Oh the Bliss

Don't ask questions, you don't wanna know Learned my lesson way too long ago To be talkin' to you, belladonna Shoulda taken a break, not an Oxford comma

Billie Eilish - my strange addiction

      День шел за днем, Джой не привязывали к кровати, на которой на следующий же день заместили пыльное покрывало на мягкое и свежее постельное белье, приносили достаточно неплохую еду. Правда, дверь была всегда закрыта. Помощница остро переживала сравнительно легкие ломки от частых приемов блажи. Тогда к ней приходил лично Джон, сидел рядом, вытирал холодный пот с лица. Он говорил, что все это из-за того, что Шоу не рассказала ему все. — Я просто хочу, чтобы ты признала свои грехи. Покайся, Помощница. Тебе станет легче. Джой вся дрожит, ладони Джона у нее на коленях. Он сидит перед ней на корточках. Смотрит с поддельным сочувствием, сжимает руки на коленях, когда повторяет слова о покаянии. Шоу просто хочет, чтобы все это закончилось. Она чувствует себя нормально только в блажи, но Джон теперь ее не дает. В повторные приемы после их первого разговора Джой просто ложилась на зеленый ковер, состоящий из колосков, высокой травы и белых пахучих цветов и молчала. Так проходили часы. Когда Инквизитору надоедало ждать, он оставлял ее одну через время приходя со шприцем и вкалывая ей какой-то антидот. Она снова оказывалась на своей кровати с пустым стаканом на полу и пересохшим горлом. — Я больше не могу, Джон. В чем еще мне тебе признаться? Меня раздражает маршал, твоя сестричка тоже, я бы с радостью ей горло перерезала. Я не жалею о смерти Джейкоба, только песенку его боюсь услышать. Лицо Инквизитора не выражает ничего, только руки на коленях сжимаются все сильнее, короткие ногти вонзаются в кожу. — В тебе так много гнева, Помощница. Он сжигает тебя изнутри, заставляет страдать не только тебя, но и всех вокруг. Твоя подружка Хадсон, моя семья... Все из-за твоего гнева, — Джон резко поднимается, толкая Шоу на кровать, вынимает карманный ножик из кармана. — Может, пора избавить тебя от него? Джон повышает на нее голос, и в Джой будто переключается тумблер. Она вспоминает, что там Хадсон, там целый округ, который ждет ее. Целый, мать вашу, округ. Надо быть осторожной. Надо уйти отсюда. Но только не силой, мертвой она округу точно не поможет. Она хватает его руку в паре сантиметров от груди, обхватывает запястье. Смотрит прямо в глаза, полные ненависти. Подается вперед, прижимаясь щекой к его груди, и останавливается, практически задерживая дыхание. Единственная надежда на то, что Джона удивит ее реакция и он передумает резать. Секунды его бездействия длятся будто бы вечность. После Шоу ощущает нерешительное поглаживание ее затылка. Все идет как надо.

***

Джой просит Инквизитора о прогулках по ранчо. С момента ее последней исповеди, по подсчетам Шоу, прошла неделя. Ей кажется, что Джон, вынужденный проводить с ней столько времени, начал доверять и сближаться. Он предлагает приставить к Помощнице вооруженное сопровождение, но она отказывается. Хочет, чтобы он лично с ней гулял. Джон смеется ей в лицо, но соглашается. Джой уже хорошо запомнила, что ему нравится умеренная смелость. Джон выводит ее на балкончик к деревянным шезлонгам. Их давно не красили, поэтому дерево в отдельных местах посерело. Шоу без особых раздумий опускается на один из них, закидывает ногу на ногу и опускает голову, поглядывая на Джона из-под полуприкрытых век. Он опирается о перила и рассматривает свои владения. У главного входа стоят два вооруженных мужчины в кожаных плащах врат Эдема. Чуть поодаль, ближе к взлетной полосе какие-то женщины отмывают недавно пригнанные белые пикапы. В одной из женщин Джой узнает Холли. Та периодически злобно поглядывает то на Помощницу, то на Джона. Инквизитор либо стоически игнорирует это, либо просто не замечает из-за мыслей о том, как же круто он тут все организовал. На Холли кремовая атласная рубашка, пояс с крестом и все те же черные штаны с сапогами. Джой довольно улыбается, думая о том, что, должно быть, мыть машину во всем этом очень удобно. Джон будто спиной чувствует улыбку, оборачивается, рассматривает лицо Помощницы. Было бы интересно знать, о чем он думает. Наверное, о том, как можно ее убить и как потом подвесить. Набить ли живот цветами или приколотить табличку. Почему-то сегодня Джой все это невероятно веселит. — О чем ты думаешь, а?,— Шоу жмурится от лучей солнца и прикладывает руку ко лбу, чтобы закрыться от них и проанализировать выражение лица Джона получше. Опять эта усмешка, которая не сходит с его лица, даже когда он срезает с людей кожу. Инквизитор отворачивается, вздыхает. Он не собирается отвечать. Джой сидит пару минут, раздумывает, стоит ли пытаться еще. Ей немного страшно, что Джон может сорваться, но жар солнца заставляет мысли превращаться в липкую смесь. — Зачем тебе очки, если ты никогда не надеваешь их на глаза? — Для того же, для чего тебе пряжка с американским флагом, Помощница. Это стильно. Ей кажется, что Инквизитор постоянно смеется над ней. — Можно мне воды? — Той, что с блажью? Нет, ни в коем случае. — Джон снимает очки с головы, вертит их в руках. — Обычной воды. Джон улыбается, показывая белые зубы. Привстает, негромко зовет эдемщика стоящего под балконом. Шоу не слушает их диалог, прикрывает глаза. Через какое-то время Сид трогает ее плечо, протягивает ей стакан прозрачной воды. Помощница нюхает, рассматривает жидкость. Без блажи. Джой жадно пьет, пара струек стекает по подбородку. Она видит, что Джон следит за ней, закусывает губу, когда видит струйки воды. Шоу смешно.