясь, любуется ей. Нет, это уже через край! — Никто вашего мнения не спрашивала. Я ответил, кто я. Так выполните свою часть соглашения — откройте дверь, и я пойду к себе. Незнакомка снова засмеялась. — А ты думал, она не заметила в твоей памяти этих воспоминаний? Даже я их заметила, Аддиан! Хотя только заглянула в голову. Ты же постоянно об Альтрине вспоминаешь — сложно это пропустить. — Выполните свою часть соглашения, вот и всё, — злобно процедил принц. — Как быстро ты осмелел, забыв, что я могу убить тебя. Я ведь ещё и Тьма, Аддиан. Всегда помни об этом, — вкрадчиво промолвила она. — Но всё-таки не обольщайся — ты мне неинтересен. Тебя можно было бы выгодно продать в рабы, но я не нуждаюсь в деньгах. Ещё бы я в них нуждалась… Возможно, Эльгаана потому и не охраняет замок, что надеется на твою пропажу? Не без моей помощи… Ты уже выполнил свою роль — тобой подписали договор. Можешь выдохнуть и расслабиться. Или погрустить, что не нужен теперь никому, кроме самого себя. — Почему вы сказали, что моя невеста ждала именно вас? Кто вы? Повисла пауза. Адди вглядывался в темноту, но так ничего и не рассмотрел. — Всё-таки хочешь узнать? — многозначительным, слегка насмешливым тоном спросила она. — Я — слуга. Но не какой-нибудь сумасбродной клуши или напыщенной дуры, как ты мог подумать, а народа. Я служу Чёрной Розе. В комнате мгновенно вспыхнула будто сотня факелов. Адди вскрикнул и зажмурился. А потом приоткрыл один глаз. Перед ним стояла удивительно привлекательная и статная дама со смуглой кожей и очень выразительными тёмными глазами. Подтянутая, стройная, высокая. С непривычной причёской — кончики её коротких чёрных волос словно покрывала золотая краска. Одежда выдавала модницу — изящный расписной жилет алых тонов, подчёркивающий широкие плечи и рельефные руки, и красно-золотые свободные брюки. На вид незнакомке было лет тридцать пять-сорок. А за её спиной и вправду возвышался нарядный трон, усыпанный драгоценными камнями… Неужели такое чудо можно было создать из одного только страха? — Меня зовут Ммикё, — её прекрасное нахальное лицо озарила широкая акулья улыбка. — Я хорошо знаю и твою мать, и твою невесту — у меня тайные соглашения с обеими. Ммикё? Он уже слышал это имя… Нет, это просто безумие. — Какие соглашения? — принц беспомощно моргал. Изумительная женщина! Неужели она вправду из Ордена? Всё похоже на какой-то глупый розыгрыш. — Этого я рассказывать не стану, — усмехнулась Ммикё. — Иначе, ко всеобщему изумлению, они перестанут быть тайными. Но согласись, Аддиан, неужели Верховная Рыцарка Союза Чёрной Розы не подпишет с соседками хоть каких-то бумаг? Безусловно, я всегда стараюсь решать вопросы миром. — Что? Розы? — Или Чёрного Пламени. Вы почему-то прозвали нас так. Хотя пользуемся мы самой обыкновенной огненной магией! Ну, разве что, — она лукаво ухмыльнулась, — порой приправляем её Тьмой. — Так вы — Госпожа Чёрного Пламени? — всё не мог поверить принц. — Как видишь. Решила познакомиться лично, сынок Иользы. Разыгрывает? Нет? Слишком сильна для простой полковницы. Усыпила боевых магесс императрицы… — Но что вы делаете здесь, в подвале? — изумился он. — Организовываю нашу беседу. Согласись, вломись я к тебе в спальню, интересный разговор вряд ли бы состоялся. Поэтому перед тем, как ты зашёл, я и телепортировалась в это помещение. — В замке же полно волшебниц! — Ты будто меня не слушаешь, Аддиан. Ониксовый шпиль сейчас почти не охраняется. И, почувствовав это со своей земли, я, разумеется, не могла не пройтись по нему. А заодно и не глянуть мысли «чистейшего жениха Эльгааны», которому, как выяснилось, тоже захотелось погулять… Неудивительно, конечно, что захотелось, — она вновь хитро ухмыльнулась. — Всё-таки ты ощутил мою тёмную силу… Не так уж сложно выкурить королевича из спальни. Но, признаюсь честно, я рассчитывала, что пойдёшь ты в более живописное место. Однако… я могу поболтать и тут. На самом деле я весьма неприхотлива. Адди покосился на дверь… Неужели до него вправду добралась глава Чёрного Ордена? — Вы… Вы за всё ответите! — только и смог пробормотать он. — За что именно? — За честь моего брата! — Разве я его изнасиловала? — фыркнула она. — Ваша подданная! — Во-первых, не поданная, а гражданка. Во-вторых, при чём здесь я? — Вы переместили её на свои земли! Дали защиту! — Нет, Аддиан, рыцарка Чёрной Розы лишь использовала магию Воздуха и вернулась к себе домой. Все мы владеем теми же стихиями. Пользуемся теми же заклинаниями. Как бы тривиально это ни звучало. В давние времена нас прозвали «Чёрным Пламенем». Почему? Загадка. Может, кому-то из пра что-то примерещилось. Чёрное Пламя! Другие повелительницы Огня постарались отгородиться от нас — хоть названием. Ещё эту глупость придумали про какой-то специфический запах вокруг нас. Теперь мы порой просто смеха ради нагоняем гари. Как сегодня. Но в остальном мы обычные волшебницы. Если не прибегаем к Тьме, разумеется. А мало кто из нас познала Тьму. Даже моя шпионка. К слову, она сбежала сама, без моего участия, — сообщила Ммикё сощурившись. — Я не спешу в любое время дня и ночи перемещать тысячи магесс по первому их зову. — Когда вы охотились за мной, появился дым! — Это побочные эффекты от заклинаний, которыми пользовались обе стороны. — Это неважно! Вы скрыли у себя ту, кто обесчестила моего брата! — Скрыла? — Госпожа села на роскошный массивный трон, что так не сочетался с мрачной комнаткой, и закинула ногу на ногу. — Она пришла как гражданка. И судили её соответствующе. На год она отправилась в женское поселение — исправляться и работать. — Всего на год? А, впрочем, чему удивляться-то? Это же Чёрный Орден! — Обычно насильницы работают у нас по восемь лет. Но с ней… С ней был исключительный случай. — Да неужели. — Ты совсем не представляешь, Аддиан, каковы наши законы, — её надменное, хищное лицо просветлело, а губы расплылись в нежной улыбке. — Они справедливы. Одинаковы и для шпионки, и для меня, и для нищенки. Если дама изнасиловала юнственника или целомудренного мужчину, то её осуждают на восемь лет. Ведь она испортила чужое имущество. Если пострадавший вёл развратный образ жизни, то наказание другое — три года. Ведь он бесхозный мужчина, либо «общественный». Но в обоих случаях могут быть смягчения. — Какие смягчения? — недоумевал ошарашенный Адди. — Она испортила Дарри жизнь! — Ты ничего не знаешь о собственном брате, наивный юнец, — усмехнулась Ммикё. — Принц Дарри сам спровоцировал магессу, и это удалось доказать. Для начала он остался с женщиной наедине. Вдобавок — угостился хмелем из её фляги. — Что вы такое говорите? — А ты думал, он лечиться к моей шпионке ходил? Простодушный мальчик! — всплеснула она руками. — Моя рыцарка была весьма привлекательной. Неужели ты сам не замечал? Дарри не раз многозначительно на неё посматривал. Так что под видом лечения прошла встреча двух горящих сердец. А принц попробовал хмельного напитка. Какой же порядочный юноша станет его пробовать наедине с дамой? Для неё это сигнал — значит, он готов к связи и сам на неё напрашивается. Нетрезвый мужчина телу не хозяин, как говорится. — Ложь, которую придумала насильница в своё оправдание! — Думаешь, мы не заметили бы лжи? — Я знаю Дарри, он… — Не такой непорочный, каким казался, — фыркнула Ммикё. — Как вы смеете… — Говорить правду? — И что, даже если Дарри немножко пригубил — его можно было насиловать? — не отступал Адди. — У него теперь испорчена жизнь! — Неужели? А знаешь ли ты, что перед так называемой порчей его жизни (проще говоря, актом взаимной любви), похотливый проститут сам подсел к моей рыцарке поближе? И не стал сопротивляться, когда та усадила его на колени? Почему же он не убежал, не закричал? А продолжил беседовать и провоцировать её? Но не буду ранить твои чувства. Это же чистейший брат!.. В общем, ты должен быть благодарен, Аддиан — одну из первоклассных магесс в военное время мы отстранили от дел. И должен понимать, насколько совершенны и справедливы наши законы. Союз Чёрной Розы заступается не только за своих гражданок. Он судит за любое преступление! — Вы не осознаёте, что теперь с Дарри! Он не может жить! — Разве? Как мне докладывали, — ухмыльнулась Госпожа, — недавно его видели в саду, смеющимся со служанкой. Те, кого изнасиловали, не смеются через неделю в садах. — А откуда вам знать, что у него на душе? — Всё в порядке, раз появилось настроение заигрывать. Ммикё развалилась на троне. — Аддиан, Аддиан… Ты так мало знаешь! И так наивен!.. А подробности дела Дарри добрались даже до моих ушей — всё из-за того, что о них немало писали журналистки. Вслед за ними прознали об этом и наши столичные бездельники, — Госпожа закатила глаза. — Они сочувствовали принцу. И вышли на акцию протеста в чём матушка родила, с одним только приклеенным кленовым листом. — Голыми? — удивился Адди. — Да, несомненно, как же иначе? В нашем государстве все свободны. Все имеют право бунтовать и выходить на улицы, — говоря о родных порядках, она вновь просветлела, а её насмешливые тёмные глаза наполнились теплом. — Даже юноши могут взять и собраться на площади, высказать мнение. С одним условием, правда — они должны быть без одежды. Ведь если они привлекают внимание общественности и занимают наше бесценное время, то должны как-то компенсировать наш дискомфорт. Как-то утешить дам — иначе те пожалеют, что им пришлось послушать, как именно забродили мужские умы на этот раз. И останутся недовольны. А у нас все равны и все должны остаться довольны. Так что мужчины в крупных городах порой прикрываются листом. А женщины могут поглядеть на красивые тела и оценить их. — Какая ужасная у вас страна! — скривился Адди. — Кто же возьмёт такого поджену? Если он расхаживал голышом… — Естественно, никто. Если юноша занимается активизмом, то хозяйку он уже не находит. — И как он потом живёт? — Долго и счастливо, Аддиан, — с гордостью в голосе ответила Ммикё. — Такой остаётся одиноким. Или идёт подрабатывать в домах наслаждений — ведь на обычную работу уличных политикесс-мужчин мало кто берёт… Но не думай, будто их заставляют. Это их личный выбор. — То есть в публичных домах у вас работают только политикессы-мужчины? Ммикё говорила какие-то глупости! Неужели у них действительно всё так и было? — Конечно, нет. Эту профессию часто выбирают многие, — чуть оскорблённым тоном ответила Госпожа. Она принялась расхаживать вокруг трона. — Например, те, кому удалось выбраться из унизительного рабства. То есть такого, куда их украли, возможно, совсем юными и заставляли обслуживать клиенток. Дорога у них одна, ведь никто не захочет брать такого на работу. И понятно, почему не захочет — такие мужчины ничего не умеют, раз их ничему не учили. Выход один — приносить пользу обществу, как умеют… Но их не заставляют туда идти. Они выбирают это сами. В нашей стране вообще никто не заставляет мальчика делать что-либо. У нас все равны и свободны. Все — гражданки. — И что, мужчины у вас становятся боевыми магессами? — невольно заинтересовался Аддиан. — И даже могут быть советницей или Госпожой Ордена? — Разумеется, нет, Аддиан. Нашим мужчинам это не нужно. Они свободно от этого отказываются, — в голосе Ммикё снова появились нотки матриотической гордости. — Они выбирают семью. Но порой и мальчики у нас обучаются магии, да. Редко, но бывает — это только доказывает справедливость нашего общества, как я считаю. Юноши становятся волшебницами и могут устроиться на неплохую работу. Но в сражениях они, безусловно, не участвуют, и звания не получают — мы запретили им это, заботясь об их здоровье. Она довольно улыбнулась. — Однако мало кто выбирает такой путь. Кому нужен мужчина-магесса? Тем более если работа связана с переездами. Дама хочет, приходя домой, видеть чистоту и красоту, а не пустые помещения и холодный ужин. А для вас всё-таки главное любовь, а не профессия. Вот юноши и делают выбор в пользу отношений… У меня, например, два, как бы вы сказали, постоянных супруга. Между нами царит равноправие и взаимоуважение, — надменно сказала Ммикё. — Как в настоящей прогрессивной семье. Адди задумался. Стоило прощаться, но беседовать с Госпожой Чёрного Пламени ему понравилось. И он больше совершенно её не боялся! Не такая она и ужасная. А в их землях всё не настолько плохо, как говорили. Юношей живьём не варят и не съедают, кожу не сдирают, стариков в клетках не держат. Разве что много глупейших, диких и богинехульных обычаев. — А у вас бывает так, что двум женщинам отдаётся один юноша? Госпожа Чёрного Пламени рассмеялась. — Мы за свободу и равенство, но не идём же против естества! Не спим на потолке, не едим камни и не отдаём нескольким дамам одного. Да и как ты себе это представляешь? — Честно говоря, никак, — Адди чуть покраснел. — Потому что это невозможно! Сама природа учит нас многомужеству. Взять хотя бы… те формы любви, которые у вас не приняты. Мужчина одновременно может получать удовольствие только с одной. Либо с одной женщиной и одним мужчиной. Куда же пристроить вторую? Некуда. Другое дело дама… Что ты как варёный рак, Аддиан? Как царевну разглядывать, так взрослый, как поговорить… — Ммикё захохотала. Она что, пришла посмеяться над ним? Что она себе позволяла! — Из чего логично следует, — продолжила Госпожа, — что лучшие отношения — это одна женщина и два её сожителя. Ну, либо три, четыре или пять. Больше тоже можно, но не каждая захочет. А вот для юноши хозяйка может быть всего одна. Ты, конечно, вряд ли об этом что-то знаешь, но поверь на слово — мужчины не хватает даже на одну, что уж говорить о нескольких? Какое тут счастье, какая гармония? Так все останутся недовольными… Да, особо услужливого хватит и одного, — сделала Ммикё голос наставницы, а принц морщился. — В таких семьях второй избранник не обязателен. Но чаще всего он прямо-таки необходим! Тогда отношения безопасны и приятны. Как физически, так и эмоционально. Какой кошмар! Это же разврат! Юноша вместо того, чтобы целомудренно выйти поджену за невесту, выходит и за всех её мужей! — Вовсе не обязательно, Аддиан, — с усмешкой ответила на его мысли Ммикё. — Мужчины сами не против угодить госпоже. А если по каким-то причинам не хотят — никто не может их принуждать. И право это защищают законы! Если хозяйка настояла — ей будет выписан немаленький штраф!.. Впрочем, отказывается мало кто, если любимая настаивает, — добавила Ммикё. — Станет ли она терпеть непослушных? Естественно, нет. Отправит на улицу и возьмёт себе новый гарем. А тем останется разве пойти в дома наслаждений. Ну… есть и другие варианты, разумеется. Но брошенные мужчины у нас часто выбирают такой путь. — Сколько же супругов достаётся небогатым? — недоверчиво осведомился Аддиан. — Если состоятельные так просто меняют гаремы. — Не переживай, недостатка мужчин у нас нет. Мы ведь очень прогрессивная страна… Для начала дамы у нас иначе смотрят на отношения. Если в ваших диких землях союз двух полноценных существ считается менее предпочтительным, и двух жён встретишь нечасто, то у нас наоборот. В Союзе модно вообще не связываться с юношами. И довольно внушительное меньшинство предпочитает женщин. А некоторых любовь и вовсе не интересует. Вот и получается, что оставшимся есть из кого выбирать. Госпожа вновь вальяжно развалилась на троне. Её взгляд стал лучистым и тёплым. — Вдобавок порой мы выкупаем рабов у других стран и делаем их гражданками Союза. А некоторые мальчики бегут к нам сами. Те, например, кто согрешил и не выйдет поджену. Таких мы с радостью принимаем и устраиваем куртизанами. Несомненно, если они согласны. Не подумай, Аддиан, будто другие профессии им недоступны! Они могут устроиться и уборщиками, например… Ну и, наконец, некоторые дамы предпочитают юношей, однако не хотят постоянных отношений. Не брака, а именно отношений, — пояснила она. — Официальных браков у нас нет. Все свободны и живут вместе ровно столько, сколько хотят. Надоела «жена» — ушёл. Надоел «муж» — тут же выгнала… И у некоторых «супругов» нет вовсе. Публичные дома рады предлагать им новые варианты. Аддиан поморщился. — Думаешь, наше общество порочно? — Ммикё хмыкнула. — А может оно просто грамотно выстроено? — Не думаю… — Смотри сам — Союз Чёрной Розы убрал мешающие ограничения. Дал всем долгожданную свободу. — Это богинехульство, а никакая не свобода! — возмутился он. — И да, безусловно, ваше общество порочно… Просто ужасно. — А ваше разве нет? Может, мы лишь искренне признаём правду? А не лицемерим? Не притворяемся, не ограничиваем себя? Может, мы даже менее порочны, чем вы. — Что? — Аддиан, рассуди сам, — спокойным тоном отозвалась Ммикё. — Ты просватан за женщину, которую не любишь. А она презирает тебя. И только и думает, как бы от дерзкого мальчишки избавиться. Если вы всё-таки заключите брак, каким он будет? Разве настоящим? Разве это любовь, Аддиан? Где же искренность и любовь? — Это дипломатический брак. — А другие юноши выходят поджену иначе? Как бы не так. Любая мать обдумывает, куда бы повыгоднее продать сына. А мать дочери присматривает самого услужливого из всех, кого может позволить себе их семья. Чувства невесты не на первом месте, девушка часто прислушивается к совету родительницы. Тем более — чувства жениха. Его вообще не спрашивают. Везде сплошной расчёт. Девица выбирает умом, а не сердцем. А юнец старается подлизываться к семье побогаче. Так везде, Аддиан. Правящие семьи, хотя бы, не скрывают правды. Хоть и тоже притворяются, как вы с Эльгааной. Разве тебе не противно это? Принц не нашёл, что ответить. — Или даже девица взяла к себе любимого. Но проходит год, другой, десятый. Супруг надоедает. А выгнать его она не может, ведь дала обещания его семье. И начинаются мучения обоих. Или ещё пример — старый муж, может, и неплох. Но появился ещё юноша, которого бы женщине хотелось взять. Да и сам мальчик очень бы хотел к ней — хоть вторым мужем, хоть сто вторым. Но глупые законы мешают сердцам соединиться и создать обновлённый союз. Хотя вообще-то новый супруг только подогреет чувства к старому. Дама, наконец, получит желаемое и успокоится, жизнь для неё заиграет новыми красками. Мечта юноши сбудется, он обретёт счастье и любовь. Старый не останется в обиде — у него появится дружок, помощник с домашними заботами и детьми. Разве не замечательно? Но ваш закон запрещает… Как вам с Альтриной. Адди вытаращил глаза. — У неё супруг и дочь, разве тебе не сказали? — ехидно спросила Ммикё и закинула ногу на ногу. — Альтрине за шестьдесят, конечно, она давно муженилась. Настолько давно, что её наследнице уже двенадцать. — Не сказали… Нет, Альтрины для него и так не существовало. Но почему-то всё равно стало очень больно… Почему молчала Маттина? Может, думала, что он и так знает? — Напрасная печаль, Аддиан. Цесаревна из тех, кто чтит закон, — насмешливо продолжила магесса. — Она не возьмёт второго мужа и даже не заведёт сожителя. Хоть двор и вряд ли её осудит. Она принципиальна, слишком! Она не отравит муженька, пусть он и сорокалетний ссохшийся старик. Так что не видать тебе любимой как своих ушей. А всё из-за «целомудренных», «правильных», «хороших» обычаев и законов. У нас бы Альтрина пригласила тебя сразу. Взаимных симпатий достаточно, чтобы начать отношения. — Но быстро бы она меня и бросила, — насупился он. — Неужели ты настолько невысокого о себе мнения, Аддиан? — удивилась Госпожа. — Бросают у нас плохих, непослушных, некрасивых, ленивых. Порядочные, верные, добрые, заботливые и работящие доживают с хозяйкой до старости! — А на старости их продают в дом наслаждений? Ммикё хохотнула. — Кому нужен дряхлый пень? Мы такие же дамы! И любим молодые тела, разумеется. Тухлятина сгодится, разве что, для пыток и убийства — дабы с его страха что-нибудь построить. Адди морщился. — А что, принц? Ещё скажи, что у вас старые мужья всегда умирают сами? Нередко их травят. Тайно и подло… Но у нас ничего подобного нет. Никто не имеет права убить мужчину, если он не преступник. Или… если он не отдаёт себя государству добровольно, — её тон стан возвышенным и гордым. — И некоторые мальчики идут на это во имя процветания Чёрной Розы. Такие считаются у нас героинями! Их имена записываются рядом с именами погибших рыцарок. Нередко старики, особенно те, кого выгнала госпожа, решают умереть с почётом — отдаться Тьме… Но есть и те, кто служат хозяйке всю жизнь. Следят за собой, за домом… Зачем выгонять такого? Если он полезен, послушен, приятен? А ты был бы именно таким, Аддиан. И смог бы прожить с любимой. — Всё равно это… — юноша растерялся. — Это… богинехульство! Ммикё засмеялась и махнула рукой. — Богини нет, — дерзко заявила она, ухмыльнулась и… пропала. Буквально за мгновения нарядный трон, усыпанный драгоценными камнями, рассыпался и превратился в прах. Яркие огни погасли. Принц остался в темноте.