Крыша

А вот и, возможно, самый страшный день для школьников — 31 августа. Ты вроде бы еще на свободе а вроде бы уже и нет. Все мысли уже об учителях, домашней работе, о том, что вставать рано придётся, и прочих «прелестях» школьной жизни. Проснулся Фран с самым ужасным настроением, которое только может быть. Такое чувство, будто Лягушонок ещё где-то в своём сне встал не с той ноги. Хотя ничего удивительного: последний день безмятежной жизни, а потом придётся пахать, как бы грубо это слово не прозвучало, от звонка до звонка. Радовало лишь то, что первое сентября выпадало на субботу, а там ещё один выходной. Мать и отчим уехали на день рождения какого-то друга, поэтому Фран принял душ, позавтракал и уже приготовился разлечься на диване с целью весь день смотреть глупые ток-шоу по телевизору, как неожиданно раздался звонок мобильного. Семпай. Они не виделись уже несколько дней с тех пор как ходили по магазинам. — Доброе утро, Бел-семпааай. — И тебе не сдохнуть, тупая жаба. Скажи-ка мне, бесполезный кохай, что ты собираешься делать в последний день лета? — Полежу на диване, посмотрю телевизор, поем, не отрываясь от просмотра, немного посплю, посижу за компьютером, опять поем, дальше начнётся самый тупой фильм, который только можно было снять, и я не могу его пропустить… — Всё, хватит. Разнообразием не блещет, так что поднимай свою пятую точку, и чтобы максимум через час она опустилась на стул в моём кабинете. — То есть Вы хотите, чтобы я пришёл к вам в больницу? Но зачем? — Опыты ставить буду над тобой! Шутка, просто покажу тебе, что значит работа врача-травматолога ши-ши. — Так Вы травматолооог... — А что раньше догадаться не мог? Давай, шагом марш сюда, мне помощник нужен, ши-ши-ши. — Семпааай, я же вам не бесплатная рабочая сила… — Ну, не хочешь, как хочешь, — вот такого ответа Фран точно не ожидал. — А кто сказал, что я не хочу? — Вот и славно, тогда договорились, ши-ши-ши. — Вы провокатор, семпааай. — Меньше слов — больше дела, Лягушонок. Напоминаю, через час ты должен быть здесь, ши-ши, — и, не дав Лягушонку возразить, положил трубку. Фран вздохнул и стал собираться. Но, в конце концов, наблюдать за работой семпая всяко веселей и интереснее, нежели высмеивать клоунов, которые считают себя крутыми и знаменитыми, будучи в полном одиночестве. Уже через полчаса Лягушонок прибыл в указанное место. Найти больницу не составило труда, так как она единственная в этом районе. В холле он сразу столкнулся с Бельфегором. Тот, видимо, ждал Франа, потому что сидел в кресле, с которого открывался шикарный обзор на главный вход, с каким-то журналом и чашкой кофе. Как только Бел заметил своего кохая, он тут же пошёл к нему, положив журнал, однако, не выпуская напитка из рук. — Лягушка, ты пришёл... — но не успел он договорить, как подбежал какой то мужчина с бешеными глазами и очень длинными волосами. — Вроооооооой! Вот ты где, чёртов травматолог! Пошли, Босс собирает всех нас! — А я тут причём, Скуало? — Врооооооой! Что за тупой вопрос? Пошли, хренов принц, — он так громко орал, что у Франа уши заложило. — Но я занят. Как минимум, я не допил свой кофе. — Врооооой! Ты это боссу скажи! А свою дрянь без кофеина ты сможешь выпить и на собрании! — Ладно, Фран, сейчас ты пойдешь прямо, потом… — Вроой! Я не знаю, что это за мелкий гадёныш, но не хочу, чтобы он везде шлялся! Так что пусть идёт с нами, врой! Фран не успел опомниться, как его потащили куда-то в сторону, а Бел-семпай шёл рядом и постоянно говорил о чём-то. Они зашли в просторный кабинет, Франа наконец отпустили, а те четыре человека, что сидели за одним столом, обернулись, чтобы посмотреть на прибывших. — Мусор, чего так долго?! – спросил грубый и пугающий голос, а красные глаза его обладателя недобро сверкнули. – Заходите. Бел, кто это с тобой? А, неважно, поторапливайтесь. — Вроооой! Чёртов Босс, предупреждай о совещании не за пять минут, а хотя бы за полчаса!!! Бельфегор успел сам отойти и потянуть за собой Франа, прежде чем в длинноволосого, как понял Фран, звали его Скуало, полетел стакан. Бел наклонился к Лягушонку и зашептал, — так, слушай, тупая жаба, ши-ши. Все за этим столом немного ненормальные, предупреждаю сразу. Разумеется, когда я говорю «немного ненормальные», то сравниваю их с собой. Вон тот с разноцветными волосами, который похож на павлина, это Луссурия. Он психолог, причём неплохой, но тот ещё педик, так что если не хочешь быть изнасилованным в тёмном коридоре этой больницы, держись от него подальше. Рядом с ним сидит Мармон — наш бухгалтер. Ты не обращай внимания на то, что он такой коротышка. Хоть и малявка, но, стоит отметить, что тот ещё скряга, только и делает, что зарплату урезает, скотина… Вот следующий — Леви, он личный секретарь нашего Босса, Кстати, тот брутальный мужик с красными глазами – это и есть Босс, имя — Занзас, даже я не знаю, врачом какой специальности он является. Со Скуало ты уже немного знаком. Он лучший кардиолог, которого я знаю, правда не все пациенты выдерживают приёмы у него, слишком уж громко орёт… Так что порой больные попадают сразу на операционный стол, где наш Скуало проявляет себя как искусный хирург, ши-ши. Я же, как ты, думаю, запомнил, травматолог, как и Ску, представитель хирургического отделения. А специфика больницы такова, что вместо тривиальных названий, вроде первое или второе отделение нет, есть куда более звучные. Таким образом, получается, что мы шестеро – Вария. Разделены на группы мы были Девятым, то есть нынешним владельцем больницы. Его настоящего имени я уже не помню, осталось только это прозвище из-за того, что этот бизнес, если можно это так назвать, передаётся в их семье из поколения в поколение. Он владелец номер девять, думаю, логика предельно проста. Кстати, опять же опережая всякие глупые вопросы, говорю, что на группы мы поделены для простого удобства в работе, и мы не одни такие, все врачи поделены между собой. Знаешь, это что-то вроде небольшой деревни, где есть ряд семей и глава. Между семейками складываются самые разные взаимоотношения. А различаемся же мы по нашивкам на халатах. Придём в кабинет – покажу тебе. — Бел-семпааай, но ведь бухгалтер не врач, что тогда… Мармон, если не ошибаюсь, делает среди вас? – всё то время, пока Бельфегор вводил Лягушонка в курс дела, вокруг них творилось что-то невообразимое: Занзас кидал в Скуало всем, что только под руку попадалось, даже Мармона попытался бросить. Скуало орал, что он их всех ненавидит, Луссурия рассматривал свои ногти, пытаясь призвать всех к гармонии с собой и окружающими, но после того, как Занзас послал его куда подальше, психолог обиженно поджал губы и стал что-то втолковывать Леви про когнитивный диссонанс. — Я слышал, что у него есть медицинское образование, кажется, наш Мармоша – терапевт, но деньги считать у него получается лучше, нежели лечить людей, ши-ши-ши. Ну, а Леви станет хоть кем, если ему прикажет Босс. Кстати, будет большой ошибкой, если ты решишь для себя, что в Варии только шесть врачей. У нас есть ещё множество подчинённых: медсёстры, лаборанты, помощники. — А какие ещё есть группы? — Ещё? Вонгола, Мельфиоре, Шимон, Кокуё, CEDEF и некоторые врачи-одиночки. — Тогда всё ясно. — Пошли-ка, сядем, кажется, эти психи успокоились, — Бел направился к столу и сел на самый крайний стул, Фран устроился рядом, Скуало досталось место возле Босса. Занзас тут же начал что-то излагать, постоянно вставляя слово «мусор» и медицинские термины, но Фран понимал только «мусор». Где-то через сорок минут мучений, Лягушонок услышал заветную фразу: — Всё, мусор может быть свободны. Запомните, после работы мы отправляемся праздновать конец лета. И не дай бог, кого-нибудь из вас не будет, мусор, — Занзас пристально посмотрел на Франа, от чего парню стало несколько неуютно. — Зеленоволосый мусор, тебя это тоже касается. Ты, шишикающий мусор, возьмёшь его с собой, раз уж притащил сюда. А теперь все идите, кроме того придурка с длинными волосами. «Мусор» покорно вышел из кабинета — Ши-ши, интересно, зачем Занзас оставил Ску? — У них там свои планы, — раздался до тошноты высокий голос, а его обладатель развернулся к Франу. – Малыш, ты такой миленький. У тебя такие необычные волосы, ты их красил? — Нет, они от рождения такие,— теперь Лягушонок понял, что имел в виду семпай, советуя держаться подальше от Луссурии. — Мармон, я в этом месяце в столовой почти не питался, так что деньги за обеды не вычитай. — Значит, я вычту деньги за кофе. Ты его много пьёшь. — Но Мармон, помни, что он без кофеина, и стоит потому дешевле. — Бел, мне без разницы, какой ты предпочитаешь напиток. У воды, кофе, чая и соков одна цена. — Вот ведь скряга мелкая, раздавлю тебя когда-нибудь и не замечу, ши-ши-ши. — Тогда мой призрак явится к тебе и сдерёт огромную компенсацию за моральный вред. Ладно, мне в другую сторону, — сказал Мармон и свернул в один из коридоров. — Чёртов бухгалтер, — прошипел вслед Бельфегор. — Ну что ты, Бел-тян, мы всё равно немало получаем. — И что? Скоро у нас деньги за воздух вычитать будут, так что это дело принципа, ши-ши-ши. — Зачем ты так всё драматизируешь?— и Луссурия переключил своё внимание на Лягушонка. – Милейшее создание, скажи дяде, как тебя зовут? — Это недоразвитое земноводное зовут Тося, для всех людей он Авксентий, для своих – кабан, для таких, как ты – иди к чёрту, педофил-извращенец, ши-ши-ши. — Бел-семпааай, это была несмешная шутка. Меня зовут Фран. — Ах, Франушка, ты такой душкааа! Такой миленький! Не то, что этот псих с чёлкой! — Луссурия схватил бедного Лягушонка за щёчки и стал тискать. — Утю-тю. — Семпааай, спасите, — единственное, что смог выдавить Фран. — Всё, павлин, поигрался и хватит, возвращай моего бесполезного кохая, — Бельфегор резко дёрнул Франа на себя, чему Луссурия сильно огорчился. — Бел-тяяян! Ты злой! Ну ладно, мы ещё увидимся, Франушка! – пропев это, варийский психолог скрылся в неизвестном направлении. — Всё, нам в другую сторону, — Бельфегор свернул направо, и Лягушонок последовал за ним. — Я думал, он мне щёки растянет. — Я же сказал, чтоб держался от него подальше, теперь, надеюсь, ты понял, почему, — они остановились перед кабинетом, Бельфегор достал ключ и зашёл внутрь, затягивая за собой Лягушонка. Кабинет был большим, с тремя окнами, что делало его очень светлым, стены белые, ровно, как и вся мебель, но всё равно было крайне уютно. — Мм, так светло, — удивился Фран. Бельфегор протянул ему халат. — Надень, сегодня ты мне будешь помогать. Заодно, если интересно, рассмотри нашивку. Кстати, как рана на руке? – Бел сам надел халат и сел на стол — Уже не болит и начала затягиваться, — Фран натянул выданную спец. одежду. – Бел-семпааай, я же в нём утону. — Ши-ши, закатай рукава, у меня меньшего размера нет. Хотя можешь попытать счастье и сходить к Мармону, но он всё равно не выдаст другой экземпляр, я-то его знаю,— Бельфегор улыбнулся. — Что встал? А ну-ка садись. Через несколько минут пришёл первый больной, который упал c лестницы, потом ещё один, видимо, давний пациент, потому что Бел поздоровался с ним по имени, а потом сменил бинты под гипсом на ноге. Ещё была какая-то мамочка, у которой «ненаглядный пупсик» упал, ударившись головушкой об стол. Эту женщину совершенно не смущало, что её ребёночек – пятнадцатилетний шкаф с фингалом под глазом, который, очевидно, получил в драке, но скрывает от своей легковерной мамаши-параноика. Франа Бельфегор постоянно отправлял то за бинтами, то за зелёнкой, то просто за кофе, но обязательным условием было отсутствие кофеина. Лягушонок не понимал, как можно пить подобную гадость. Во время выполнения поручений, парень сталкивался с «врачами-одиночками», как их назвал семпай, и медиками с эмблемами отличными от тех, что носят те психи, с которыми его познакомили несколько часов назад. К вечеру, когда закончился приём, Фран был так измотан, что ноги отказывались держать. — Лягушка, сильно устал? — Да, семпааай, это издевательство, а не работа. — Позволь не согласится. Врач – отличная профессия, просто тут надо работать в первую очередь за идею, любя людей, обожая помогать им. Но хорошо, что ты мне помог, а то бы я один вообще ничего не успел бы, а теперь пошли в холл. И не пытайся отвертеться, всё равно ты идёшь с нами, ши-ши-ши. Они оставили халаты в кабинете и спустились к парадному входу, где уже все собрались. — Что так долго, мусор? — Босс, сегодня слишком много больных было. — Меня не волнуют оправдания, так что заткнитесь, и пойдёмте. Вот такой дикой компанией они двинулись в сторону ресторана, что был неподалёку. Занзас за свой счёт заказал всем еды и выпивки, Франу было не по себе в такой большой и шумной компании: они громко разговаривали, смеялись. Все уже порядком подвыпили, кроме Франа, который принципиально не желал пробовать алкоголь, и Бела, который отказывался от выпивки по непонятным для своего кохая причинам. Лягушонок смотрел на семпая и думал, что тот всё-таки счастливый человек. Бельфегор свободен, ни к чему не привязан, никому ничего не должен, живёт в своё удовольствие, наслаждаясь каждой минутой, что проводит дома, на работе, с друзьями и кохаем. Бел может громко смеяться, не думая о том, что на него косо посмотрят, делает так, как хочет, наплевав на всех окружающих. Бельфегор построил особый мир, в котором всё делается для него, ради него и из-за него. — Мелкий мусор, почему ты не пьёшь? – Занзас так неожиданно переключил своё внимание на Лягушонка, что тот аж подпрыгнул на стуле. — Ну, мне как-то не хочется… — Вот скажи, мелкий мусор со странным цветом волос, ты меня уважаешь? — по виду Босса было понятно, что тот пьян в стельку. — Дааа, конечно… — Тогда почему не пьёшь? – спросив это, Занзас отвернулся, очевидно, не ожидая ответа на этот вопрос. Фран посмотрел на своего семпая. — Знаешь, Лягушка, начинать пить надо со слабоалкогольных напитков. — Вы так говорите, как алкоголик с десятилетним стажем, хотя за сегодня и капли не выпили. — Ши-ши, просто я уже много чего успел попробовать за свою жизнь. Вот теперь и пытаюсь вести себя более благоразумно. А у тебя ещё всё впереди, так что будешь пить, - из большого количества бутылок на столе, Бел выбрал только одну и протянул Франу. Лягушонок сделал маленький глоток, и почувствовал, как горькая жидкость течёт по горлу, по пищеводу и попадает в желудок, оставляя за собой след, который буквально горел. Но парню понравился этот странный вкус и немного пугающие ощущения. Фран сделал ещё один глоток, ещё и ещё. Он перестал следить за течением времени, отдаваясь во власть неизведанных эмоций. Хотя, казалось, прошло не больше десяти минут, а его уже кто-то бесцеремонно вытащил из-за стола и начал уводить, крикнув сидящим за столом, что время-то недетское, и пора баиньки. Через минуту Фран стоял на улице перед рестораном и дышал свежим воздухом. — Ши-ши, пошли, жаба, тебе пора домой. — Но я не хочу домой, — язык заплетался, а перед глазами расплывались огромные цветные круги. — Тебе завтра в школу, так что нам пора, — Лягушонка схватили за локоть и потащили вперёд. — Я же сказал, что не хочу домой. Я хочу гулять. — Тупая жаба, пошли, говорю, — Франа всё также усердно тащили вдоль улицы, несмотря на активные сопротивления. Через несколько минут борьбы холодный вечерний воздух начал промывать мальчишке мозги, и он стал осознавать, что действительно пора домой, иначе ближайший месяц он проведёт в больнице с переломами. Хотя, может повезёт, и его лечащим врачом будет семпай…. — Ну вот мы и пришли, бесполезное земноводное, — сказал Бел, когда они уже стояли около подъезда дома, в котором жил Фран. — Да, верно… спасибо вам, Бел-семпааай, за то, что притащили сюда, хоть я и сопротивлялся. — Ши-ши, я же в некотором роде несу за тебя ответственность, так как потащил на эту пьянку, так что всё в порядке, — Бел сделал паузу, а затем продолжил. — Тебе попадёт за позднее возвращение и нетрезвый вид? — Нет, думаю, они уже спят. Так что влетит не сегодня, а завтра, когда отчим вернётся с работы усталый и злой. Но в воскресенье они с мамой вновь куда-то уезжают, так что у меня будет ещё один день покоя и безмятежности. — Я позвоню тебе завтра вечером, чтобы спросить, как дела. — Нет, я лучше сам позвоню вам, только в воскресение, — Франу ужасно захотелось улыбнуться, но он сдержал этот мимолётный душевный порыв. — Ши-ши, ладно, Лягушонок, иди домой, мне тоже пора, — Бельфегор легко похлопал кохая по макушке, развернулся и пошёл. — Не забудь позвонить мне! – крикнул он напоследок. Фран лишь кивнул, поднялся на крыльцо подъезда и направился в самую отвратительную квартиру на всём белом свете.