Нефритовые Тигры

Цзян Чэн тяжело выдыхает и прислоняется ладонью к косяку дверного проёма. В его выдохе столько облегчения и усталости, что хватило бы на три жизни вперёд — ото рта клубится облачко пара, сотворенное теплым человеческим дыханием в холодном ночном воздухе. Ян Ли будет в порядке. В порядке, здравии и безопасности, нужно лишь пропить курс лечебного настоя из порошка трав, что для неё приготовил Старший Нефрит. И всё будет хорошо. Мужчина огибает стену дома, направляясь к псарне, что тонет в непривычной тишине, но стоит подойти ближе, как та расступается под тихое шебуршание соломы. Из темного пространства на Вань Иня смотрят два озорных глаза, и через мгновение к ногам человека бросается крохотный щенок. Короткий хвост пляшет из стороны в сторону, глаза на вытянутой мордочке сияют радостью встречей хозяина, малыш тяфкает, тоненько и звонко, приподнимаясь на задние лапы, и Цзян Чэн печально улыбается. Присаживается на корточки, ерошит короткую шерсть малыша между ушами. У Цзян Чэна было три собаки. Кобель и сука, что дала потомство в четыре щенка. Когда малыши подросли, троих он продал в соседней деревне старому знакомому своего отца, что так же занимался собаками, а одного оставил. Самого слабого, самого тихого, последыша, что не подавал никаких надежд на охранные или охотничьи качества. Теперь, Цзян Чэн был хозяином всего одного, несчастного и слабого щенка. Задорный лай сменяется испуганным скулежом — малыш прижимает уши к голове, пятится назад, глядя куда-то за Вань Иня, и тот вынужденно поднимается во весь рост, оборачивается, пронизывая хмурым взглядом пространство перед собой. Собачьи колокольчики, закрепленные на поясе ханьфу, переливаются краткой трелью. Лань Хуань шумно втягивает носом воздух и выдыхает густое облако пара, задрав вверх голову и глядя в чистое, усеянное звездами небо. Взгляд его, вторя движениям головы, медленно опускается, встречаясь с Вань Инем, а потом — с крохотным тёмным комком шерсти, что теперь жмётся к хозяйской щиколотке. Взгляд Цзян Чэна тут же теплеет, наполняется печалью и пустотой: — Лань Хуань. Тигр ложится наземь, машет хвостом и вцепляется взглядом темных глаз в крохотного дрожащего малыша — трясёт головой, пыхтит призывающе и приподнимает массивный подбородок, демонстрируя свою ничем не защищенную шею. Вань Инь знает многое о собаках, и судя по всему Нефрит знает не меньше, потому что вся его поза говорит о попытке завоевать чужое доверие. Щенок с интересом приподнимает уши в ответ на чужие действия, а тигр снова пыхтит, опускает хвост и вздёргивает нос. Подзывая, приободряя, показывая свою субординацию, хотя и это выглядит крайне нелепо — Вань Инь вскидывает бровь в недоумении. Показывать, что ты не опасный, не большой и страшный, позволяя себе проявить слабость, сменяя дух лидера стаи на подчиненную позицию — не в правилах Цзян Чэна. Он воспитывал собак по-другому. Даже будучи простым человеком, не имеющим никаких выдающихся качеств и истинной силы перед зверями, он всегда показывал своим любимцам, кто здесь хозяин. Хозяин, глава, альфа. Лань Хуань же, даже будучи никем иным, как воплощением мощи, как духом, так и сущностью, не пытался подавить и показать себя с этой стороны. Кротко, спокойно и добродушно подзывал к себе щенка, как родитель подзывает малыша. Щенок опасливо выглядывает из-за ноги Цзян Чэна, пару раз машет хвостом на пробу, и не замечая никаких признаков опасности со стороны существа, что было в пять раз больше и опаснее него самого — медленно приближается, помахивая хвостом лишь активнее.  — Тигр, разговаривающий со щенком…- Вань Инь скорее пораженно ворчит, чем недоумевает. Си Чэнь пыхтит всё так же призывающе и осмелевший кроха пару раз тяфкает прямо в морду грозному зверю перед ним. Тигр замирает на мгновение, а после — поднимает лапу, мазнул ею по боку малыша. Уже человек ловко и осторожно подхватывает щенка на руки, получая судорожные облизывания лица. Лань Хуань похож на отца, что держит на руках собственное дитя — его взгляд пронизан теплотой и нежностью, а ладони держат тельце крохотного существа осторожно и бережно. Вань Инь невольно сглатывает, обнаруживая своё сердце истошно бьющимся о грудную клетку. — Уметь общаться с простыми животными для нас так же естественно, как и разговаривать с людьми. И вопреки распространенному мнению, не все кошки не ладят с собаками. — Лань Хуань опускает кроху на землю и тот, сделав несколько кругов вокруг заклинателя, с задорным лаем возвращается к ногам хозяина. Цзян Чэн запускает пятёрню в волосы, смущенно отводит взгляд и поворачивает голову в сторону: — Вы спасли мою сестру и… меня. Что вы хотите взамен? Лань Хуань делает шаг навстречу, пряча руки в рукава своего одеяния. — Мы с братом должны выяснить, почему те твари, на которых вы с господином Вэй Ином наткнулись, обосновались именно на этих болотах. Куда они шли дальше и, собственно, что их ведет. Никто не знает эту местность лучше, чем тот, кто здесь родился и вырос. Не могли бы вы стать нашими проводниками? Цзян Чэн закусывает нижнюю губу и прикрывает глаза. Его сердце истошно бьётся, как сумасшедшее, разгоняя кровь по телу — вены и артерии пульсируют в такт, от чего в ушах мужчины звенит. — Через несколько дней. Я бы предпочел остаться с сестрой, пока ей окончательно не полегчает. — Слова даются тяжело, в горле сухо, и голос слегка хрипит, — Вас это устроит? Лань Хуань смотрит внимательно, выдерживает небольшую паузу и едва заметно сглатывает: — Да. Но для начала, Цзян Чэн… не хотите ли со мной выпить?