Дракон в небе

***

      Когда Осаму пробуждается после медитации, солнце только начинает всходить. Небо ещё тёмное, даже некоторые звёзды ещё видны, о восходе говорит красный отблеск на линии горизонта. Ведьмак поднимается с пола, а затем бросает на ещё спящего Чую короткий взгляд, тот же будто чувствуя, ещё больше укутывается в что-то похожее на старое покрывало. Люди в деревне не обладали большим достатком, хорошо, что хоть это нашлось, хотя бы ночью спать не холодно.       «Какой он милый», — думает Осаму, улыбаясь.       — Нет, нет, — тихо произносит Чуя во сне, будто отрицая мысли ведьмака и ворочаясь.       «Что же ему снится?»       На этот вопрос Осаму точно не получит ответа, даже если спросит. Чуя не ответит, подумает, что ведьмак окончательно свихнулся.       Осаму мог бы стоять и смотреть на спящего Чую, словно завороженный, ещё долго, но нужно спешить, ведь, чем быстрее он справится с гигантским осьминогом, тем быстрее он, вместе с Накахарой, продолжит свой путь. А значит, что совсем скоро он расстанется с этим рыженьким пареньком. Признаться честно, Осаму этого не хотел, потому что Чуя приглянулся ему. И если бы тот не был таким недотрогой и не боялся подколов ведьмака, он бы его отымел. А насиловать мужчина не привык.       Хотя такое поведение Накахары объяснялось тем, что однополую связь не одобряла церковь, даже больше, мужеложство каралось смертной казнью. Но Осаму такое наказание никогда не пугало.

***

      Осаму кажется, что чем ближе он подъезжает к болоту, тем больше нагнетается атмосфера. Даже пения птиц уже не было слышно, словно этот Кейран хватает их своими огромными щупальцами и пожирает. Хотя может быть так оно и есть, ведь люди больше не ходят на болото, а гигантскому осьминогу нужно чем-то питаться.       Внезапно лошадь становится как вкопанная.       — Но, Плотва, ну же, — бьёт поводьями ведьмак.       Лошадь же не сдвигается ни на миллиметр, словно её копыта прибиты к земле. Животное лишь дрожит и тяжело дышит — боится. Теперь понятно, почему здесь нет никакого зверья или птиц, все сбежали, почувствовав нагнетающую атмосферу опасности.       — Придётся идти самому, — произносит ведьмак вслух, слезая с лошади. — Постой тут, — Осаму гладит Плотву по шее.       Лошадь у ведьмака послушная, даже привязывать не надо, никуда не убежит, но пугливая. Хотя любая бы лошадь так себя повела в такой ситуации.       Осаму берёт кожаную сумку с седла, в которой были подготовленные для борьбы с Кейраном зелья, и крепко повязывает её на своих бёдрах.       С гигантскими осьминогами Осаму редко встречался, но чаще, чем с драконами. Борьба с огромными моллюсками была бы совсем простой, если бы те не имели при себе яд, который при попадании на кожу быстро отравлял каждую клеточку организма. Но у ведьмака были подготовлены противоядия для такого случая. Да только вот, надеяться на них бессмысленно, ведь при большой интоксикации никакие зелья не помогут. Одна лишь дорога на тот свет.

***

      Осаму прыгает вниз с небольшого каменного обрыва, высотой около метра. Перед ведьмаком сразу предстаёт огромное болото, которое кажется бескрайним, и гигантский осьминог, пожирающий в данный момент какое-то животное, уже не разобрать какое. Осаму немного удивлён, он рассчитывал на противника меньших размеров, а тут тебе такая махина, распластавшаяся на половину болота.       Тактика боя проста: нужно всего лишь отрубить громадные щупальца, которых было около двадцати штук и при этом не дать яду попасть на поверхность кожи. Вроде бы просто… Хотя ведьмачьи заказы не могут быть легко выполняемые, разве что на грифона, и обычного, и то эта громадная птица-лев не даст спокойно вздохнуть.       Осаму достаёт из сумки пузырёк с противоядием и залпом выпивает всё содержимое, мгновенно опустошая флакон. Во время битвы на питьё зелий не будет времени, а после ведьмак просто не успеет: яд распространится по организму. Положив пустой флакончик в сумку, Осаму делает первый осторожный и тихий шаг, лучше уж нанести хоть один-два удара не замеченным, чем потом геройствовать.       Кейран же не замечает ведьмака, продолжает увлечённо пожирать свою добычу, Осаму это только на руку.       Оказавшись рядом с огромным осьминогом, ведьмак тихо произносит:       — Ирден¹, — в его левой руке появляется яркая фиолетовая сфера. Ведьмак пускает вспышку на одно из щупалец осьминога, которое мгновенно прирастает к земле. Остаётся дело за малым — отрубить. Осаму замахивается и опускает меч. Серебряное лезвие быстро отрезает щупальце.       Слышится протяжный животный крик. Щупальца осьминога начинают лихорадочно метаться, пытаясь задеть Осаму.       Начинается самое трудное — нужно не попасться под удар щупалец, а значит, предстоят бег, прыжки, перекаты, всё что угодно, только чтобы остаться невредимым.       Осаму ловко перекатывается между щупальцами, которые бьют в нескольких миллиметрах от него. Остаётся только надеяться, что громадный осьминог устанет или хотя бы замедлит свои бешеные, лихорадочные движения отравленными щупальцами. По опыту Осаму нужно продержаться около пяти минут, затем станет легче.       Но сколько бы времени не проходило: осьминог не унимался. Казалось, что он ещё быстрее начал размахивать своими щупальцами. Хотя, наверное, это Осаму уже устал, ведь даже у мутантов не безграничная энергия.       Ведьмаку кажется, что вот-вот он просто упадёт на землю без чувств, а может быть даже в топь, которая мгновенно его затянет.       Неужели таков его конец?       Нет!       Он не может вот так умереть.       Он не может умереть от того, что был загнан каким-то огромным осьминогом.       Он не может… ведь умереть от монстра для него слишком низко.       Он не может, потому что он, чёрт возьми, Осаму из Вергена — знаменитый ведьмак, который никогда не знал поражения.       — Ирден! — кричит ведьмак, а затем мгновенно опускает сферу на щупальце и обрубает его.       — Ирден! Ирден! Ирден!       Только одно слово и взмах серебряного меча, а огромные куски плоти разлетаются повсюду.       Осьминог кричит, вопит… Оглушающе.       У Осаму закладывает уши.       Кейран хочет жить.       Он борется за жизнь своими оставшимися щупальцами.       Бесполезно.       Осаму из Вергена никогда не щадил монстров.       Взмах меча и последнее щупальце отделяется от тела осьминога.       — Ты думал, что победишь меня?! — яростно кричит Осаму, прыгая на голову осьминога и пронзая её серебряным мечом. — Нет!       Кейран издаёт последний свой жалобный вскрик.       — Не на того ведьмака нарвался, — произносит Осаму, спрыгивая с головы чудовища.       Когда ведьмак приземляется на землю, перед его глазами начинает мутнеть. Действие адреналина закончилось. Осаму шатает из стороны в сторону, а ноги совершенно не держат.       Неужели его организм слишком отравлен?       Он совсем позабыл о предосторожности, начал лихорадочно использовать знак и бить мечом по щупальцам, совсем не заботясь о яде, который с каждым его неосторожным движением попадал на кожу.       Он полностью отравлен.       Неужели именно такой конец?       Всё-таки он умрёт от щупалец чудовища, хотя и победил его.       Осаму падает без чувств на землю, а затем слышит крик дракона. Галлюцинации? Или вправду дракон пришёл посмотреть на смерть своего убийцы?       Ведьмак со всех сил пытается открыть глаза и видит реального дракона, сидящего в нескольких метрах от него.       Осаму понимает, что если не умрёт от интоксикации, так дракон его точно раздерёт.       Глаза ведьмака закрываются.       Больше он ничего не слышит и не видит.       Только лишь темнота.       Не такой конец Осаму хотел для своей жизни.