Крыша

Дорогие читатели! Вот и подошла к концу эта грёбаная, сидящая у меня в печёнках, чтоб её настиг камикорос первая четверть! Ей, собственно и говоря, посвящается эта главушка, приятного прочтения ^__^ ______________________________________________ Утром Фран проснулся с весьма помятым видом и ужасным настроением. Ну ещё бы! После такой пьянки на следующий же день идти в школу! Неудивительно, что мальчишка всё время ходил заспанный, язвил больше обычного, а в итоге высказал одной бедной учительнице своё мнение на счёт её методов преподавания. А был о ней, стоит отметить, невысокого мнения. Так и получилось, что родителей Лягушонка в этот же день вызвали в школу, а вечером ему изрядно досталось. Сейчас часы Франа показывали десять часов утра, и он решил позвонить Бельфегору. Парень набрал знакомый номер, и через несколько гудков на другом конце провода раздался мягкий и приятный голос семпая: — Лягушка? Зачем ты так рано звонишь? — дальше послышались какое-то невнятное бормотание и женский голос на заднем фоне. — Начало одиннадцатого, Бел-семпааай, я и не думал, что это рано... — Ши-ши, жаба, дружеский совет: меньше думай. Ладно уж, как дела? Всё хорошо? Как себя чувствуешь? — и опять раздался этот противный женский голос. — Всё в порядке, Бел-семпааай. Если, конечно, забыть о том, что в первый же учебный день моих родителей вызвали к директору, а вечером мою голову ожидало свидание со стенкой… — Что ж ты сразу с этого не начал? Я сейчас приеду к тебе. Просто я сейчас не дома, поэтому добираться буду час, но ты уж потерпи. До встречи, — прежде чем Бел положил трубку, Фран вновь услышал отвратительно щебетание девицы, которая его уже порядком бесила. Хотя с чего бы это? Ничего же удивительного нет. Его семпай довольно привлекательный парень, умный, заботливый, обеспечен, работает врачом в одной из лучших больниц города. Было бы даже странно, если бы у него не было девушки. Бельфегора всегда отличала пунктуальность, а потому ровно через час по квартире Франа раздался звонок в дверь. Лягушонок медленно поднялся с кровати и направился в коридор. Бел прекрасно представлял себе состояние своего кохая и поэтому не звонил в дверь по миллиону раз, ограничившись одним, после терпеливо ожидая Франа. Когда Лягушонок открыл дверь, то, как и ожидал, увидел на пороге семпая с улыбкой до ушей. — Проходите, семпааай, — Фран зашагал, а точнее сказать, захромал в свою комнату. Бельфегор закрыл за собой дверь и направился за кохаем. Фран зашёл в комнату и плюхнулся на кровать. — Ну, так что у тебя болит? — Бельфегор сел на кровать напротив мальчишки. — У меня болят руки и ноги, а ещё я чувствую, что не все мои внутренние органы в порядке, — Фран лишь вздохнул. — Ох... Ну, насчёт внутренних органов я ничего сказать не смогу, а вот ссадины, царапины да растяжения обработаю. Снимай-ка кофту. — Семпааай, зачем? — Я тебя, что ли через кофту бинтовать буду? — А, нет... — Фран аккуратно снял кофту, стараясь не задевать места ушибов. Юное тело было всё покрыто синяками. Некоторые из гематом уже приобрели желтоватый оттенок, а некоторые были совсем свежими, полученными вчера. — Так, думаю, что если обмотать тебя всего бинтами, будет неудобно. Хотя должна получиться милая мумия, ши-ши-ши, — Бел посмотрел на руки своего кохая. – Что ж, тупая жаба, передние конечности у тебя почти не повреждены. Хотя на всякий случай всё равно продезинфицирую царапины, а вот со спиной придётся немного поработать. — Он достал бинты и мазь от ушибов. — Давай сюда руку. — Фран послушно последовал словам Бельфегора. Мальчика завораживали движения семпая: такие быстрые и резкие, но в то же время такие аккуратные и нежные. Конечно, Лягушонок прекрасно понимал, сколько больных бывает у семпая за день, так что опыт имеется. Однако Бел работал так, будто отслужил в клинике не меньше тридцати лет. Фран выдохнул, когда внезапно ощутил на коже холодную мазь. — Всё хорошо? — Да, просто это было неожиданно. — Меньше мечтать надо, тупое земноводное. А теперь повернись ко мне спиной, — Фран выполнил указания и почувствовал, как руки семпая плавно двигаются, обматывая тело Лягушонка бинтами. Вот пальцы Бельфегора пробежались по плечам, спине, быстро скользнули по груди и животу, переместились вниз к пояснице, снова побежали вверх по позвоночнику. Парню было ужасно стыдно, ведь эти прикосновения ему чертовски нравились. — Вот и всё, можешь одеваться, — Бел легко похлопал его по плечу. Фран взял свою кофту и натянул её. — Земноводное, сегодня такая погода хорошая, давай прогуляемся? Зачем в четырёх стенах сидеть? Фран повернулся к семпаю, тот улыбался. Мальчишку больше не пугала его маньячная улыбка, скорее даже наоборот: либо Бел начал улыбаться по-другому, либо Фран уже привык. — Хорошо, семпааай. А там холодно? — Нет, тепло. Солнышко светит, не видишь что ли? — Значит, я пойду так, — тут Бел сам встал и помог подняться кохаю. — Только сразу предупреждаю вас, семпааай, мы будем ходить медленно и часто отдыхать, — тут Фран вспомнил что опять не знает, где его ключи, поэтому Бельфегору пришлось ждать, пока парень не найдёт связку и наконец будет готов. — Семпааай, зонтик точно не нужно брать? Дождь не пойдёт? — Да не пойдет, не пойдет, давай уже, — эти двое наконец вышли на улицу. — Бел-семпааай, куда пойдём? — Тут недалеко есть парк, отправимся туда. Ох, последние солнечные деньки. Сейчас закончится ранняя осень, и начнутся бесконечные дожди. — Медленным шагом они направились в сторону парка. — Вы любите лето, семпааай? — Нет, потому что я не люблю жару. Ровно, как и холод, поэтому выбираю что-то среднее. А какое у тебя любимое время года? — Я никогда не задумывался об этом. Я не люблю зиму, потому что слишком холодно, а осенью дожди, так что, наверное, весна, лето меня не привлекает. — Понятно всё. Когда твой день рождения, земноводное? — Пятнадцатого февраля, сразу после дня влюблённых. — Ши-ши-ши, как это мило. Но, похоже, ты не слишком рад этому? — Я вообще не особо рад тому, что родился. — Не говори так, глупое земноводное. Каждый человек для чего-то нужен в этом мире. — Вот Вы помогаете людям, а я что? Я ничего... — У тебя всё ещё впереди, вся жизнь. Может, ты ещё станешь лучше и полезнее меня. — Семпааай, а когда Ваш день рождения? — Секрет. Когда он наступит, то ты обязательно узнаешь. — Бел-семпааай, к чему такая скрытность? — Просто я так хочу. Молчи, Лягушка, а то в бок пихну, ши-ши. Они пришли в парк и сели на скамейку, расположенную возле небольшого круглого озера. — Здесь красиво. Но, семпааай, Вы заметили, что погода немного испортилась? — Ши-ши, да, немного испортилась. — Семпааай, а где Вы были, когда я звонил вам сегодня утром? — У одной моей знакомой. Если честно, то её общество несколько удручает. Она довольно умная девушка, но иногда строит из себя маленького ребенка, а в эти моменты начинает меня дико раздражать. — Зачем Вы тогда встречаетесь с ней? — Во-первых, она красивая. Да и её отец давно знаком с моей семьёй, а сама барышня бывает очень даже интересным собеседником, ну, когда не истерит, ши-ши. — А всё-таки Вы странный, Бел-семпааай. — И кто мне это говорит? — вопрос был риторическим, хотя и заставил Франа задуматься. Тут они заметили, что уже набежали тучи, и подул ветер. — Что-то похолодало, и, кажется, дождик начинается. — А я говорил, что надо взять зонтик. А Вы всё нет да нет. — Не болтай, а вставай и пошли. — Куда? — Я живу здесь недалеко. И вправду, меньше, чем за пять минут, они подошли к дому, где жил Бельфегор. Это была многоэтажка с красивыми стеклянными балконами и очень необычным строением. Они поднялись на шестой этаж, конечно же, на лифте, Фран просто не выдержал бы подъёма наверх пешком. Оказались же прямо у красивой двери из красного дерева. Бел достал ключ и ловким движением руки открыл дверь, пропуская Лягушонка вперёд. В прихожей была какая-то загадочная система зажигания света, потому что лампочка загорелась, как только Фран переступил порог квартиры. Даже прихожая поражала своим размером. В углу стоял небольшой шкаф, а стены были обклеены светло-голубыми обоями, в некоторых местах встречались вставки фиолетовых оттенков. В углу располагался большой фикус. — У вас такая большая прихожая... — Самая обычная. Разувайся, что встал как вкопанный? — Фран стянул кеды и направился за семпаем, который начал продвигаться вглубь квартиры. Это было красивое трёхкомнатное помещение. Зал с белыми обоями с рисунком в форме разноцветных кругов: больших и маленьких. Мебель, подобранная под тон стен: белая с цветными вставками. Даже телевизор был белым с голубыми краями. Спальня зеленоватого цвета, заставленная цветами, и с ярко-ярко синим покрывалом на кровати. Ещё одна комната, где стоял стол, стул и ноутбук. Она была вся в благородных золотых оттенках, мебелью из тёмно-коричневого дерева, в углу стоял чёрный кожаный диван. Квартира Бельфегора поражала своим разнообразием. Ванная вся в чёрном кафеле с белой сантехникой и дополнительным декором, и кухня с обоями в полоску, синими шкафчиками, голубым холодильником, жёлтыми стульями и стеклянным столом. На один из этих стульев и сел Фран, когда обзорная экскурсия по квартире завершилась. — Что ты будешь пить? — А что есть? — Чай, кофе и, — Бельфегор заглянул в холодильник. — Апельсиновый сок. — Ну, тогда сок, — Бел достал коробку с жидкостью и два стакана. Разлил сок по ёмкостям, один стакан оставил у себя, а другой отдал Франу. — Там дождь все сильней и сильней… Как я домой пойду? — Я дам тебе зонтик и какую-нибудь куртку. Вот так и пойдёшь. — Это совсем не смешно, семпааай. — А я и не смеюсь, — Бельфегор старался сдержать улыбку, что у него довольно плохо получалось. — Нуу, семпаааай, — Фран дольше, чем обычно протянул гласные. — Всё. Ты, кстати, кушать хочешь? У меня есть пицца, вчерашние макароны, ну и ещё что-то. — Из вашего списка, я, пожалуй, выберу пиццу. — Вот и славно, — Бельфегор достал коробку с едой, разогрел и поставил на стол перед кохаем. — Ешь давай. Фран быстро съел пиццу и допил весь сок. — Знаешь, этот сок стоял у меня в холодильнике неделю и ещё столько бы простоял, если бы ко мне не пришёл один маленький проглот, ши-ши. — Вы, между прочим, сами притащил меня сюда. — Прям-таки притащил? Наверное, связал и принёс. — Наверное, да. Как вам не стыдно? Я ещё несовершеннолетний. Что Вы собираетесь со мной делать? — Ши-ши, изнасилую, а труп закопаю в саду, и буду выращивать цветочки в этом саду. — Вы маньяк, семпааай. Но раз уж так, то я предпочитаю, чтобы Вы выращивали гвоздики на месте моего захоронения. — Почему гвоздики? — Не знаю... или тюльпаны. — Хорошо, я исполню твою волю. — Вы благородный человек, семпааай, — тут Бельфегор состроил из себя эдакого важного дяденьку: поднял подбородок и весь вытянулся. Это вызвало у Франа смех, конечно, Бел всегда умел строить рожицы и придумывать смешные истории. Фран бы вечно вот так вот просидел бы с семпаем, но тут их прервал звонок мобильного телефона. Мать. Разговор был коротким. — Ну, всё, семпааай, мне пора, — Фран встал из-за стола и направился в прихожую. Бельфегор протянул ему зонтик. — Возьми, а то намокнешь же. — Спасибо, Бел-семпааай. А когда мы с вами ещё увидимся? — Ну, я думаю, что через неделю. У меня работа, а у тебя школа. Но если что-то случится, то сразу звони, ну или если просто будет скучно. — Хорошо, семпааай, я обязательно позвоню вам, — Фран взял зонтик, вышел из квартиры его семпая, к которой уже успел привыкнуть, и направился домой.