15 секунд

~

Чонгуку буквально снесло крышу просто от осознания того факта, что не он один такой, что не он один сейчас еле сдерживал себя, вспоминая самые противные вещи на свете, вроде прыщей на носу и голых стариков, чтобы контролировать возбуждение. И когда он сложил два плюс два: — Шуга смотрит его видео — Шуга любит слушать его голос — Шуга сейчас просил его спеть, потому что ему нужно ''вдохновение'' — От его голоса у Шуги встал то Чонгук больше не мог сидеть на месте, да и сам понимал, что тот хочет того же — поцеловать, прижаться всем телом, почувствовать такое желанное и долгожданное тепло кожи обнажённого живота и спины… И Чон понял, что оказался абсолютно прав, иначе как ещё объяснить то, что они сейчас уже полураздетые, и от каждого прикосновения их обоих прошибает дрожь? Всего лишь касание, но такое приятное… — Тебе не вдохновение нужно… — пробормотал Чонгук, лёжа под Мином, потому что сам он буквально завалился на кожаный диван, когда тот стащил с него белую футболку, отбросив её на пол, и уволок Юнги за собой, повалив на себя, не прерывая поцелуй. — Тебе не вдохновение нужно, а просто… я. Тебе я нужен… — Предлагаешь нам с тобой… — Да, почему нет… — прошептал Чон, глядя в чёрные сощуренные глаза перед собой. Как у кота, ну точно… Чон прижал горячее тело Юнги к себе, сминая его губы в грубом поцелуе и забираясь руками под штаны, оглаживая ягодицы, которые как-то странно подходили его ладоням — сжимать их, гладить, притягивать бедра еще ближе и теснее было чем-то естественным и не казалось непривычным, как если бы они вместе с Мином проделывали такое уже не раз… Ну как бы — да, проделывали, и да — не раз. Только в своих мокрых фантазиях… Спустя пару минут оба уже лежали на совершенно маленьком и немного неудобном черном диванчике совсем без одежды, кожаная обивка под Чонгуком поскрипывала от взмокшей спины и их веса. Поцелуи всё не кончались, всё тело уже изнывало от жажды близости, но оба они как-то странно не хотели спешить — вроде как вначале да, накинулись друг на друга, как дикие и изголодавшиеся по ласкам подростки, но сейчас внезапно вокруг завеяло смущением, и в голову потихоньку закрадывалась мысль — «а какого, собственно, хера тут происходит?» Но что-то внутри Чонгука упрямо отказывалось возвращаться к жестокой действительности, и хотелось просто поддаться гормонам и желанию, а что с этим делать потом — об этом и думать он будет потом. В какой-то момент Чон начал приподниматься, обхватывая руками бледное, немного тощее тело Шуги, а затем, рывком развернувшись, уложил его на спину, наваливаясь сверху и упираясь руками в подлокотники дивана, нависая над загнанно дышащим от жарких поцелуев Мином. — Смазка есть? — хрипло спрашивает он, нервно облизывая губы. — Нет, — приглушенно ответил Юнги. — Но… но есть абрикосовое масло, пойдёт? — Пойдёт, — кивнул Чон. — Где? — На полке в ванной. Чонгук подскочил с дивана и буквально через несколько мгновений уже нес в руках бутылочку с маслом, на ходу открывая её и выливая на пальцы, растирая и нагревая в них сладко пахнущее масло. Он уселся на диван на колени и другой рукой раздвинул ноги Юнги, поднес достаточно хорошо смазанные маслом пальцы к колечку мышц и легонько огладил точку, а затем проник одним пальцем, подготавливая его к тому, о чем он так давно фантазировал, даже не рассчитывая, что когда-нибудь такое на самом деле произойдет… Юнги начал ёрзать и извиваться, когда совершенно новые и странные ощущения появились в его теле от чужих ласк, его грудь вздымалась, а щеки раскраснелись от смущения, но еще больше — от желания наконец почувствовать Чонгука именно так. А тот делал всё как-то нарочито медленно, как будто стараясь растянуть эту странную пытку как можно дольше, заводя его настолько, что хотелось больше, но этого самого больше он никак не получал. — Я уже готов, давай… — почти шепотом просит Юнги, зажмурившись и пытаясь стиснуть пальцами сильно натянутую кожаную обивку. И было бы неплохо, если бы руками действительно удалось что-то сжать, потому что из груди вырвался тихий вскрик, а пальцы вместо обивки тут же впились в сильные плечи Чонгука, который по его просьбе наконец вошёл, и нормально так вошёл, от души, что у Юнги звёздочки перед глазами замельтешили. Чонгук издал хриплый стон — внутри Мина было так тесно, даже несмотря на растяжку, и он так сильно сжимался, что это было даже больно. Он подался немного назад и снова вошел, глубже, а затем принялся медленно двигаться, привыкая к этому ощущению давления и погружаясь в негу, разливающуюся по телу от этих движений. «В тесноте, да не в обиде» — как-то внезапно пронеслось в его голове, отчего он прыснул, едва не засмеявшись во весь голос, но сдержался, а Юнги, казалось, этого и не заметил — он лишь судорожно хватал ртом воздух и тихо стонал и поскуливал, зажмурившись и всё еще сильно сдавливая его плечи. — Нормально? Не больно? — спросил Чонгук, на секунду останавливаясь. — Всё хорошо? — Он погладил взмокшие белые пряди и провел пальцем по щеке, на которой застыли пару слезинок. — Всё… всё нормально, продолжай… — на выдохе ответил тот и снова застонал, когда Чонгук начал двигаться уже чуть быстрее. Двигаясь и держа в руках худое тело, Чонгук ощущал себя почти что счастливым, словно выигравший в лотерею лузер, который только и мечтал, что когда-нибудь и на его улице будет праздник. И вот он, собственно, праздник — в виде абсолютно потерявшегося в ощущениях Шуги, который пялился мокрыми глазами в потолок и, приоткрыв рот, рвано дышал, как-то уже слабо цепляясь за его плечи, а затем и вовсе опустил расслабленно руки, прогнулся в пояснице и обхватил ногами его талию. От вида такого Шуги — предмета его мечтаний, которым он сейчас так безраздельно владел, который так ранимо и как-то нежно стонал своим отнюдь не нежным голосом, который так податливо подставлялся под ласку, всем телом прося больше и глубже и быстрее — Чонгук, еще несколько раз толкнувшись, вбивая Мина в диван уж слишком сильно, кончил, едва успев ухватиться за подлокотники, чтобы не упасть на Юнги. Оба загнанно дышали, вот только пока что удовлетворение получил только один Чон… Поэтому он, недолго думая, вышел из Мина, игриво шлёпнув его по бедру вспотевшей ладошкой, и принялся целовать его, обнимать его прекрасное, такое бледное и мокрое от пота тело, спускаясь поцелуями всё ниже, ниже и дошел до члена, упирающегося в живот. Казалось — только коснись его плоти, и Юнги кончит. Чонгук мягко обхватил ладонью его член, вызывая дрожь у Юнги по всему телу, провел пальцами, легонько сжал, а затем обхватил губами и взял настолько, насколько позволяла глотка. — А-ах!.. — рвано выдохнул Юнги, приподнимаясь на локтях, а затем и привстал, опираясь руками назад. Такого с ним еще не было никогда, но странно было то, что это не воспринималось как что-то такое, отчего потом будет стыдно в глаза друг другу посмотреть. Как раз наоборот — они, как настоящие мужики, выяснили, что уже давно дрочат друг на друга, поэтому — чего тянуть кота за яйца, если можно с успехом заменить уже даже немного осточертевшую дрочку на нормальный секс, который уж точно принесёт больше удовольствия, чем собственные шаловливые ручонки. Пока Чон так неумело и одновременно крышесносяще заглатывал, Юнги одной рукой неосознанно потянулся к его волосам и сжал тёмные пряди на затылке. Он решил ему помочь… и внезапно почувствовал, как Чонгук поддается на эти указания, как он обмяк и позволяет Шуге делать с ним всё, что тот захочет. А Юнги хотел на данный момент только одного — кончить уже блять! Поэтому он принялся сначала сдержанно, но затем нетерпеливо и быстро насаживать голову Чона на собственную плоть, держа его за волосы, ускоряя темп и наблюдая, как у Чонгука тоже слёзы покатились по щекам, капая ему на бёдра. От боли? От переполняющих непривычных ощущений? Спросить он банально не додумался, потому что спустя несколько мгновений почувствовал накатывающую волну оргазма и резко отстранился, чтобы не запачкать семенем Чонгука. — Эй, ты чего?.. — немного ошалело спросил тот, смотря, как Юнги согнулся пополам от накрывшей эйфории, и его потряхивало. — Не хочу… пачкать твой рот, — тут же ответил Мин, — ты им блять издаешь лучшую музыку, я просто не имею права этого делать… Чонгук тут же схватил его за плечи и притянул к себе, стирая мокрые дорожки со своих щек и вытирая от слюны припухшие губы. — Надо было мне раньше признаться, — пробормотал Чонгук, обнимая еще немного подрагивающее хрупкое тело, — меньше было бы проблем. Юнги потёрся носом в его шею, забираясь к нему на колени, и вспомнил, как еще сегодня днём, после занятий, хотел узнать, как же всё-таки пахнет его кожа — так, как он себе представлял, или не так?.. Он шумно потянул носом воздух и сосредоточился на запахе — терпкий, слегка солёный запах пота, немного грейпфрута (видимо, гель для душа) и какой-то парфюм с древесным запахом, сладковатый и будоражащий, кружащий голову. «Почти так, даже лучше…»

~

Когда Чонгук ушёл, Юнги внезапно почувствовал странную, незаметную раньше пустоту в квартире. И тишину. Как будто это было чем-то неестественным здесь, а с Чонгуком это место было таким, каким надо — наполненным энергией и спокойствием. Но просить его вернуться обратно и ''продолжить вечер'' Юнги не решался, да и не время уже, завтра не выходной и пары никто не отменял. Он сел за свой рабочий стол, надел наушники, как обычно, открыл новый проект в аудиоредакторе и принялся наигрывать на синтезаторе что-то, что приходило в голову. А в голову, по сути, приходили только мысли о Чонгуке, о его губах, о сильном теле, влажной коже и таких черных красивых глазах со странной наивностью во взгляде. С такой же наивностью, как у ребенка, который зарубил бы топором пол деревни, а потом говорил, что ему просто было скучно — примерно такие ощущения вызывал в Юнги его взгляд. Слишком порочный и в то же время чистый. Чёрный как ночь, но светлее и теплее глаз Юнги не видел… Но сейчас нужно было браться за работу, да. Срочно. Потому что через три дня надо сдать хотя бы набросок песни, а у него нет даже элементарного минуса на неё. И все его мысли моментально обрываются тогда, когда он больше всего не ждал — когда он включил пение Чонгука, чтобы поймать вдохновение, и внезапно… — Подожди. Ты что… возбудился от этого? — Не понимаю, о чем ты… — Ты что… тоже на меня того?.. — В каком смысле тоже? А затем стали слышны только тихие стоны в поцелуй, постепенно переходящие в стоны желания, и Юнги буквально замирает. «Я же нажал стоп…» — промелькнуло в голове. Слишком поздно он понимает, что, видимо, не нажал… Потому что по телу через наушники посылаются такие электрические разряды, что Юнги боится умереть от сердечного приступа. И теперь это его самое любимое аудио — стоны Чонгука…