Жених императрицы

После бала Адди направился к себе в окружении свиты. Кажется, он перенервничал — всё тело горело, будто у него был жар… Или это только казалось? Как в полусне его раздевали, укладывали… А кровь словно кипела от воспоминаний о бурном, насыщенном дне. Может, он заболел? Или Ммикё наложила на него какое-нибудь заклятие? Но Адди не хотелось звать врачинь, что-либо объяснять. Сказав слугам удалиться, он погрузился в беспокойный полусон. В голову всё лезли и лезли мысли. То он думал об Эльгаане, вспоминал, как славно начался бал, когда его рука лежала на её мускулистом плече, а она, одновременно сильная и могущественная, а между тем изящная и невысокая, так уверенно вела его перед самыми знатными семьями страны. Неужели невеста начала ему нравиться?.. Но потом образ разбила кружащаяся самозванка, которую никто так и не смогла поймать или остановить. Вспоминались руки на его талии, улыбка Ммикё, напоминающая оскал и придающая ей сходство с дикой зверицей. Совсем одичавшей в глухом северном краю, где с юношей не сдирают кожу и не варят живьём, а стариков не выставляют в клетках напоказ. То вдруг мелькала в памяти Альтрина. Она казалась прозрачным горным озером, свежим воздухом, такой прямолинейной, такой простой и бесхитростной по сравнению с другими магессами. С той же Эльгааной, например, которая вовремя увела жертву нападения с бала и даже не придала случившееся огласке. Или Рамми, предавшей союзницу. Или Ммикё, которой ничего не стоило прикончить часть гостей и создать с их страха себе сокровищницу. Нет, не хотелось верить, что Ммикё жестока. Сама воплощённая грация, бушующий Огонь. Вполне вероятно, она по-своему справедлива… А потом снова вспоминались плечи Эльгааны, тёмные, чуть прищуренные глаза, во взгляде которых наконец-то исчезли столь обидные придирчивость и равнодушие... Не зря с его маскарадным нарядом так долго возились, а талию перетянули корсетом. Не зря. И от воспоминаний о невесте какое-то странное тепло разливалось по телу. Адди приснился глупый сон, скорее даже бредовое видение. Будто его руки сами собой зажглись, и он подпалил край одеяла. А потом с ловкостью мастерицы магии он убрал зарождающееся пламя… Всё это казалось наваждением. Эльгаана, Ммикё… Словно на самом деле они заодно. Вот они вместе смеются над королевичем. У обеих на уме слишком сложный план, который он просто не способен осознать. А принц Аддиан — как птичка между двумя правительницами, опытными интриганками, птичка, совершенно ничего не понимающая, которую гоняют из одного угла в другой. Она пугается взмаха вееров и не замечает открытое окно… Верховная Рыцарка и императрица сидят вместе за кружечкой сока, обсмеивают и его, и союзниц, которых они ловко смогли одурачить. А где-то рядом Альтрина, в улыбке больше нет ни искренности, ни чистоты, ни благородства, а лишь нахальная усмешка, точно такая же, как у Ммикё… Жар всё не спадал. Проснувшись утром, Адди понял, что не один. Несколько пожилых женщин, явно целительниц, едва слышно переговаривались на имперском и покачивали головами — такими жестами тут выражали недоумение или смятение. Его одеяло почему-то заменили на новое… Неужели сон был правдой, и у него получилось что-то подпалить? Нет, ерунда какая-то. — Как вы себя чувствуете, ваш высочество? — приторным тоном обратилась к нему одна из дам на не очень хорошем вьюжном. — Сейчас… нормально, — смутился Адди. — Ночью почему-то было жарковато. И только подумать — десяток или больше таких старух будут проверять его юнственность! Интересно, нельзя ли как-то упростить процедуру? Пусть осматривает невеста хотя бы. А не посторонние седовласые (возможно, сластолюбивые!) хрычовки. Кто знает, может, они тайно перемещаются на земли Ордена и покупают там юнцов для порки, унижений и не только… — Если с вашим здоровьем не всё в порядке, день лучше провести в постели, — нахмурилась целительница. — А что со мной? — осведомился принц. Но одеяло натянул повыше. С виду-то благообразные старушки, а что на уме у них, кто знает? Смотрят как-то странно… С огоньком в глазах. Может, уже предвкушают, как именно проверят его непорочность. — Ваша природная энергия сегодня вышла из-под контроля, — многозначительно ответила другая женщина со шрамами на тёмной коже — явно боевая волшебница в прошлом. Аддиан недоверчиво посмотрел. Так Ммикё была права? У него есть наклонности к магии? — Причину мы пока не нашли, но для вас сейчас главное — не волноваться. — А что будет, если я всё-таки поволнуюсь? — Состояние ухудшится. Станете женоподобным и будете воспламеняться, когда злитесь или переживаете, — строго сообщила врачиня. — А её величество против того, чтобы вы обучались магии. Вы же не хотите ослушаться невесту? — Что вы, разумеется, нет, — заверил принц. Ему стало очень любопытно, что ещё за природная энергия, но дамы вернулись к беседе на имперском и перестали обращать на Адди внимание… Нет, естественно, он не хотел заниматься женским делом. Но ведь наглец Иоми, вообще-то, обучался стихиям! И с юных лет! Почему ему нельзя?! Аддиан даже позавидовал будущему пасынку. Хотя завидовать нечему вообще-то. До двадцати восьми сидеть в матчем доме и так и не реализоваться как мужчина! Сколькими бы элементами Иоми ни владел, чего бы ни добился в магии и науках, это не сделает его счастливым. Пусть он станет хоть лучшей волшебницей мира (он, конечно, мужчина, но если представить…), он всё равно не получит того блаженства, которое испытывает любой подженатый. Магия никогда не займёт место в его сердце, отведённое для госпожи. Несомненно, Иоми глубоко несчастлив. В душе у него лишь боль, это понятно всем. Альтрина правильно сказала — наглец завидует будущему отчиму, ведь тот выходит поджену. Старикашку Иоми-то вряд ли кто-нибудь возьмёт. Тем более, как поговаривают, раз он уже не невинен. Как минимум в мыслях. А кому нужен использованный юноша? Да и просто нецеломудренный? Это всё равно, что мыться в воде, в которой помылась другая. Неприятно и противно. Какой нормальной женщине нужно подобное? Тем более, если дама благородна, богата и может позволить себе молодого и красивого юнственника. А исключительно за такую царевича отдаст мать… Нет, вряд ли найдётся ему подходящая невеста. В общем, жизнь Иоми бессмысленна. Кто он? Так, пустоцвет. Такого только Чёрному Ордену отдавать, чтобы гражданки, не брезгующие попользованным товаром, могли утолить потребность Иоми в любви и женской власти. Ведь каждый мужчина об этом мечтает, пусть и не всегда признаётся. О заботе, защищённости, о том, чтобы его, малоразумного, направили и заставили служить… Несчастный Иоми знает, что его мечты не сбудутся… Но всё равно он — пресыщенный, избалованный грубиян! — Нет, ваше высочество, — отвлеклась одна из волшебниц от разговора и укоризненно глянула, — вы переживаете. А вам это противопоказано. Представьте что-нибудь хорошее. Как выбираете платье для следующего бала, например. — Я не переживаю, вы что… — замялся Адди. Нашлись тюремщицы! Подумать о пасынке уже нельзя! Мать не предупреждала, что в Империи Солнца не только не разрешают одеваться на свой вкус, а ещё и мысли контролируют!.. Кажется, магесса вновь угадала его эмоции. — Послушайте, ваше высочество, — неодобрительно продолжила та, — не к лицу принцу злиться. Вы же юноша! Богиня создала мальчиков из птиц не чтобы они стали свирепыми как медведицы или кровожадными как тигрицы. А чтобы стали скромными как зяблики, хрупкими как колибри и спокойными как селезни. И да, безусловно, прекрасными как павлины… А злиться юноше нельзя. Аддиан удивился — из птиц? Да в Империи Солнца вообще могут договориться о религиозных вопросах? Религия — женская сфера. А мужчины тут просто слушают. Как юноши могут понять, где правда, если сами дамы говорят разное? — Есть мнение, мастерица, — отозвался Адди, — что мальчики произошли от обезьян, а не птиц. «И может, я не как ваша калибря, а своенравен как орангутан!» — не стал добавлять он. Магессы очень удивились. — Что, ваше высочество? — любезно, но с явным напряжением в голосе, переспросила целительница. — Услышал я об этом не где-нибудь, а в Ониксовом шпиле, — сообщил он. — Это вам сказала какая-то еретичка! — разозлилась она. — Кто посмела направить нежную мужскую душу по ложному пути? Назовите имя, ваше высочество! — Может, и еретичка, — ничуть не смутившись, только усмехнувшись про себя, ответил принц. — Но её величество приказала мне обо всех ересях докладывать лично ей. Так что имя я назову исключительно невесте. — Что ж… как её величеству будет угодно, — согласилась врачиня. Ещё немного посовещавшись и попросив Адди напоследок зачем-то показать язык и руки, женщины вышли. Какие религиозные старушки… А сами наверняка бесстыжие! Зачем иначе так долго разглядывали его оголённые запястья? Всё с ними в порядке, не посинели за ночь. Что на них так долго хрычовки таращились? Любовались его гладкой кожей, бессовестные! Всё смаковали, какие проверки устроят… Завтрак принесли принцу в постель, хоть чувствовал он себя прекрасно и лежать ему надоело уже через полчаса. Ну почему его мариновали? Он будет больше волноваться, если ему не дать какого-нибудь дела. Мужского дела, разумеется — наряды примерять, слоняться по замку, местные танцы разучивать… Никого, кроме слуг, Адди за весь день так и не увидел. А к вечеру уже умирал от скуки. Он, пожалуй, был готов и поучить имперские слова, только бы хоть как-нибудь развлечься. Но нет! Даже несносной учительницы так и не появилось. И унылейший день перешёл в такой же вечер. Аддиана заставили лечь пораньше, «чтобы выспаться». Но как можно высыпаться, если совершенно не устал? Естественно, он и не думал засыпать. Лишь бродил по комнате. Но в определённый момент Адди начало казаться, будто в покоях кто-то затаилась. Он вертел головой и оглядывался, даже зажёг несколько свечей на люстре, но никого не увидел. Адди бы назвал это глупостью, но случай несколько дней назад в Верхнем Новом Городе… Наверное, стоило кого-нибудь позвать. — Не торопись, Аддиан, — остановил знакомый голос, когда принц дошёл до дверей. — Вы же сказали, что не придёте, если я не помешаю на маскараде! — возмутился он, не оглядываясь. Уж очень не хотелось видеть демонесскую ухмылочку. Нет, не потому что та была противной. Наоборот… слишком зачаровывала. — Не приду? Я говорила лишь, что тебе не стоит со мной ссориться. — Что вы хотите? — Адди повернулся. Ммикё, эта диковинная дама с короткими позолоченными волосами, явилась сегодня в ослепительно белом костюме, напоминающим воинский. Украшен он был золотыми знаками отличий. И нашивкой в виде чёрной розы… Неужели она пришла в официальных одеяниях Верховной Рыцарки? — Может, потанцевать? — Не думаю, — оглядел её Аддиан. Но восемнадцатилетнее юношеское сердечко предательски застучало. Нет, прямо заскакало. Да что же с ним творилось такое? Может, и правильно порой говорят: выйти поджену надо пораньше, через год-два, как начнутся мужские особенности — критические ночи. Потом — поздно, страсти слишком донимают слабый пол. — Тогда, может, поговорить? Может, я люблю поболтать перед сном? — Это уже больше похоже на правду… Но зачем вы приходите ко мне? — Потому что здесь рады меня видеть? — предположила Ммикё. — А я «питаюсь» эмоциями — они меня укрепляют? — Не думаю, что вы честно назовёте цель своих визитов. — Раз ты умный… что, конечно, плохо, ведь таких юношей никто не любит… вот как тебя, например, Аддиан. Раз умный, тогда, может, просто побеседуем без лишних глупых вопросов? Но королевич только хлопал глазами. Что Ммикё от него хотела? Зачем рассказывала о своих планах? Надеялась, что в его голову заглянет невеста? И тандем Эльгаана-Иольза получится пустить по ложному следу? Или хотя бы запутать? — Да, ты весьма сообразителен для юноши, тем более молоденького. — Ну… тут считают, что я не очень-то молоденький, — кисло отозвался принц. — А у нас — что мальчик молод до двадцати двух, — свернула она белыми зубами, так контрастирующими со смуглой кожей. — Вы так много рассказываете о своей земле… Хотите, чтобы я попросился к вам? И тогда вы меня украдёте? Женщина усмехнулась. А за её спиной, прямо рядом с кроватью, начал вырастать украшенный трон. — Но я же сейчас не боюсь, и не злюсь! — удивился Адди. — Чужие эмоции — только подпитка. Они необязательны, чтобы создавать. Тем более мне. У меня достаточно и собственной силы, — Ммикё вальяжно развалилась на новом престоле. — Но ты будто не слушаешь, Аддиан. Я помогу тебе. Если ты сам захочешь себя спасти. — Так вот зачем вы приходите! Значит, слова, как я вам не нужен — обыкновенная ложь! — Нет, мне лишь обидно смотреть, как талантливый юноша тухнет в дремучем волчьем краю. И из-за кого — отставших от времени деспоток! — Всё оказалось куда проще, чем я гадал… — заключил он. — Даже не надейся, Аддиан, что тебя кто-нибудь ценит. Нет. И мы уже обсуждали, почему. Но мне стало тебя жаль. Жаль, что пропадает одарённый танцор и неплохая магесса. Принц недоверчиво поджал губы. — Сначала ты был для меня добычей, Аддиан, — хищно оглядела его с головы до ног Ммикё, — которую надо получить, чтобы утихомирить разбушевавшийся Восток. Потом кража потеряла всякий смысл. Но у меня появился интерес. Ты сообразителен, красив, музыкален. А вдобавок пылок, своенравен, горяч… А я, знаешь ли, Аддиан, люблю укрощать своенравных. Но не будем обо мне — я уже не в том возрасте, чтобы прытко приударять за красавцами. Да и двоих постоянных любовников мне вполне хватает. Поговорим лучше о тебе. Мне стало жаль, что ты прозябаешь здесь, среди старомодных нарядов и невежества, среди спеси и притворства, глупейших обычаев. Здесь, где всю жизнь будешь бояться не так подумать и не так повернуться. И я поняла, что могу предложить тебе какое-то место у нас. Да хотя бы работу танцором. Ммикё снова оглядела его. Адди смутил такой пронизывающий взгляд. — Сидеть сложа руки ты у нас не будешь. Станешь честно зарабатывать на жизнь. Потому что в Союзе все гражданки, как ты помнишь. Нет этого вашего унизительного деления на благородных и неблагородных, знатных и простых. У нас все равны. Просто из-за происхождения никто никого не кормит… У нас так заведено — либо мужчина трудится по дому, но тогда пусть не жалуется, что госпожа попрекает его куском рыбы, унижает, а то и бьёт. Либо тоже зарабатывает. И, безусловно, всё ещё трудится по дому. Не женское ведь это дело — убирать и готовить, — она усмехнулась. — В таком случае, правда, хозяйка всё равно может потрепать… — А вы ещё говорите, что у Эльгааны волчий край! — перебил принц. — Она ни разу меня не ударила! — Потому что ты жених. Наших «женихов» тоже редко бьют, Аддиан, — улыбнулась Ммикё. — Но не забывай, что потом всё меняется. Но наших мужчин защищают законы! А ваших — нет. И беспредел в дремучих семьях остановить никак нельзя. А вот у нас, если «жена» сильно поколотила, «муж» может обратиться к блюстительнице порядка. И та выпишет «жене» штраф. Магесса с полуулыбкой поглядела в даль. — Хотя, что уж скрывать, наши «супруги» редко пользуются этим правом, — добавила она. — Говорят, из-за того, что после штрафа госпожа изобьёт ещё сильнее. Якобы мужчины этого боятся. Или понимают, что если будут возникать, то окажутся на улице, возможно, вместе с сыновьями. Из-за жалости к детям и терпят. Ведь сыновья отцов-одиночек у нас нередко потом попадают в публичные дома… Ещё поговаривают, будто у «супругов» возникает какая-то там «эмоциональная зависимость», ведь с детства их ориентируют на семью и любовь… Ой, чего только не говорят наши мальчики-политикессы! Но на самом деле всё, конечно, проще. Мужчинам нравится, когда их бьют, вот в чём секрет. Это их природа. — Не думаю, что многим это нравится, — не согласился Адди. — Ты очень молод и наивен, — добродушно усмехнулась Ммикё. — Если бы хоть раз хозяйка тебя наказала, ты бы понял, как это приятно. На словах, разумеется, ты бы отнекивался, говорил, какое она чудовище. Но сам только и мечтал, чтобы она повторила то же самое… А желательно, чтобы сначала побила, а потом «изнасиловала». Адди скривился. — Все мальчики обожают грубость, это их природа. А уж я повидала достаточно ваших, не сомневайся. На словах все, как ты, отнекиваются, — Верховная Рыцарка снова нескромно его оглядела. — А потом привыкают и просят ещё. И ты бы попросил. — Наверное, вам просто попадались такие юноши. Но я не такой, — смутился принц. — Естественные мужские потребности, Аддиан, глупо отрицать. Это главное ваше право. У нас так говорят: у дамы много прав — выбирать места обучения, профессию, заводить гарем или посещать дома наслаждений. А, может, выбирать лишь одного. Либо — другую женщину. А у мужчины главное право — получать по лицу… Что у тебя вид кислый? — лукаво усмехнулась Ммикё. — Юноша, который не готов к экспериментам, прозывается у нас унылым бревном, который никому не нужен, и кто от безысходности отдаст себя государству. — Вы и вправду думаете, что я захочу работать там, где меня будут избивать? — скривил лицо принц. — Избивать? Что за слова такие, Аддиан? Экспериментировать по взаимному согласию! У нас всё добровольно, не забывай. Можешь попроситься в гарем к строгой госпоже, а можешь и не проситься. Да хоть один живи! Адди задумался. Не очень радужные перспективы… — То есть вы предлагаете мне променять жизнь во дворце на работу танцором и смерть в одиночестве? — фыркнул он. — Нет, на возможность выбирать. Танцы ли, пение ли, любимая «жена» или одиночество, но свобода! Выйдешь у нас на улицу, куда захочешь — туда и пойдёшь. Да, дворца не будет… Не будет, если ты не задумаешь добиться меня и попасть в мой гарем, — опять оглядела его Ммикё. Это что, предложение?! Только ведь говорила, как сын Иользы ей не нужен! — У меня-то есть дворец, и не один. Но если не надумаешь, то отправишься в общежитие для юношей. Ну или сразу в большой особняк, если быстро найдёшь богатую любовницу. А ты найдёшь, я не сомневаюсь! Но трудиться в любом случае придётся. Как минимум вести хозяйство или хоть тщательно следить за внешностью. Но ты же умный юноша, Аддиан, и понимаешь, что потеряешь немногое. Бесплатно бывает лишь зерно в приманке для певчей птички. За возможность бездельничать ваши мужчины платят собственной свободой. Голова Адди закружилась. Госпожа Чёрного Пламени предлагала переехать к ней? Или что? — Возьмём, например, Империю Солнца, — как ни в чём не бывало, словно не она только что расхваливала своё имущество, продолжила Ммикё. — Подженатые простолюдины получают статус в обществе, могут не выходить в суровый женский мир. Но хлопочут по дому от зари до зари и всегда слушаются супругу. И порой получают по лицу, что уж скрывать. Знатные могут скакать по балам в неудобных платьях. Но тоже выполняют часть домашних работ, растят детей… Хотя каких ещё «работ»? — осеклась она. — Что это я, в самом деле. Вести хозяйство и заниматься родными детьми — это отдых для мужчины, а не работа! Недаром же говорят как у вас, так и у нас — «отдых дома с детьми». Адди недоверчиво слушал. — Но остального мужчины лишены. Не очень заманчивая судьба, на мой взгляд. У нас ничего подобного, разумеется, нет. Все двери открыты обоим полам!.. Ну то есть, — по её лицу скользнула коварная усмешка, — почти все. — Я-то буду не просто кем-то, а монархом! — Помню, Аддиан. Помню, что тебя ждёт. Сладкая и беззаботная жизнь. Как кажется. А на деле ты будешь всегда на виду, под колкими взглядами сплетников. Всегда опасаться за собственную жизнь… Ведь все знают, как именно Эльгаана решала судьбы мужей, которые ей наскучивали… Мои рыцарки не убивали последнего императора. Да, на меня очень просто вешать все преступления мира, но я, конечно, не отдавала приказ лишить его жизни… — Зачем вы мне это рассказываете? — перебил юноша. — Не думаете же, что я поверю! И что вы сможете меня уговорить! — Уговорить? — совершенно искреннее удивилась Ммикё. — Может, рассказать правду? Чтобы ты смог принять собственное решение? Для тебя есть два «трона», Аддиан. Реальный в волчьем царстве и место в Чёрной Розе. С Адди тут будто оцепенение спало. Да что он с ней церемонился! Ммикё пыталась выкрасть его, чтобы рассорить Иользу с Эльгааной, это же очевидно! — Выбор я сделал, — зло ответил принц. — И не собираюсь предавать мать. Не знаю, почему вы меня не украли… может, защита не позволяет. А если я соглашусь и, будучи «неплохой магессой», вам помогу, то её будет проще обойти. Но вам меня не запутать! Вы просто тратите время. Ммикё хищно улыбнулась, обнажив белоснежные зубы, и грациозно закинула ногу на ногу… Всё-таки великолепной дамой она была! Жаль, мать отдала не за такую… Нет, о чём он опять думал? — Ты прав, Аддиан, я не уверена, что могу телепортировать тебя самостоятельно. Без твоей помощи. Если попробую сама — не попаду ли в ловушку? Но это вовсе не значит, что я тебя «путаю». — Значит, я угадал, — выдохнул принц. Кажется, в Ониксовом шпиле всё равно безопасно. Даже если у Ммикё получается незаметно проходить сюда, причинить вред она не может. Видимо, Эльгаана дала жениху сильную защиту. — Нет, она не дала совсем никакой защиты, Аддиан! — нахмурилась Госпожа. — Это меня и беспокоит. Эльгаана словно забросила Ониксовый шпиль. Не может такого быть! И знаешь, я всё думаю… не с помощью ли тебя императрица думает играть мной? Сначала она ни с того, ни с сего решает помогать Иользе. Потом моя рыцарка «насилует» твоего брата, и свадьба Дарри срывается. Мы проверяли память шпионки. С ней что-то нечисто. Мне кажется, она, та дорогая целительница, которую я наказала «недостаточно», на самом деле верна не мне. Иользе, как я подозревала раньше. Но, может, Эльгаане? И Дарри убрали из игры по приказу твоей благородной невестушки? «Убрали из игры». Адди уже слышал про игры. От «верных» телохранительниц. — Вадани, Маттина… — Ммикё ехидно хихикнула. — Ну ладно, разговор сейчас не о них. А вообще-то, тебе стоило бы догадаться, что мне служат они обе. — Это ложь! — возмутился принц. — Каждая не знает, что вторая тоже на моей стороне. Играют спектакль даже подруга перед подругой… Я даю им разные задания. Вадани приказано ничем себя не выдавать, но порой действовать скрытно и исподтишка. Она подпалила гардину, подложила записку от меня и розу. А потом притворилась спящей, дождавшись, когда её «разбудит» Маттина. А вот хитрая девица, наоборот, решительнее. Передала, например, тебе письмо. Где Иольза якобы говорила, что тебя возьмёт княгиня. — То письмо — от вас? — Адди уже не знал, чему верить. — Нет, от нас с Маттиной обеих, — ухмыльнулась Ммикё. — Только мы перестарались с недостатками выдуманной невесты. Маттина посоветовала добавить побольше мужей, чтобы всё выглядело правдоподобнее. А то ты у нас юноша умный. Догадался бы ещё, что одинокой молодой красавицы, которая может спасти от Эльгааны, не существует… Но ты предложением не соблазнился. Что ж, это моя ошибка. Я была уверена, что ты прямо-таки ненавидишь императрицу. Не задумываясь променяешь её на другую. Но, как выяснилось… — она многозначительно замолчала. — Да, мужская логика — загадка… По нашим планам, ты должен был согласиться. Скоро Маттина бы сказала, будто Иольза с Эльгааной поссорились из-за сорванного брака. Теперь невеста не хочет отпускать тебя. Ты поначалу сомневался бы, естественно. Но пришла бы Вадани и подыграла. Твердила бы, что и сама недавно говорила с королевой. Что намечается скандал. Что деспотка муженится на тебе со дня на день! А то и вовсе… возьмёт без брака. И ты бы поверил. Что тебе оставалось бы? Какова вероятность, что обе телохранительницы врут? Решил бы бежать с ними домой. Пока цел. Они научили бы заклинанию перемещения. Ммикё слегка улыбалась, а в её надменных тёмных глазах сверкал лукавый огонёк. — Очутиться «на границе» они предлагали ещё по дороге во дворец… Сам понимаешь, где бы ты очутился, удрав с «верными» подданными. — Вы обманываете, — с сомнением произнёс принц. — Может, да… а может и нет, — насмешливо отозвалась Госпожа. А если она не врёт? Но будь Маттина и Вадани верны Чёрному Пламени, рассказала бы об этом Ммикё? Нет, конечно! — Может, я хочу, чтобы ты запутался? А то меня твои невеста и мать запутали так, что дальше некуда. Двери открыты — заходи, кто хочешь, бери, что хочешь; к нам войска не идут, никаких лазутчиц нет… Дарри вывели из игры, поставили тебя. Зачем? И вправду странно. Он бы на месте Ммикё тоже удивлялся. А та поёрзала на троне, манерно потянулась и положила ноги в белых военных сапогах прямо ему на кровать. Адди вздёрнул бровь, однако ничего не сказал. Ну зачем Госпожа так странно, демонстративно нагло и дерзко себя вела? Чего добивалась? — Наверное, Эльгаана просто хочет заманить вас в ловушку и убить, — предположил королевич. — Нет, точно не убить, Аддиан. Тогда в Союзе будут досрочные выборы. И буквально через пару дней появится новая Верховная Рыцарка. Ей даже не придётся побеждать меня в поединке в главном дворце — так у нас передаётся власть, если срок прежней Госпожи ещё не подошёл к концу. Моя смерть лишь озлобит остальных. Они захотят отомстить и ворвутся в Империю Солнца… А Эльгаану я знаю давно. Она ценит жизни подданных. Поэтому я не опасаюсь за собственную жизнь. И не боюсь плена — вызволять меня пойдёт целая армия. Но ведь есть не только плен и смерть. Ещё и заклинания, способные убеждать, влиять на память… Императрица хитра. В один из дней я могу вернуться на родину уже немного другой женщиной. Если всё так подозрительно, зачем Ммикё рисковала и приходила? — Хочу забрать тебя с собой и уйти. И поскорее, — ответила она. — Явно неспроста Эльгаана делает вид, будто не замечает, как я околачиваюсь в замке. Так что выбирай, Аддиан. Я многое тебе рассказала о нашем крае. На какой «трон» сядешь? Принц нахмурился и отвернулся. — Всё-таки волчий заповедник? Неужели Ммикё всерьёз думала, что уговорит его? — Зачем вы называете прогрессивную Империю Солнца волчьим заповедником? — Прогрессивную? — она захохотала. — Прогрессивную!.. Да, Эльгаана считает свои земли таковыми! Ведь на фоне царства белых медведиц (твоей родины, то есть) и полузаброшенного Востока с его малюсенькими княжествами она и в самом деле неплоха… Но, Аддиан, знаешь ли, какова правда? — внимательно посмотрела на него Госпожа. — Нет, не знаешь. Поэтому мне и жаль тебя. Поэтому и хочется забрать молодого талантливого красавца себе. Чтобы показать ему, что есть по-настоящему прогрессивное общество. Юноша невольно заинтересовался, хоть и придирчиво поджимал губы. — На заморских картах те государства материка, что дальше Чёрной Розы, даже не прорисовывают. Лишь указывают их примерные границы. Волчьи и медвежьи царства торгуют между собой и варятся в старинных традициях. И — вот умора — воображают, будто имеют отношение к остальному миру! — Ммикё хохотнула. — Аддиан, за Серебряными горами не Богиней забытый край, а огромная территория. Чёрная Роза только немного меньше Империи Солнца, Королевства Вьюги и прочих зверинцев вместе взятых. Принц прислонился к стене и делал вид, будто не слушает. — У нас развиваются науки, стремительно идёт прогресс. Мы — одна из самых перспективных стран мира! — в её голосе проскальзывали нотки уже знакомой матриотической гордости. — Мануфактур у нас нет уже пару столетий. Их вытеснили фабрики и заводы. И это лишь начало наших новшеств. — Что такое заводы? — не выдержал он. — Большая мануфактура. Ах, ты не знаешь, что означает и это слово, — закатила Ммикё глаза. — В общем… Такое место, где процветает неэффективный труд. А мои фабрики и заводы — места, где гражданки трудятся по семь часов четыре раза в неделю и получают достойную оплату. Место, где создают металлические корабли, механические повозки, вертолёты… большие летающие корзины, на которых путешествуют. Рыцарки ездят на работу в каретах, которые вместо лошадей везёт магия. А торгуем мы только с соседними материками. Продаём технику, а покупаем в основном продукты. Адди немного удивился. Он мог себе подобное представить. Магессы Воздуха умели перемещать предметы, почему бы не перемещать большие корзины? Смешно всё это должно выглядеть, правда… Большие корзины в небе. А в них — волшебницы… словно огромные грибы. Но, кажется, Ммикё просто обманывала его, чтобы он согласился уйти. А как поверит — увезёт его в халупу и заставит чистить картошку. — А что есть у вас? — осведомилась она снисходительно. — Ничего. Одна спесь. Ах да, ещё старинные традиции, древние роды, прославленные роды. И устаревшие заклинания, которыми у нас уже как лет триста не пользуются — мы модернизировали всё, даже магию. Мы, объединившись в Союз Чёрной Розы, — во взгляде Ммикё мелькнуло непритворное восхищение, — стали по-настоящему развитой многонациональной страной свободных республик! А кем стали вы? Вы не меняетесь. Загниваете в традициях, поражая остальной мир собственной глупостью. И верой в Богиню, — она хихикнула, — которая сначала создала звёздный свет, а потом зачем-то соткала из него женщин. Зачем, Аддиан? Зачем они Богине-то? У нас все понимают, что разумная жизнь на планете появилась из-за большого метеорита. Он упал прямо вместе с первыми дамами, животными и растениями. Что за сказки она говорила? Какой ещё Метеорита? Их местный выдуманный божок? Что за богинехульство?! — Да, ты, как сын дремучего края, вряд ли можешь представить, о чём я говорю. Что значит ездить на автоматической повозке, которая питается силой волшебницы. Что значит дельтаплан, дирижабль, снегоход. И даже не понимаешь, что такое метеорит. Но Адди лишь усмехнулся. Ммикё противоречила сама себе. Явно его обманывала. Нет, он не даст себя одурачить! — Если ваш еретический Метеорит развозит только растения, животных и женщин, откуда взялись мальчики? — с победной ухмылкой спросил он. — Наши праматери были сообразительны и находчивы, разумеется, — укоризненно глянула на него Госпожа. — Когда они поняли, что застряли на другой планете без мужчин, они осмотрелись. И увидели горилл. И подумали, что гориллы с виду немного напоминают разумное существо. Дальше они использовали древнее заклинание Тьмы, ныне утраченное, которое могло превращать неразумных обезьяньих самцов в полу-разумных существ, напоминающих юношей их планеты — статных, невысоких, очень худых и необыкновенно красивых. Адди надулся. Возмутительное богинехульство! — Так праматери и сотворили себе помощников, которые дополнили необходимое звено вида. Так появились вы… Несомненно, наша наука на все вопросы давно нашла ответы. И даже доказала, что между гориллой и мужчиной очень много общего. Именно поэтому самцам и необходимо подчиняться. А ты что думал, Аддиан? Да, вряд ли поймёшь — неграмотный ведь. — Вы правы, какие-то глупости. Ересь. — Ну, как пожелаешь — ересь, так ересь. Но, надеюсь, ты хотя бы сможешь осознать своим довольно развитым для животного мозгом, что война моему народу не нужна. У нас и так всё есть. Ваши неразработанные земли, чащобы, деревянные города и каменные лачуги нас нисколько не интересуют. Нам нужен мир. Войны хочет исключительно Восток. Но не чтобы освободить моих несчастных мужчин… какой смех! Так тебе говорили? А чтобы выцарапать технологии и тоже полноценно торговать с остальным миром. Адди недоверчиво поглядел. Да, пожалуй, у Ммикё получилось его запутать. — Я не жадная, — продолжила она. — В конце концов, магия и наука принадлежат нам всем. Я отдала бы наши разработки. Пусть не все, но многие. Приди Иольза с Эльгааной ко мне как подруги и вежливо попроси — мы бы договорились. Если бы они признали последний элемент — восьмой. Тот, который преследовали тысячелетия, но так и не смогли уничтожить… Восток должен реабилитировать Тьму. Должен разрешить дочерям Тьмы… нет, не совершать преступления. Лишь подбирать оброненное и бесхозное — страх, боль. Подбирать и использовать. Под твёрдый голос Госпожи Чёрного Пламени Адди казалось, что вовсе не ему адресованы на самом деле эти лозунги. А имперским волшебницам, которые скоро проверят его память. — Но нет, Восток закостенел и слишком боится нового! Поэтому когда-то наши земли и рассорились — одна часть континента хотела двигаться вперёд, другая — стоять на месте. И началась война… Хоть её и удалось быстро закончить, это были тёмные времена. Дочери восьми стихий гибли из-за глупости. Но я не допущу, чтобы это повторилось. Верховная Рыцарка — мать своему народу. Такая же, как и императрица, и королева, и султанша… Вернее, нет, не такая. Куда более мудрая и заботливая. И если Иольза вместе с Эльгааной, с клушей Рамми, с напыщенными дурами, которые называют свои клочки земли «княжествами», забыли, что значит быть достойной главой государства, то я — нет. Ммикё замолчала. И чересчур внимательно поглядела на дверь. — Вы надеетесь, что я передам ваши слова Эльгаане? — Конечно, не надеюсь. Ведь невеста может и казнить тебя, узнав, сколько ты разговаривал со мной. Я рассчитываю лишь, что императрица сначала найдёт беседу в твоей памяти, а потом уже признает тебя изменником и казнит, — она издевательски хохотнула. Адди побледнел… — Шучу, принц, — добродушно усмехнулась Госпожа. — Или нет? Подумай сам, Аддиан, насколько мне дорога твоя жизнь? Особенно если на кону жизни моих дочерей? Некровных, разумеется. Дочерей Тьмы. Одни выросли в Союзе, другие бежали к нам, надеясь на защиту и понимание. И мы пообещали им защиту. Не можем же мы не сдержать слово? Теперь беседа с Верховной Рыцаркой увиделась принцу с другого ракурса. Что ж, пожалуй, он понял, почему Ммикё приходила в Ониксовый шпиль. Хоть это и казалось ей опасным… Столько раз её взгляд загорался, когда она говорила о родных порядках. Стоило лишь упомянуть Союз — и в её голосе слышались то теплота, то благоговейное восхищение. Что она была готова отдать ради мира, ради процветания Чёрной Розы? Даже собственная жизнь и своя память не казались ей слишком дорогой платой. Безусловно, она могла пожертвовать и каким-то сыном Иользы… — Нет, твоей смерти я не хочу, — заговорила она вкрадчиво. — Но не смогу защитить тебя, если ты сам не станешь себя спасать. Не захочешь стать гражданкой, а не прозябать в неразвитом захолустье, лакомиться фазанами, одним из которых отравишься в двадцать три… В общем, Аддиан, если пожелаешь, ты можешь себе помочь. Ммикё особенно коварно ухмыльнулась и почему-то впилась глазами в дверь. Адди даже обернулся, но ничего необычного не увидел. — Что-то случилось? — непонимающе спросил он. — Нет, всё идёт по плану, — Ммикё села ровнее и вальяжно закинула ногу на ногу. Тут двери в первую комнату с шумом распахнулись. Сразу за ними — вторые, и в спальню ворвались магессы с Маттиной во главе. Адди не успел опомниться, как Госпожа Чёрного Пламени исчезла — только искры посыпались в разные стороны и подпалили одеяла. Пропал и трон.