Дракон в небе

***

      — Ведьмаки тоже монстры, ты не знал?       Представления Чуи о мире тут же рушатся в пух и прах. Конечно, с детства его пугали рассказами про ведьмаков, что те могут проклясть или наслать порчу, но никто никогда не упоминал о том, что они — монстры. Чуя всегда думал, что ведьмаки — обозлившиеся на мир колдуны, которым лишь бы сделать какую-то пакость, а иногда, когда есть настроение, они помогают людям. После встречи с Осаму заблуждения по поводу ведьмаков у Накахары испарились, но он всё равно думал, что те люди, только с талантом к магии.       Но теперь у Чуи было множество вопросов.       Кто такие ведьмаки?       Это разумный вид монстров?       А может быть их создали могущественные ведьмы?       Но всё равно в голове не укладывалось то, что Осаму может быть монстром, ведь у Чуи с образом чудовищ ассоциировалась безобразная внешность, ороговевшая или покрытая слизью кожа, острые зубы и наличие когтей. Ведьмак же совсем не походил под это описание, из мистического в нём были только светящиеся глаза.       — Но ты не можешь быть монстром, — произносит Чуя, как-то подавленно.       — Почему же это?       — Ну, ты не похож на них.       — Ты меня совсем не знаешь, поэтому не можешь так утверждать, — говорит Осаму.       — У тебя нет клыков, нет шерсти или чешуи… — Чуя хочет ещё привести много примеров по поводу внешности, но его перебивают.       — По твоему мнению, все монстры должны быть похожи на животных?       Чуя молчит, его взгляд полностью прикован к дороге. Он не может смотреть Осаму в глаза, совершенно не может. Накахара чувствует себя как-то виновато, и эта вина разъедает всё внутри у него. Он даже полностью не осознаёт её, но это склизкое чувство полностью поглощает его. Ведь должно быть наоборот, несколько секунд назад именно Осаму надавил на больное, сказав, что Чуя кроме стен замка ничего не видел. Но ведьмак прав, возможно, из-за того, что Накахара всю жизнь провел во дворце, бегая по приказам короля, он и чувствует себя так паршиво. Знал бы он больше о жизни за стенами замка, не верил бы в бредни, которые рассказывала прислуга короля, такого бы не случилось.       — А бандиты, убивающие ни в чём не повинных людей, а воры, крадущие последнее у бедных, они, по-твоему не монстры?       Этот вопрос заставляет Чую задуматься о всей горести жизни.       Осаму прав, чтобы быть монстром не обязательно иметь животноподобный облик. Чтобы быть монстром, нужно иметь душу, как у зверя, у которого на первом месте только инстинкты.       Осаму прав в том, что даже люди могут быть монстрами похлеще, чем сами чудовища. Ведь у многих представителей рода человеческого инстинкты и свои собственные потребности стоят на первом месте и им совершенно плевать на других. Им лишь бы удовлетворить свои нужды, всё равно, какой ценой. Бандит убьёт десяток шахтёров, чтобы получить несчастный кусочек золота, которые те долго и мучительно добывали из рудников. Вор украдёт последний ломоть хлеба у бедной, многодетной матери и ему будет совершенно плевать, что ребятишки умрут с голода, главное, чтобы он сам не умер.       Осаму прав в том, что даже монстры могут быть человечнее самих людей. Ведь чудовища действуют своими инстинктами, лишь потому, что не способны испытывать сострадание и думать о том, какие последствия принесут разрушения, сделанные ими. У людей же подсознательно заложены нормы морали, но, увы, не все к ним прислушиваются. Именно люди самые настоящие монстры.       — Монстры… — тихо произносит Чуя.       Не является ли он сам монстром?       Этот вопрос ударяет словно обухом по голове, мало ли за свою жизнь он принёс кому-то какие-то беды и страдания. Хотя, какие беды он мог принести? Он толком то с людьми не общался, проводил время, выполняя приказы короля, а свободные минуты сидел в маленькой комнатушке, под лестницей, ведущей на кухню замка. Может быть, именно приказы короля нанесли кому-то вред? Но Чуя же не виноват, он всего лишь выполнял долг… Долг… А должен ли он что-то королю?       Чуя не знал.       Вся его жизнь прошла в замке, но как он туда попал?       Каким образом?       Есть ли у него вообще родители?       И почему все придворные смотрят на него с каким-то сочувствием?       Чуя никогда не задумывался над этими вопросами, он с самого детства принял тот факт, что он сирота, а король проявил свою милость и дал ему еду и кров, а взамен Накахара должен выполнять поручения, в знак благодарности.       А что если сам король является монстром?       Нет, этого не может быть. Все называют Фицджеральда самым щедрым королём в истории, он никак не может быть монстром. Но в памяти Чуи всплывают все моменты издевательств короля над ним даже за самую малейшую провинность. Накахара помнит, как однажды за то, что он не успел вовремя передать какому-то гонцу письмо, его поставили коленями на соль, и таких случаев было немало. А когда появился дракон и начал сжигать королевские склады, Чую выпороли хлыстами, якобы за то, что он должен был приносить только хорошие вести.       Чуя словно козёл отпущения для короля.       И король для Чуи точно монстр.       Накахара только сейчас ловит себя на мысли, что за два дня своего путешествия, пускай и не с таким уж приятным спутником, в лице ведьмака, он ни разу не заскучал по своей прежней жизни. Чуя не хочет возвращаться домой. Совершенно не хочет. Он не хочет терпеть очередные издевательства над собой. Он устал. Но куда же ему идти после конца этого путешествия?       С Осаму же Накахара чувствует себя в безопасности и на душе его как-то тепло и спокойно. Он знает, что его точно никто не пошлёт в другой конец города, а если он не успеет добежать вовремя, то его не выпорят хлыстами или кнутами.       Можно ли остаться с Осаму навсегда и быть его постоянным спутником?       После всего случившегося точно нет.

***

      Обычно Осаму становилось обидно, когда люди называли его ужасным монстром, но сейчас на душе его было тяжело из-за того, что Чуя уверял его в том, что ведьмаки никак не могут быть монстрами.       Ложь.       Осаму ничуть не обижался на Накахару, ведь он знал, что этот рыжий паренёк совсем мало осведомлён с тем, что твориться в этом жестоком мире за стенами замка.       «Этот паренёк слишком чист и верит в грёзы, поэтому и думает, что ведьмаки никак не могут быть монстрами», — проносится в голове Осаму.

***

      Вся остальная дорога к ущелью прошла в полной тишине. Ни Осаму, ни Чуя совершенно не знали, как начать разговор, хотя обоим этого очень хотелось, а на душах обоих в это время скреблись кошки.       Троллиха, как и сказал тролль, сидела возле ущелья и считала сорванные ею цветы, приговаривая:       — Любит, не любит…       — Да любит тебя твой тролль, — произносит ведьмак, подъезжая ближе к чудовищу.       Чуя удивляется тому, что даже у троллей может быть любовь и переживания по поводу неё. Накахара задумывается над тем, могут ли другие монстры любить? Наверняка могут, не может ли любовь быть присуща только троллям.       А может ли он сам любить?       И вообще, что такое любовь?       Чуя знал только, что любовь это, когда появляются дети, а из спален прислуги доносятся какие-то странные звуки. А ещё он знал о том, что когда любят, чувствуют к объекту воздыхания тёплые чувства.       Чуя чувствовал странные теплые чувства к Осаму, но это никак не может быть любовью. Любовь должна быть между мужчиной и женщиной, а остальные проявления любви - грех. За эти слабости даже церковь карает, сжигая на костре или заточая в тюрьме, а Чуя не хочет быть наказанным. Значит, он точно не испытывает чувств к Осаму.       Или всё же испытывает?       Тогда на болоте, когда Осаму чуть не умер, Чуя поймал себя на мысли, что если ведьмак умер, то и он бы умер.       А когда Осаму гладил его по щеке, Чуе не хотелось, чтобы это прекращалось, не хотелось, чтобы ведьмак убирал от него свою шершавую ладонь.       Неужели это любовь с первого взгляда?       А можно ли вообще влюбиться с первого взгляда?       Чуя слишком мало знает о мире за стенами замка, поэтому не может ответить на эти вопросы.       — Не любит, — грустно отвечает троллиха. — У него вот баба есть.       — Нет, у него никакой бабы, — утверждает ведьмак.       — А где она?       — Умерла почти сразу, как упала, а тролль твой скучает по тебе, места себе не находит, вот и послал меня, чтобы я нашёл тебя, — говорит Осаму.       — А я знала, что он меня любит, — гордо произносит троллиха. — Вот на цветке выпало, что любит.       Чуя издаёт тихий смешок, всё-таки эта троллиха очень похожа на маленьких девочек, которые гадают на любовь и верят обычным цветам. И пусть троллиха была безобразна, но сейчас она выглядела довольно милой.       — Может, ты к нему вернёшься? — спрашивает ведьмак.       — Вернусь, — отвечает троллиха. — Что же мне не вернуться? И так этот бедолага без меня провёл весь день.

***

      — Спасибо, ведьмак, — радостно произносит тролль, сжимая руку своей возлюбленной, а другой рукой протягивая кошель с золотом.       Чуя ловит себя на мысли, что и сам бы хотел, чтобы его руку кто-то сжимал, например, Осаму. Но после их стычки такое уж явно не случиться, ну, и слава Богу, Чуя не хотел совершать грех.       — Не за что, ты уж в другой раз не меняй свою любовь на какую-то с упавшую с неба бабу, - ухмыляется Осаму, беря кошель.