Дракон в небе

       — Ты нас ждала? — спрашивает Осаму, спокойно входя вглубь избы. Чуя же неуверенно делает шаг в потёмки жилища ведьмы, именно сейчас он почувствовал весь страх, который начал склизко обволакивать всё его существо. Ведь сейчас он находится в доме наверняка могущественной ведьмы, которой не заставит труда убить его одним лишь заклинанием. Чуя может расстаться с жизнью, даже не попытавшись пережить снятие проклятия.       Чуя всю дорогу шёл в логово ведьмы с уверенностью, что у Осаму получится убить ведьму, а затем провести ритуал. Сейчас же Чуя вообще не был уверен в этом. Что если он умрёт жалкой смертью от обычного заклинания ведьмы, даже не попытавшись снять проклятие?       Будет обидно и досадно.       Проделать такой длинный путь и пасть от рук ведьмы, пускай и могущественной.       — Тебя нет, много чести, а вот дракона — да, — выплёвывает ведьма, бросая грозный взгляд на Осаму. Образ мирно вяжущей спицами старушки стремительно рухнул, стоило Чуе лишь посмотреть в глаза ведьмы. В них Чуя видел опасность, ненависть, злость на весь мир.       Осаму как-то недовольно хмыкает, реагируя на слова ведьмы, бросая на неё презрительный взгляд. Это было похоже на какую-то бессловесную битву. И Чуя поражался сдержанности и спокойствию Осаму, он и вправду не боится эту ведьму? Хотя, наверное, ему много раз приходилось вести дело с колдуньями, уже привык.       — Почему ты меня ждала? — с опаской задаёт вопрос Чуя.       — Как почему? Ты же практически моё творение, — произносит ведьма, восхищённо оглядывая Накахару с головы до ног. От этого взгляда Чуе сразу стало как-то не по себе. Мало ли ведьма готовится наложить заклятие на него, прикидывая какое лучше?       "Моё творение".       Слишком громкие слова, от которых Чуе становилось как-то противно. Он не может быть творением гадкой ведьмы. И почему это она присваивает его себе? Чуе хотелось высказаться, выразить своё негодование по этому поводу, но он боялся того, что если разозлит ведьму, то разрушит эту более-менее спокойную обстановку.       По Осаму было видно, что он тоже не особо был доволен такому заявлению ведьмы.       — Хотя если бы не суеверность и паранойя Фицджеральда, ты бы никогда не стал драконом, — продолжает говорить ведьма.       Суеверность?       Паранойя?       Чуе казались эти характеристики полной противоположностью Фицджеральда. Тот всегда руководствовался логикой и разумом, принимая решения, касающиеся дел королевства, но никак не обращался за помощью к ведьмам и колдунам. Хотя Чуя не знал, каким был Фицджеральд раньше. Может быть, король изменился с течением времени и набрался опыта? Ведь это нормально менять свои взгляды, после происшествия долгих лет.       — То есть… — тихо произносит Чуя, совсем не зная, что сказать дальше. Все события и факты переплелись в непонятный клубок.       — Понимаешь, в далёкие времена, когда тебя ещё не было на свете, между соседними королевствами были напряжённые отношения. Их правители вели долгие, ожесточённые войны за земли. Фицджеральд всегда боялся, что на Вызиму нападут, и начнётся кровопролитная война с множествами жертв. Он всегда был близок к народу и хотел сделать их жизнь лучше, когда станет королём, но, увы, он родился позже Мори, поэтому ему оставалось только ждать своей очереди. Между тем, отношения с соседним королевством Вергеном накалялись. У Фицджеральда началась паника, что однажды он проснётся, а все улицы Вызимы будут усыпаны окровавленными трупами подданных. Он начал фанатично искать метод эффективной борьбы с возможными захватчиками. Фицджеральд читал разные книги и день, и ночь, и наконец, нашёл способ — дракон, которым можно будет управлять, чтобы он защитил королевство. Но только теперь перед ним встала другая проблема, где взять дракона? Дикие драконы практически никогда не покидают свои горы, а если это и случается, то приручить их невозможно. Всё-таки они животные со своими инстинктами. Но где же тогда взять послушного дракона? Ответ Фицджеральд нашёл в книге о тёмном колдовстве. Оказалось, что чистую душу можно проклясть и превратить вполне разумного дракона. Только вот было проблематично другое: Фицджеральд не знал, где найти добровольца с чистой душой, готового пойти на такой риск ради защиты королевства.       — Добровольцем стал я?       — Ну не совсем добровольцем,… но именно ты стал, в конечном счете, драконом.       "В конечном счёте...".       Значит ли это, что были другие добровольцы на роль дракона или же Чуе просто "повезло" стать обладателем этой силы?       — Но моё проклятие передалось мне от моей матери, которая обратилась к тебе за помощью, чтобы спасти моего отца, которого убил Фицджеральд, подсыпав ему яд, чтобы убрать соперника, — произносит Чуя, слова, сказанные Йосано. Она не будет врать в отличие от ведьмы.       Чуя с самого раннего детства слышал множество рассказов о том, какие же ведьмы лживые и изворотливые существа. Они искусные манипуляторы. Ведьмы всегда стараются запудрить мозги своей жертве, чтобы та пошла на условия сделки. Поэтому Чуя не до конца верил словам, которые говорила ведьма, хотя те и были очень сильно похожи на правду. Хотя, возможно, ведьма всю свою жизнь готовила эту поставленную речь, чтобы свести Чую с верного пути, ведь она ждала его очень долгое время.       — Ты так и не догадался о том, что всё с самого начала было спланировано. Удача просто улыбнулась Фицджеральду, наслав его брату запретные отношения. У Коё, ведь так звали возлюбленную Мори и твою мать, не было шанса воскресить любимого. Даже тёмным силам неподвластно вернуть с того света человека. Но твоя мать, дракон, — такое обращение заставило Чую вздрогнуть. Ведьма напоминала ему о том, что он является монстром, — не знала об этом, поэтому и согласилась на сделку со мной. Даже если бы и знала, боль от потери любимого напрочь затмила все её здравые мысли, она бы использовала даже призрачный шанс, чтобы его вернуть.       Ведьма нагло и подло обманула его мать, у которой просто не было выхода, кроме как обратиться к колдунье.       Но Чую на удивление совсем не задели сказанные ведьмой слова. Возможно из-за того, что всю жизнь ему вбивали в голову, что его родители сгнили в какой-то канаве, а его самого нашли в подворотне. Чуя никогда не знал, каково это, иметь мать, возможно, именно поэтому сейчас ему было легче.       — Но… Фицджеральд убил Мори из-за короны, — всё же, голос Чуи немного дрожит.       — Не только из-за короны, — говорит ведьма. — Твой отец был взбалмошным человеком, который совсем не задумывался о безопасности королевства, поэтому в его царствовании Фицджеральд видел опасность для будущего своей родины. Для него безопасность родных земель была выше, чем жизнь собственного брата.       — Но раз уж он знал, кто дракон, зачем он нанял меня, чтобы убить его? — в разговор вмешивается Осаму.       — План дракона провалился. Из Чуи не вышел защитник королевства, он долгое время не мог обратиться. Фицджеральд винил себя в том, что напрасно убил своего брата, но больше всего он винил тебя в этом, — взгляд ведьмы вновь пал на Чую, — он считал, что ты сам каким-то образом подавляешь проклятие.       Теперь все издевательства объяснялись. Фицджерадьд считал Чую виноватым в напрасном убийстве своего брата.       «Я ни в чём не виноват», — думает Чуя. Ведь он и вправду не виноват, он даже не знал того, что является носителем сильного проклятия, поэтому никак не мог подавлять его сам. Или мог?       — Но всё же, наконец, наступило первое твоё обращение, — продолжает рассказ ведьма. — Проклятие обрело полную силу. Фицджеральд был на седьмом небе от счастья, потому что считал, что получил непобедимое оружие. Но только вот, в обличие дракона ты не слушался его, и вскоре начал сжигать королевские склады. Он стал винить меня в том, что я допустила какую-то оплошность при наложении заклятия. Но нет, я всё сделала верно. Я не могла ошибиться. Видимо, Коё во время беременности слишком сильно горевала о потери возлюбленного и боялась за твою дальнейшую участь, предчувствуя свою смерть. Наверное, именно это дало сбой на проклятии.       — Получается, Фицджеральд обратился ко мне, чтобы избавиться от Чуи, как от ненужной вещи? — задаёт вопрос Осаму.       "Ненужной вещи".       Звучит обидно, но получается, так оно и было. На Чую были с самого начала возложены великие надежды, но он их не оправдал, не смог подчиниться воле Фицджеральда.       Потому что ничего не знал.       А если бы знал, смог бы?       Наверное, нет. Если бы Чуя узнал раньше, что является драконом, то наверняка бы попытался себя убить, чтобы избавить мир от монстра. Ведь тогда получается, слушая рассказы о чудовищах, он слушал и про себя.       — Фицджеральд долго думал о том, что делать с Чуей. Ему было жалко убивать его, но безопасность и благополучие подданных для него были на первом месте, поэтому он легко согласился на предложение своего советника Лавкрафта о том, чтобы обратиться за помощью к ведьмаку. Потому что ему было легче избавиться от Чуи с помощью постороннего человека, именно поэтому он так легко отпустил тебя в странствия с Осаму. Но только вот он просчитался, не предвидел, что ведьмак успеет привязаться к дракону. Ведь так, Осаму, ты привязался к Чуе? — ведьма бросает взгляд на ведьмака. — И без ответа знаю, что привязался.       Осаму удивлённо смотрит на ведьму, а Чуя от такого заявления краснеет и немного отходит назад. Неужели их связь с Осаму такая заметная? Как они будут скрывать её, если всё пройдёт хорошо? Ведь такие отношения караются смертной казнью. Хотя, кто знает, может и не придётся ничего прятать. Чуя до сих пор до конца не был уверен в том, что после окончания этого долго путешествия Осаму не оставит его.       — Но откуда ты знаешь все подробности? — спрашивает Осаму.       — Заклинание слежки за судьбами других людей, вот почему я знаю всё в мельчайших подробностях.       Теперь вся осведомленность ведьмы объяснялась.

***

      Осаму не чувствовал в словах ведьмы никакой лжи. Хотя, возможно, она наложила на себя заклятие скрытия эмоций, но и этого он не ощущал своим ведьмачьим чутьём. Значит, ведьма говорила правду.       — Ты можешь снять проклятие? — спрашивает Осаму, ведь именно за этим они сюда и пришли.       — Не могу, именно это проклятие снять нельзя. Фицджеральд просил меня наложить самое сильное заклинание, предвидев в будущем то, что Чуя вдруг захочет избавиться от силы дракона. Фицджеральд считал, что Вызиме нужен постоянный защитник, именно поэтому Чуя обречён всю жизнь превращаться в дракона.       И в этих словах ведьмы не было ни доли лжи.       — А есть способ как-то ослабить проклятие или же контроля над ним? — спрашивает Осаму. Так дело нельзя было оставлять, ведь Чуя неуправляем в обличье дракона, а вариант с зельем был слишком опасным для здоровья того. Ведьма же должна знать способ хоть как-то облегчить жизнь Чуи. Наверняка в книге на странице с этим проклятием написаны случаи исключения.       — Чуя сам должен научиться контролировать эту силу, а чтобы это сделать, нужно успокоить его душу.       Осаму понимает, что на плечи Чуи слишком много свалилось за короткое время. Он хочет всей душой помочь Накахаре, но только вот не мог. Это путь только Чуи. Его решения, его действия. Осаму лишь просто спутник.       Как иронично.       Осаму начал свой путь вместе с Чуей, как со своим спутником, а теперь, получается, что он сам являлся спутником жизненного пути Накахары.       — Чуя, чего ты хочешь больше всего? — спрашивает ведьма.       — Я… — Накахара делает паузу. — Я хочу увидеть своего дядю, — в голосе слышно, что ему непривычно так называть короля. — Хочу услышать, как он оправдает себя.       — Я понимаю, — произносит ведьма. — На тебя свалилось слишком много за эти несколько дней, и ты нуждаешься в ответах.

***

      Вся информация кубарем навалилась на Чую, и он нуждался в её упорядочении. И почему-то в глубине души он был уверен, что прояснить всё полностью и расставить всё на свои места сможет только Фицджеральд, ведь именно он начал всю эту заварушку. Именно он сломал Чуе жизнь, обрекая на вечное проклятие.       Но почему-то, Чуя не чувствовал ненависти к Фицджеральду. Он даже мог его понять, ведь тот действовал во благо народа, даже убил брата, вешая на себя непосильный грех.       Но только вот….       Чуя не был готов нести тяжёлым бременем проклятие. Он надеялся на его снятие, и ему было совершенно всё равно, каким исходом ритуал закончится. Главное — избавить людей от потенциальной опасности. В этом он был похож на Фицджеральда, может, именно поэтому он совершенно не чувствовал к нему ненависти?       Но у Чуи был шанс приручить проклятие, контролировать его. Только вот, получится ли? Чуя сделает всё возможное, чтобы получилось.       — Я надеюсь, что после рассказанного мной, мы мирно разойдёмся, — говорит ведьма. — Я уже давно не колдую, живу мирно, поэтому не представляю никакой опасности для других людей.       — Я вижу, — коротко произносит Осаму.       — Я могу быстро перенести вас в Вызиму, ведь путь до неё неблизкий.       Путь до Вызимы и вправду был далёким. Идти больше недели, да ещё и по осеннему холоду. Поэтому предложение ведьмы звучало довольно заманчиво. Но Чуе было страшно. Вдруг обманет, и вместо заклинания переноса, превратит их в каких-нибудь лягушек?       — Будет очень кстати, — соглашается Осаму.       «Почему он так верит ей?» — проносится в голове Чуи. Но если ведьмак верит этой старухе, значит, и Чуя может верить.       — Хорошо, — говорит ведьма, пододвигая к себе книгу, лежащую на столе. Старуха недолго ищет нужную страницу, а затем читает на каком-то странном языке.       Чуя моргает и открывает глаза уже в родной Вызиме.       Ведьма не обманула.