Расшифровывая подтекст

Даты. Б.-Г. датирует события «Случая в интернате» маем 1901 г. Ватсон подтверждает месяц, но не указывает год. В рассказе упоминаются события, произошедшие в 1900 г., поэтому мы должны сделать вывод, что дело имело место после 1900 г. Поскольку история впервые опубликована в январе 1904 г., мы должны поместить ее между 1900 и 1904 гг. Б.-Г. настаивает на более ранней дате из-за свадьбы герцога, которая произошла в 1888 г. Во время действия у него был 10-летний сын и, поскольку он разъехался с женой, логично предположить, что лорд Солтайр родился вскоре после женитьбы герцога. Синопсис. Ватсон описывает драматичное вторжение на Бейкер-стрит доктора Торникрофта Хакстейбла, основателя и директора приготовительной школы в Северной Англии. Несмотря на обморок на медвежьей шкуре у камина, Ватсон смог быстро вернуть доктора Хакстейбла к жизни, чтобы он смог рассказать свою историю. Один из учеников (лорд Солтайр, сын герцога Холдернесса) исчез из школы, и Хакстейбл, горячо желая избежать скандала и разорения, весьма озабочен безопасным возвращением мальчика. Холмс немедленно берется за дело, но не все так, как кажется, ключ к делу — несколько комплектов коровьих следов там, где их быть не должно. Финальный вывод совершенно гениален и сделает Холмса очень богатым человеком. Подтекст. «Однако первое, что он сделал, когда за ним закрылась дверь, — пошатнулся, оперся на стол, сполз по нему на пол, и его величественная фигура без чувств распростерлась на медвежьей шкуре у камина». Эта история начинается на Бейкер-стрит с приезда доктора Хакстейбла, и из приведенного абзаца мы видим, что он совершенно не в себе. Хотя мы и очарованы описанием дела, гораздо более интересно отметить, что Холмс и Ватсон, видимо, ходили покупать домашние мелочи. Это весьма забавно, поскольку очень по-семейному. Почти можно представить Ватсона, затаскивающего Холмса в различные магазины, чтобы найти наилучший коврик для камина. Однако, возвращаясь к рассказу, доза бренди вскоре возвращает Хакстейбла к жизни, и он, торопясь изо всех сил, рассказывает Холмсу об исчезновении лорда Солтайра, умоляя детектива оправиться с ним в школу. Холмс соглашается, и вскоре они с Ватсоном держат путь в Мэклтон, в школу-интернат, где учился лорд Солтайр. По приезде Холмс первым делом расспрашивает отца мальчика. Герцог Холдернесс совершенно не рад, что доктор Хакстейбл привлек к делу великого Шерлока Холмса, но позволяет ему продолжить расследование. Однако он не удовлетворен любопытством Холмса, и во время разговора с герцогом Ватсон сообщает: «Я видел, что у Холмса есть еще вопросы, но резкие манеры пэра показали, что разговор окончен». Здесь мы не можем не заметить, насколько хорошо Ватсон знает Холмса; или насколькао остра его наблюдательность, если дело касается Холмса. Действительно, все, что мы, как читатели, узнали о нем, мы узнали от Ватсона. Значит, будет справедливо сделать вывод, что Ватсон знает Холмса даже лучше, чем самого себя. Сразу после разговора с герцогом Холмс и Ватсон возвращаются в выделенные им в школе комнаты. Ватсон говорит: «Шерлок Холмс покинул школу один и вернулся только после 11 часов. Он достал большую военную карту окрестностей и принес ее в мою комнату, где разложил на кровати и установил посередине лампу, а потом закурил и начал указывать на нужные объекты дымящейся трубкой». Хотя мы не сомневаемся, что Холмс и Ватсон вынуждены спать в разных комнатах, весьма забавно отметить, что Холмс все же находит возможность проводить все время в комнате друга. Действительно, читая этот абзац, легко себе представить, как Холмс и Ватсон сидят бедро к бедру на кровати доктора, разглядывают карту, стараясь подавить неизменный родник желания, бьющий между ними, где бы они ни находили запертую комнату и исправную кровать. Действительно, искушение оказалось слишком сильным для Холмса, поскольку на следующее утро Ватсон сообщает: «День только занялся, когда я проснулся и обнаружил рядом с кроватью длинную худую фигуру Холмса». То, что Холмс неспособен провести ночь без своего Ватсона, совершенно очаровательно. По правде говоря, Холмс был некоторое время занят, вернувшись лишь к пробуждению Ватсона; и совершенно замечательно, что Холмс достаточно хорошо знает привычки друга, чтобы появиться в момент его пробуждения. Действительно, это становится совершенно очевидно, когда мы читаем следующее замечание Холмса: " — Ну, Ватсон, в соседней комнате готово какао». Нам остается лишь заметить, как повезло Ватсону иметь бойфренда, пожелавшего рано встать лишь для того, чтобы приготовить какао. Ватсон, видимо, очень хорошо понимает это, поскольку вместо ответа Холмсу он лишь говорит: «Его глаза сияли, щеки порозовели от радости мастера, который видит лежащую перед ним работу. Этот активный, живой Холмс так отличался от погруженного в себя, бледного мечтателя с Бейкер-стрит. Поглядывая на эту гибкую фигуру, пышущую нервной энергией, я ощутил, что нас ожидает напряженный день». Это описание практически порнографическое. Действительно, Ватсон говорит о «гибкой фигуре, пышущей нервной энергией», а потом упоминает о предстоящем «напряженном дне». Ватсон совершенно не деликатен в описании возбужденного друга, поскольку явно упоминает сияющие глаза и горящие щеки. Явно деревенский воздух пошел Холмсу на пользу. Однако, можно гадать, не по ватсоновскому ли предложению они переехали в Сассекс; действительно, можно представить, что Ватсону очень понравился такой Холмс. Немного позже друзья наконец выходят из маленькой спальни Холмса и начинают свое расследование на болоте. Вскоре они находят следы велосипеда, принадлежавшего немцу-инструктору, который исчез вместе с мальчиком. Он долго был под подозрением, но нахождение его тела тут же отбросило его. Не понимая, что делать с телом, Ватсон предлагает отнести в школу записку, но Холмс и слушать не желает, заявив: " — Но мне нужна ваша компания и помощь». Заметим, что Холмс сначала говорит о компании Ватсона. Очевидно, он был бы очень одинок без своего друга и, видимо, их связь достигла той точки, где он не боится в этом признаться. Дилемма разрешается с появлением местного пастуха, и Холмс отправляет его с запиской, а сам с Ватсоном продолжает путь. Вскоре они оказываются в маленьком городке рядом с поместьем герцога, и там, после знакомства с хозяином местной гостиницы, Холмс приходит в ярость и вскоре разгадывает дело. Несколько вопросов еще осталось, но, прежде чем найти ответы, Холмс должен удовлетворить свое любопытство. Это потребует помощи друга, и детектив, нужно признаться, просит весьма забавно: " — Если вы наклонитесь и упретесь в стену, думаю, что у меня получится». О. Мой. Бог. Получив теперь всю информацию, которая требовалась Холмсу, они возвращаются в интернат. На следующее утро они отправляются в Холдернесс-холл повидаться с герцогом. Там Холмс сначала требует гарантий касательно обещанной оплаты в 6000 фунтов. Услышав подтверждение герцога, Ватсон говорит: «Мой друг жадно потер худые руки, что удивило меня, который знал его скромные вкусы.» Здесь мы должны предположить, что Холмс, который никогда не выказывал особенного интереса к богатству, сейчас нуждается в деньгах. Могло ли быть так, что Холмс, услышав предложение Ватсона переехать в деревню, пожелал купить деревенский дом? Любопытно, не так ли, что в свои поздние годы Холмс выражает интерес к природе? До возвращения Холмса мы не можем представить его на отдыхе вне Лондона, как не можем представить его разводящим пчел, однако именно это он и делает. Почему бы не предположить тогда, что Холмс переехал по идее Ватсона и что согласился просто потому, что знал, что это сделает друга счастливым? И если дело в этом, почему бы также не предположить, что услышав идею об уходе на покой, Холмс захотел заработать достаточно денег, чтобы купить Ватсону место, которое они смогут назвать домом? Предположительно, эта теория предлагает более позднюю датировку дела, но, однако, почему бы еще Холмсу требовать 6000 фунтов, если его услуги оцениваются по фиксированной шкале? События происходят быстро, Холмс обвиняет герцога в том, что тот точно знает, где находится его сын. Часть истории завершается заявлением герцога, что убийца немца-учителя бежал, а Ватсон говорит: «Шерлок Холмс скромно улыбнулся». Интересное описание, нужно сказать, поскольку образ застенчивого, смущенного Холмса — не то, что мы ожидаем увидеть. Действительно, остается гадать, имеет ли Ватсон в виду Холмса в данный момент или это что-то из ранних воспоминаний, возможно, реакция Холмса на их первый поцелуй. Как оказалось, Холмс уже договорился об аресте этого человека, поэтому герцог теперь может закончить рассказ. Он объяснил Холмсу, что его старший сын Джеймс (представлявшийся секретарем герцога) совершил, с помощью известного преступника Хейса, похищение законного наследника герцога. Герцог поясняет: " — Джеймс связался со своим приятелем Хейсом, потому что этот человек был моим арендатором, а Джеймс действовал как агент. Этот человек был сначала мошенником, но каким-то непонятным путем Джеймс сблизился с ним. Его всегда тянуло в плохую компанию». Это один из многих побочных сюжетов в Каноне, изображающих гомосексуальные связи или отношения между второстепенными персонажами. учитывая распространенность этой темы, можно сделать вывод, что откровенность Ватсона здесь основана на том, что он не может проявить ее где-то еще. Действительно, связь Джеймса и Хейса выглядит достаточно серьезной, поскольку Джеймс, несмотря на то, что знал, что Хейс совершил убийство, отвлекается от своих дел, чтобы обеспечить ему побег. Он ставит безопасность Хейса выше собственной, рискуя отцовским гневом, публичным скандалом и тюремным заключением, чтобы Хейс безопасно покинул территорию. В конце дела интересно отметить, что Холмс соглашается замолчать дело. Хотя мы видели, что Холмс делал такое в прошлом, очень интересно прояснить здесь его мотивы. Они предстают полностью финансовыми. Поскольку такое противоположно натуре Холмса, можно рассмотреть возможность другого мотива. Во время своего повествования герцог говорит Холмсу: " — Я любил такой любовью, которая приходит лишь раз в жизни». Можно гадать, ощутил ли детектив какую-то внутреннюю связь с герцогом, поскольку тоже знает, какова любовь, которая приходит лишь раз в жизни. Могло быть так, что он ощутил родство с пэром и начал понимать его мотивы? Мы не сомневаемся, что Холмс сделал бы что угодно для Ватсона, включая совершение преступлений, поэтому не будет беспочвенным предположить, что Холмс понял мотивы герцога слишком хорошо. Главным образом, мы должны согласиться, что мотивы Холмса были подкреплены герцогским чеком на 6000 фунтов. Очевидно, Холмс был поглощен мыслью о своем и Ватсона грядущем уходе от дел.