feel that pain

Джисон, как и всегда заходит в кафе к другу, - настолько обыденное действие для него, будто небольшой отрезок видео кто-то поставил на повтор, только лица посетителей иногда меняются. - Привет, хён, - молвит вошедший, подходя к барной стойке, и подобно вчерашнему дню бросает рюкзак на соседний стул. - И тебе здравствуй, - так же неискренне и безэмоционально улыбается Чан. Но даже несмотря на фальшивость улыбок друга - Джисон всё ещё остаётся удивлённым - Кристофер высокий, крепкого телосложения, и на его щеках виднеются ямочки, а ещё глаза добрые. У Хана же - пухлые щёчки, даже несмотря на тщедушное тело, а радужка глаз давно потеряла свой блеск. - Я могу устроиться у тебя на работу? - Хан не особо медлит с просьбой и спрашивает сразу в лоб. - Нужно пообщаться с управляющим, он же директор, он же администратор и отборная сволочь, - пожимает плечами товарищ. - Поговорить с ним? - Да, пожалуйста. И вот если углубиться в проблему - Джисону работа необходима, ведь только вчера его уволили с жалкой работы кассира, по такой же жалкой причине. Напарник был у него там - в супермаркете, - очень скользкий тип, и проявилось это в том, что украв несколько хороших купюр - всё умело свалил на Хана. И даже не удивительно, что Джисона уволили и выгнали под зад без каких-либо разбирательств, ибо он всегда был неприятен их обществу. А купюры потом волшебным образом нашлись.

***

- То есть, ты хочешь сказать, чтобы я взял на работу в свой уютный уголок твоего дружка, который отсюда днём и ночью не вылезает? - Чан лишь молча сжимает челюсти. - Ну, что же, будем надеяться, что он хоть немного толковее тебя, пусть попробует, всё равно нам работники нужны. - Отмахивается господин, давая понять, что больше ему разговоры не нужны. - Пусть заступает на свою смену завтра в качестве стажёра, ты его наставник каждый божий день в течение двух недель. Один прокол - вылетаете оба. Чан выходит и вздыхает с некой горечью, ведь только недавно он договорился и еле-еле выбил себе возможность работы в пол смены. И теперь перед ним возвышается необходимость возобновить свой прежний график, так ещё и без выходных. Да, парень почти злится и пыхтит что-то неразборчивое под нос, но успокаивается, - сам ведь согласился. И к тому же, не ради кого-то, а для Джисона, друга своего. Он бегло думает 'зато будет не так скучно' и молниеносно улыбается своей мысли чуть более искренне, чем раньше. Закрывает дверь к директору, с силой преодолев желание хлопнуть ею что есть дури, и утвердительно кивает Джисону в знак того, что он принят. Хан выдыхает чуть более свободно, ведь теперь ему не надо будет скитаться по улицам в поисках еды и мелочи. Товарищ с ним согласовывает некоторые детали, говорит, что за пятнадцать минут до начала смены Джисон должен быть здесь в форме. Кратко объясняет систему выплат, налогов, штрафов и премиальных. Также два слова добавляет о том, где какая подсобка и что в них находится, и в заключение жмёт ему руку, добавляя 'вы приняты' и говорит, что всё остальное расскажет ему завтра. У Джисона руки слабые, но в знак благодарности он принимает жест его уже наставника, кланяется, игнорируя головокружение, и говорит, что завтра будет как полагается.

***

И всё шло, в принципе, общем и целом - неплохо. Новая работа оказалась удачной, благодаря хорошему товарищу и редких, но приятных чаевых. В большинстве случаев, конечно же, изнемождёному виду Джисона не хотелось оставлять даже 10 процентов от чека, но исключительные посетители чисто из жалости докидывали несколько мятых вон. Чан, конечно, говорит постоянно, что для хорошей прибыли нужно улыбаться и быть вежливым, но Джисон улыбаться разучился, а на вежливость сил особо не достаёт. За спиной миновала неделя с того, как Хан научился делать кофе и разносить подносы полные чашками, стаканами и закусками. Сегодня, кстати, один из таких дней - людей необычно много, и пьют они тоже много, собственно, как и едят не меньше. И только юный официант, - по совместительству бариста, ведь работников всё ещё не хватает - ставит пластиковый поднос возле места Чана и почти с облегчением вздыхает - в кафе заваливается шумная компания. Джисон немного пугается и вздрагивает, потому что столики с таким количеством людей всё ещё обслужить трудно, - зачастую такие группы долго определяются, отвлекаются на свои шутки, ругань и многое другое. Джисон всегда старался избегать таких, и Чан ему с этим помогал, - как человек, пропустивший через себя огромную кипу народа - до сих пор справляется с этим изумительно. Но сейчас наставника рядом нет, и всё, что в его поле зрения - это поднос, мятый блокнотик со стёртым карандашом в переднем кармане фартука и ребята, ожидающие заказ. - А может тебе цветок на голову надеть? - чем ближе Джисон неуверенным шагом ступает, тем громче голоса, к которым он приближается. - А может тебе в окно выйти? - глупые, детского уровня шутки и следом заливистый искренний смех, который Хану не понять. - А может вам двоим пойти разобраться в своих гейских отношениях и нас не освещать своей голубизной? - симпатичный парень, сидящий с самого края выглядит, как минимум, адекватно, и на секунду мелькает мысль, что красиво. У него безупречный профиль, вздёрнутая верхняя губа, из-под которой выступают ровные зубы и глаза у него... такие.... кажется, искренние? Джисон невольно засматривается. - Ой, смотрите, мы обидели Минхо-хёна-натурала, - напротив этого парня, у которого, как Хан ещё успевает заметить, карамельные волосы, сидит обладатель, кажется, самого низкого голоса и снова смеётся. - Официант, можно ваш поднос, пожалуйста? - Хан дёргается, ведь до этого момента безбожно продолжал разглядывать, так называемого Минхо, и вопросительно изгибает бровь. - Официант, не нужно давать ему поднос, - ещё один голос привлекает его внимание, и компания хихикает повторно, но уже чуть тише. И Джисон бы улыбнулся, ведь со стороны это правда выглядит забавно и, кажется, им очень весело? Неконтролируемая мысль о том, что хочется так же беглой строкой мелькает перед глазами. - Ладно, вы определились, что вы хотите? - этот же Минхо приглушает всеобщее веселье и заставляет всех задуматься о предпочтениях. - Я буду вишнёвый шейк, - поступает первый заказ, который парень поспешно записывает. - Я хочу капучино, - говорит ещё один из парней, - он сидит под окном, улыбается, а из-под его улыбки мерцают брекеты. Джисон успевает подумать, что у этого посетителя ямочки почти такие же, как у Чана. - Мал еще, ему какао - смеётся его сосед. С горем пополам вся компания делает заказ, и закрывает его тот самый Минхо с карамельными волосами. - Мне, пожалуйста, латте с карамельным сиропом и шоколадный кекс, - и на этой просьбе у Джисона вибрирует телефон в кармане, от чего он содрогается всем телом и стремится удалиться от ребят. 'Только не сейчас, только не сейчас, пожалуйста, только не сейчас' - словно в бреду несётся в голове нескончаемым потоком. Джисон подбегает к барной стойке, кидает туда блокнот с заказами и, убедившись, что Чан уже на месте, спешит скрыться в туалете. - Милый, привет, - очередная порция стального оттенка в ушах. - Пожалуйста, не сейчас, - моляще просит Джисон. - Я на работе. - С каких пор ты стал со мной пререкаться? - наигранно милый тон всё сильнее холодеет, от чего становится не по себе. - Я... Я приду вечером, пожалуйста, - голос дрожит, руки трясутся. - Жду тебя в семь, - следом быстрые гудки. Джисон чувствует себя паршиво до жжения в глотке и головокружения. Ком горечи подступает к горлу ближе, на глазах появляются слёзы, а тошнота очень видимо отдаёт кислым привкусом во рту. Джисон сгибается пополам и рвёт в унитаз. За день это уже вторая порция, но он не понимает почему, ведь не съел и куска с самого утра. - Ты в порядке? - спрашивает Бан по возвращении друга. Тот молча кивает, глядя на парней, которые уже получили свои заказы. - Тот парень с краю, в джинсовой рубашке, он оказывается карамельный латте просил, а ты записал просто латте. Будь внимательнее, - напарник дружески хлопает по плечу, от чего Джисон немного дергается и вынуждено кивает. Близится седьмой час, и руки снова начинают трястись. Нет никаких сил, но идти нужно. И он как всегда послушно приходит. Послушно раздевается. Послушно ложится под него, готовый это терпеть снова, хоть ноги подкашиваются, хоть в голове ведет, хоть мышцы не держат, - он все равно делает. Хочет плакать, но напоминает себе, что это - исключительно его выбор. И этот раз ничем не отличается от других - Джисон кусает губы до крови, жмурит глаза, сжимает пальцами простыни до побелевших костяшек и зарывается носом в подушку, терпя то, как его вдалбливают в скрипучую кровать. И дальше - ничего не меняется также. Его переворачивают на спину только набирая темп и Джисону кажется, что этот вечер длится вечность. Он приоткрывает глаза и понимает, что потолок и висящая над ним люстра пускаются в своеобразное кружение. Краем уха слышит отдалённо своё имя ещё два раза и проваливается в пропасть. А потом - потом, Хан просыпается. Голова заполнена бесконечным гулом, тело полностью отдано ломоте, а в желудке привычная тошнота. - И что это ты удумал? - Прости, я... Я не знаю, что это было, - Джисон понимает, что потерял сознание, и где-то отдалённо благодарит свой мозг, что дал ему возможность отключиться хотя бы раз. - Ты ел сегодня? - в ответ - тишина. - Спал? - снова тишина. Нет, он не ел, он не спал, и, блять, он вообще хер класть на эту жизнь хотел, вообще-то. - Скотина, - откуда-то прилетает кулак в живот, и Джисон заходится в приступе кашля, он думает, что либо вырвет сейчас, либо отключится снова, но, на удивление, ничего из этого с ним не происходит. - И нахер ты это делаешь? - голос становится грубее, как и руки, вдруг схватившие его за костлявые плечи. - Я тебя спрашиваю, на кой хер?! Джисон грубо приземляется на кровать и краем глаза видит, как высокая фигура неспешно берёт сигареты и скрывается во тьме ночи на балконе. - Вали домой, - Хан покорно одевается и уходит. На улице мрачное полотно, и Джисон не спешит, размеренно дыша воздухом и сокращая дорогу самыми тёмными переулками - будь, что будет. Смотрит под ноги, не в состоянии разглядеть лужи, в которые наступает снова и снова, сжимается от вечерней прохлады, сильнее натягивая рукава так, что они закрывают пальцы, и невольно трясется. Сам до конца не в силах разобраться, от чего именно. И вот он - новый резкий позыв тошноты. Ком ненависти к себе подступает настолько близко, что он не может это больше держать в себе и рвет под каким-то сухим деревом. Позывы еще есть, а сил больше нет. Он будет совсем не против если здесь так упадет и сдохнет под этим деревом. И не дождавшись новой потери сознания, вытирает губы рукавом, - ему противно от себя самого. И спустя какое-то время - он совсем не понимает, сколько тут сидит, - на его плечо ложится чья-то рука. Джисон заходится в панике, дёргается, разворачивается и испуганно спиной старается вжаться в дерево. - Извини, что напугал, - незнакомца не видно, ибо переулок тёмный. - Ты в порядке..? Джисону кажется, что силуэт, который ему удается разглядеть, - кажется знакомым, совсем смутно. - Ты в порядке? - ещё раз спрашивает неизвестный с ноткой волнения в голосе. Эта нотка очень чужда ушам Хана, поэтому он не до конца разбирается: за него волнуются или над ним насмехаются. - Эй, ты тот парень из кафе. Силуэт выравнивается, и Джисон может заметить в лунном свете карамельный оттенок чужих волос. - Я.. нет, я в порядке, - Хан проговаривает словно в бреду, будучи не в себе, и срывается с места, направляясь домой.