Дракон в небе

***

      Осаму сидит на лавке совершенно неподвижно, наблюдая за колышущимся пламенем свечи. За окном слышно тихое стрекотание кузнечиков. На улице стояла тёмная, безлунная ночь. Всё небо было заволочено тучами, и лишь несколько маленьких искорок звёзд можно было разглядеть на небе. Плохой знак.       Осаму не был суеверным, но когда жизнь дорогого тебе человека зависит от воли Судьбы, вспомнишь и самые глупые приметы людей, верящих, что в тёмную, безлунную ночь зло обретает большую силу. Осаму же не понаслышке знал, какой бы ночь не была, твари не дремлют и лучше в тёмное время суток не гулять по полям и лесам без оружия, чтобы не навлечь на себя беду.       Йосано же всё ещё не было, и ведьмак уже начинал волноваться. Мало ли, что могло случиться по дороге с беззащитной травницей? Тем более, в тёмное время суток, когда чудовища становятся ещё более активными: начинают свою активность полуночницы, духи людей, умерших в полях. Конечно, и в дневное время суток их можно было встретить, но тогда они совсем безобидные. Ночью же в них просыпается жажда поглотить чистые невинные души. Если обычный человек, пусть даже и вооруженный встретится с этим духом в поле, то лучше бежать, не оглядываясь, и тогда, может быть, повезёт остаться в живых. Также, в ночное время суток, в полях можно было встретить яг, довольно мерзких созданий, покрытых жесткой шерстью. Есть поверье, что когда-то эти существа были людьми, но затем, из-за тщеславия они потеряли свою человеческую сущность. Но сам Осаму не верил в это, считая яг обычными монстрами, нежели проклятыми людьми.       Ведьмак надеялся, что у Йосано есть с собой подобие оружия, чтобы хоть как-то защититься или же женщина умеет хорошо бегать, иначе она обречена на верную смерть.       Чуя тихо спал в соседней комнате, свернувшись калачиком. В избе было холодно, впервые за всё летнее время ночь выдалась настолько холодной. Ведьмак пытался найти в доме Йосано хоть что-то похожее на покрывало, чтобы укрыть Чую, но не нашёл, а рыскать по всем ящикам и укромным местам, ему показалось слишком невежественным. Конечно, Осаму мог лечь рядом с Чуей, обнять его, но он был слишком нервным в данный момент.       Что если Чуя и вправду не перенесёт снятие проклятия и умрёт?       Только сейчас Осаму настигло осознание того, что всё может кончиться довольно плачевно. Он старался отгонять эти мысли, но холодный ветер ночи всё время надувал их обратно.       Что будет делать Осаму, если человек, к которому он так внезапно сильно привязался, так же случайно и исчезнет из мира, словно его никогда и не было?       Если Чуя погибнет, то Осаму непременно вернётся в Вызиму и расквитается с королём, ведь именно он виноват в том, что Коё пошла к ведьме и обрекла себя и своего сына на мучения. Хотя ведьмак хотел в любом случае отомстить чернодушному Фицджеральду. Братоубийца не должен править народом. Но был парадокс, именно Фицджеральда называли лучшим королём, который всегда заботился о народе. Возможно, если бы подданные узнали, как ему досталась власть, то непременно бы изменили своё отношение к нему. Осаму был готов отомстить Фицджеральду за поломанную жизнь Чуи даже ценой собственной репутации. Он готов стать запретным человеком в любом королевстве, готов стать преступником, за голову которого будут обещать несусветные богатства, только для того, чтобы виновник поплатился за мучения Чуи.       Скрип входной двери заставил Осаму дёрнуться и оставить свои размышления по поводу дальнейших планов. Йосано вернулась с полной корзиной трав.       Наконец-то. С ней всё в порядке, живая и невредимая. Ведьмак уже было хотел идти утром искать женщину.       — Ты долго, — подмечает Осаму.       — Травы, которые ты мне назвал, было очень трудно найти в нашей болотистой местности, поэтому мне пришлось идти чуть ли не в окрестности другой деревни, — Йосано ставит корзину на деревянный стол.       — Спасибо, — тихо произносит Осаму. Он благодарен Йосано, теперь хоть можно будет подавить превращение Чуи в дракона. В голове ведьмака закрадывается мысль, а что если и не снимать никакое проклятие? Что если каждый раз во время начала превращения Чуи в дракона давать ему зелье и подавлять? Но затем, он прогоняет из головы эту странную идею. Чуя будет против такого, он не захочет оставаться монстром всю свою жизнь. К тому же, частое употребление сильного зелья, подкосит здоровье Накахары, сократив его жизнь на несколько лет. Ведь каждое зелье имеет свою токсичность, даже зелье лечения. Убегание от проблемы было не выходом, да и сам Осаму не был сторонником бегства. Нужно было устранить причину, пускай и с возможным летальным исходом. — Я сварю с утра зелье.       Вообще, у Осаму было желание сейчас начать приготовление зелья, чтобы с раннего утра снова отправиться в путь, но ему не хотелось будить Чую шорохом и грохотом. Накахаре нужно было отдохнуть. Осаму ловит себя на не самой радостной мысли, возможно, именно сейчас Чуя видит последние сны в своей жизни. Ведь к завтрашнему вечеру, они наверняка достигнут логова ведьмы, и тогда всё окончательно решится. В лучшую или в худшую сторону.       — Вы нашли способ снятия проклятия?       — Да, нашли, — печально произносит Осаму. Лучше бы и не находили такого способа. Осаму удивляется такому пессимистичному настрою, ведь совсем недавно он верил в лучшее, а теперь, вся вера в хороший конец куда-то пропала. Наверное, ведьмак наконец понял, что в реальном мире чаще случается плохой конец. Многие люди умирали от чумы и голода. Но Чуя не многие люди, Чуя единственный человек, к которому Осаму привязался за последние годы. Раньше ведьмак испытывал привязанность к своему другу, Оде, потеря которого нанесла по Осаму сильный удар. Ведьмак не переживёт очередной потери. Он не хочет терять Чую. — Нужно провести обычный ритуал снятия проклятия, который знает каждый ведьмак, вот только есть риск смерти проклятого.       Ритуал снятия проклятия — первый аз в школе ведьмаков. Если ты не овладел им, то никакой ведьмак из тебя не получится, ведь вся деятельность борца с чудовищами основана на снятии проклятий, потому что многие монстры — заблудшие души людей, захотевшие большего. Но только жизнь жестока. За хорошее нужно платить. Иногда потерей человеческой души.       — Чуя может умереть?       — Да, — тихо произносит роковое слово Осаму.       — Бедный мальчик, трудная у него судьба, — печально произносит Йосано.       — Нужно верить в лучшее.       Только вот теперь даже сам Осаму не верит в это «лучшее».       Никто не верит.       А ведь успех чаще всего зависит от веры.

***

      Чуя открывает глаза, когда солнце начинает только всходить. В комнате полумрак, лучи солнца только начинают просачиваться в неё. Накахара потягивается, ощущая себя отдохнувшим, и впервые подмечая, что практически никогда не испытывал сильной усталости. Многие слуги валились с ног после тяжелого дня, страдали от недосыпа, у Чуи же такого никогда не было, даже когда спал после долгой изнурительной работы всего лишь час. Он всегда был довольно бодр и полон сил, может, всему виной сила дракона? И она не так уж и плоха?       В голове Чуи появляется мысль о том, что даже если он сможет пережить снятие проклятия, как изменится его жизнь? Может, он станет слабым и немощным без этой силы? Начнёт часто болеть и, в конце концов, умрёт от простуды?       Пусть будет так.       Лучше уж снять проклятие и избавить мир от ещё одного чудовища, приносящего только лишь разрушения. Но, несмотря на весь свой решительный настрой, Чуе было страшно умирать, ведь велик был шанс летального исхода. Возможно, его последний час пробьёт именно сегодня. Снова страх смерти окутывал его душу, а ведь вчера, казалось, всё так было хорошо. А сейчас от забытья остались несколько следов на груди под просторной рубахой.       Осаму в комнате не было, но с улицы доносились чьи-то голоса и приятный знакомый запах навара. Видимо, Йосано вернулась ночью с травами, и сейчас они варят усыпляющее зелье.       Чуя встаёт с кровати. По телу сразу же проходят неприятные мурашки, пол холодный. Накахара идёт по противно скрипящим деревянным половицам на улицу.       Когда Чуя открывает входную дверь избы, его сразу же обдаёт холодным порывом ветра. Видимо, совсем скоро вся зелень лугов исчезнет, травы станут жухлыми, и начнутся нескончаемые дожди. Чуя никогда не любил эту пору. Сырость. Грязь. А после наступала снежная пора крепких морозов. Чуя плохо переносил холода, всё время мёрз. Одеяла, выделенные ему королём, совсем не спасали.       Осаму стоит возле костра, над которым был подвешен металлический котелок и помешивает содержимое. Йосано же сидит на пеньке, о чём-то думая.       — Доброе утро, — произносит Чуя, слегка улыбнувшись. Казалось, даже ветер стал более милостивым от этой улыбки.       — Доброе, — отвечает Йосано, посмотрев на Накахару с печалью и сожалением.       «Осаму, наверное, уже рассказал о способе снятия проклятия», — думает Чуя.       — Как спалось? — спрашивает Йосано. - Я не знала, что ночь будет такой холодной, поэтому не достала одеяла с чердака.       — Нормально, — отвечает Чуя, ко сну в холоде он привык, да и он не уверен, что от одеяла был бы какой-то прок.       Осаму молчит, помешивает содержимое котелка, и даже не смотрит в сторону Чуи. Неужели, то, что произошло вчера между ними напрасно, и совершенно ничего не значит? На душе Чуи стало ещё холоднее. Хотелось спросить, что он сделал не так? Но при Йосано было как-то стыдно говорить об этом, да и, если бы её не было рядом, Накахара не решился бы задать сокровенный вопрос.       Пусть будет так.       Пусть будет холод.       Когда холод, легче принять смерть. Но только сейчас Чуя ещё живой и от этой жизни было как-то больно.       — Собирайся, мы отправляемся на Кривоуховы топи, — коротко произносит Осаму, практически отчуждённо. Даже сейчас ведьмак не смотрит на Чую. Неужели, всё что произошло вчера и вправду было бессмысленным? — Нельзя медлить.

***

      — Удачи, — произносит на прощание Йосано, давая сумку со съестными припасами Чуе. Он даже не успел толком поесть. Ведь Осаму сказал, что медлить нельзя, значит можно поесть и по дороге.       Пожелание удачи звучит совсем как-то странно. И Чуя подавляет порыв нервного смеха, ведь и вправду, исход их путешествия с Осаму зависит от какой-то удачи.       Все люди постоянно надеяться на удачу, но только не ко всем она благосклонна.       Может ли удача улыбнуться проклятому?       Чуя совсем скоро узнает.

***

      Весь путь до болота Осаму и Чуя проехали, не проронив ни слова. Между ними стояла какая-то похоронная атмосфера. А ведь так оно и было. Возможно, Чуя и вправду едет на свои похороны.       — Ты знаешь точную дорогу? — наконец, нарушает гнетущую тишину Чуя.       — Да, знаю, — коротко отвечает Осаму. — Я говорил, что у ведьмаков есть чутьё, которое помогает им в поисках того, что они желают больше всего найти?       «Желают больше всего»…       В другой бы ситуации Чуя почувствовал себя немного смущённым, да только сейчас все его мысли были заняты конечным осознанием того, что возможно назад с Кривоуховых топей он больше не вернётся.       — Нет, — сухо говорит Чуя. — Что ты будешь делать, если я умру после обряда?       Ответ на этот вопрос очень волновал Чую.       Чуе хочется добавить: «Принеси мою голову королю и получи деньги». Пусть хоть какой-то толк будет от его существования. Но этого Чуя не произносит, боится услышать: «Я так и сделаю».       — Чуя… может лучше не стоит думать о плохом.       Больше Чуя не спрашивает ничего.

***

      — Оставим лошадей здесь, — произносит Осаму, слезая коня. — Дальше с ними не пройдёшь, топь утянет их.       Чуя в детстве слышал множество страшных рассказов о том, как люди, прошедшие на болота, не возвращались.       "Не страшны монстры так, как болотные топи", — Чуя слышал эту фразу множество раз. Только вот никогда не понимал всей её сути, но сейчас, когда он сам столкнулся с болотной дорогой, осознание истинного посыла предостережения накрыло его. От монстров можно убежать, а если тебя поймали, то можно отбиться. От топи нельзя ни убежать, ни отбиться. Если ты попал в её цепкие склизкие лапы, то она начнёт тебя медленно и мучительно утягивать. Тем, кто всё-таки попал в ловушку, остаётся верить в помощь всевышних сил. Но только они не помогут, топь убьёт своими смертельными объятиями.       От этих мыслей по телу Чуи пробежался мерзкий холод. Он не хотел умирать, задохнувшись в болотной топи. Но хорошо, что с ним Осаму, он наверняка знает, как обходить болотные ловушки. Ведь так? Он же ведьмак, на счету которого сотни заказов, наверняка хоть один был связан с болотом.       Чуя аккуратно слезает с лошади, а затем ощущает всю мягкость земли. Уже чувствовалось, что болото рядом.       — Привяжем лошадей, — произносит Осаму.       Накахара кивает, он ведёт свою лошадь к дереву и аккуратно, чтобы не испугать лишний раз животное, привязывает. Ладонью Чуя ласково проводит по морде лошади и произносит:       — Прощай.       Он может уже не вернуться, поэтому лучше попрощаться. За время странствия он очень сильно привык к своей лошади, которая ни разу его не подводила.

***

      Болото жило полной жизнью, казалось, что именно в нём обитало более половины живых существ. Громкое, несмолкаемое кваканье лягушек, уже казалось, отдавало в ушах. Быстрые стрекозы носились туда-сюда, чуть ли не врезаясь в путников.       Чуя даже мог назвать это место красивым, наверное, из-за того, что ему было интересно смотреть по сторонам и изучать местность. Даже деревья здесь были другие: торчащие из земли массивные корни и странно закрученные ветви.       — Чуя, не останавливайся и иди точно за мной, — произносит Осаму.       Эта фраза заставляет вспомнить, что как бы здесь не было диковинно и ново, один неверный шаг и тебя поглотят смертельные объятия топи.

***

      Чуя видит обычную, ничем непримечательную избу, без куриных ног, и черепов людей по всему периметру. Обычная изба, совсем не похожая на ведьминскую, разве только она находилась на болоте, где простые люди никогда не селятся, боясь, что в один день уже не проснутся из-за того, что их жилище утянет в трясину.       — Это и есть тот самый дом ведьмы?       — Да, — коротко отвечает Осаму.       — Я представлял его более страшным.       — Многие ведьмы живут в довольно симпатичных домах.       Осаму подходит к двери. Чуя нервно сглатывает, когда они войдут в избу, решится судьба Накахары.       Осаму открывает дверь, та противно скрипит, петли заржавели.       В избе довольно темно, лишь маленькое пламя свечи немного освещает комнату. Чуя видит сидящую за столом пожилую женщину, которая что-то увлечённо вязала. Она была совсем не похожа на ведьму, может, ведьмачье чутьё подвело?       — Это ты дракон, — произносит ведьма, подняв взгляд. Посмотрев в тёмные глаза ведьмы, Чуя невольно вздрагивает, в них он не видит ничего хорошего. — А я уж думала, что ты никогда не придёшь.