Дракон в небе

***

      Осаму приходит в себя, когда солнце уже слепит глаза, и просто уже невозможно лежать из-за столь яркого света. Ведьмак дёргается, смотря по сторонам, видя, что он лежит в деревенском доме, где провёл ночь перед битвой с Кейраном, а на стуле рядом с кроватью сидит мирно спящий Чуя. В голове ведьмака сразу же всплывает вопрос: как он тут оказался? Осаму помнил только то, что он был отравлен ядом щупалец, и то, что потом его нашёл Чуя. Неужели именно этот на вид хрупкий мальчишка дотащил его тело до деревни?       Осаму приподнимается, доски кровати тихо поскрипывают, но он совсем не хочет будить Чую. В голове ведьмака только мысли о том, как же у него всё-таки получилось выжить, ведь доза яда была смертельной, да ещё и дракон, прилетевший явно, чтобы посмотреть, как умрёт его потенциальный убийца. Но когда ведьмак очнулся на болоте от удара по щеке Чуей, то дракона уже не было. Куда улетела эта огромная рептилия? Неужели она пощадила его? Или же всё привиделось под действием сильно концентрированного яда? Осаму не знал, да и смысла рассуждать на эту тему он особого не видел. Дракон ещё на свободе, а следовательно, заказ не выполнен.       Осаму мягко улыбается, смотря на Чую, неужели он просидел около его кровати всё это время? Неужели он волнуется за него? В груди от этих мыслей разгорается приятное тепло, распространяющееся по всему телу.       Чуя, будто чувствуя на себе взгляд Осаму, открывает глаза и удивлённо смотрит на ведьмака, словно и не ожидал, что тот так быстро очнётся. Рыжий изменяет положение на стуле из расслабленного в собранное, выпрямляя спину.       — Как вы себя чувствуете? — обеспокоенно спрашивает Чуя.       — Хорошо, — тянет Осаму, подтягиваясь. — Это ты меня дотащил до деревни?       — Да, я, — кивает Накахара.       Осаму немного шокирован, ведь в таком, на первый взгляд хрупком теле, столько силы, но когда ведьмак касается ладонью своей щеки, в памяти всплывает весьма болезненный момент. Всё-таки у Чуи тяжёлая рука, неудивительно, что он смог донести его до деревни.       — Извините, — виновато произносит Накахара, отводя взгляд.       Осаму издаёт тихий смешок.       «Чуя такой милый, извиняется за то, что спас меня», — проносится в голове ведьмака. Ведь если бы Накахара не ударил его тогда со всей силы по щеке, кто знает, лежал бы он сейчас в этом доме или нет. Лежал бы, но в другом месте — в земле.       — Ну, чего ты извиняешься, ты меня спас, я благодарен, — тепло произносит Осаму.       — Но у вас теперь синяк…       — И что? Синяк — это лишь малое, что я получил от отравления, поэтому тебе не за что извиняться, — говорит ведьмак. — Да и вообще, хватит называть меня на «вы», я не такой уж и старый.       Действительно, для Осаму называние его на «вы» было каким-то странным, будто бы он уже дед с седыми волосами, а за плечами его много разных историй, которые непременно нужно рассказать внукам, а то помрёшь не сегодня, завтра. Историй, конечно, хватало, да и умереть Осаму мог в любой день, но не в этом дело. Обычно его никто не называл на «вы», разве что, когда к нему обращались за помощью люди из высшего сословия, и то по привычке своей, да и потому, чтобы точно заручиться помощью ведьмака, изливали пламенные уважающие речи. Но в глазах господ Осаму видел только презрение, ведь был бы у них выбор, они точно не обратились за помощью к мутанту.       — Но вы знаменитый ведьмак, да и к тому же старше меня, — говорит Чуя, предательски краснея. Осаму это заставляет улыбаться ещё более радостно. — Я просто не могу вам «тыкать».       Мужчина протяжно вздыхает, закатывая глаза.       — Ну и что, что я знаменитый ведьмак…       Чуя уже открывает рот, чтобы возразить, но Осаму продолжает:       — Тебе вот шестнадцать, — рыжий кивает, — а мне всего лишь двадцать пять, я не такой уж и старый, чтобы обращаться ко мне, как к деду.       — Но девять лет — большая разница, — подмечает Чуя. — Многие дети гибнут в таком возрасте из-за болезней.       В этом Накахара был безусловно прав. Многие дети и вправду гибли в раннем возрасте из-за отсталости медицины, единственные, кто им мог помочь — травники. Но к ним взрослые боялись водить своих больных детей, считая, что народные целители заключили сделку с дьяволом и непременно нашлют на их чадо ещё большую хворь, а если и вылечат, то за их услугу придётся расплачиваться всю жизнь. Осаму, конечно, знал, что это всё выдумки каких-то старых бабок, но даже если бы он пытался отстоять своё мнение, то никто бы ему не поверил. Ведь мутанты не особо пользуются авторитетом в обществе, они только нужны, когда на обычных людей нападают какие-то чудовища.       — Ты прав, но мне просто не нравятся, когда мне выкают, чувствую себя старым дедом, — в голосе Осаму звучит нотка обиды.       — Ты ещё не старый, — Чуя смеётся.       — Ну слава Богу, не старый я! Господи! — наигранно восклицает Осаму.       Чуя лишь громче смеётся.       Комната заполняется звонким смехом.

***

      — Я вот хотел спросить, — начинает Осаму, вставая с постели. Всё-таки время идёт, а дракон не будет ждать, пока ведьмак полностью оклемается, да и тем более сам мужчина чувствовал себя хорошо. — Ты видел дракона?       — Нет, — коротко отвечает Чуя.       — Просто после победы над Кейраном, до того, как потерять сознание, я видел дракона. Неужели привиделось?       — Когда я нашёл тебя, не было ни единого следа от дракона.       Осаму задумчиво хмыкает, неужели и вправду привиделось?

***

      — Милостивый ведьмак, спасибо вам за помощь, — произносит глава деревни, вручая мешочек с золотом. — Выручили.       — И вам спасибо, — говорит Осаму, залезая на лошадь. — Удачи, надеюсь, что никакие монстры больше не побеспокоят вашу деревню. Но, Плотва! — ведьмак бьёт поводьями.

***

      — Люди всегда так благодарят тебя? — спрашивает Чуя.       — Ну, практически, конечно, не у всех выражена сильная радость, но для меня главное, что платят деньги, — отвечает Осаму.       Чуя недовольно хмыкает, а затем говорит:       — Все ведьмаки настолько падкие до денег?       Этот вопрос звучит для Осаму, как какое-то оскорбление. Ему задавали его ни единожды, но именно с уст Чуи он звучит как-то грубо.       — Ну почти все, жить же на что-то надо, — говорит Осаму. Хотя его жизнь нельзя назвать жизнью, так, существование от одного заказа до другого. — Я только на эту работу горазд.       Наступает достаточно долго давящее молчание, слышен только звук ударяющихся лошадиных копыт о землю. Кажется, что и воздух давит, и пение птиц уже не мило, да и вообще Осаму ненавидел такое чувство.       — А ведьмаки и вправду наговаривают свои заклинания, чтобы посевы на полях не всходили? — спрашивает Чуя.       Осаму протяжно вздыхает.       — Да, конечно, и порчу, и заговор, и умирают люди из-за ведьмаков. Ведьмаки, вообще, зло вселенское! — восклицает Осаму.       Ведьмак замечает, что Чуя бледнеет.       — Что правда? — дрожащим голосом спрашивает рыжий.       — Ага, да конечно! Ты такой ещё ребёнок, что не скажи — поверишь, — с насмешкой произносит Осаму.       — Так это была снова шутка?! — восклицает Чуя. — Шутки у тебя не смешные.       — А вопросы твои глупые и детские, — ведьмак замечает, как Чуя сжимает одну ладонь в кулак, словно готовясь его ударить. — Только не бей по лицу больше, — Осаму щупает рукой синяк по щеке. — Болит.       — Если будешь ещё так шутить, то ударю ещё сильнее.       — Ладно, ладно, не буду, — говорит Осаму.       «А всё-таки он такой хорошенький», — мечтательно думает ведьмак.