Before anger

Пак нервно сглатывает. Юнги пристально смотрит на Чимина. Все бы ничего, если бы это не продолжалось уже около получаса. Пак съеживается под чужим взглядом. — Эй, Чимин~а, все хорошо? — Тэхен возвращает его в реальность, махая смуглой ладонью перед лицом. — Ты вообще слышишь, что я говорю? Нет. Все совсем не хорошо. Потому что слишком пристальное внимание хёна продолжается на протяжении всей недели, что им выдали на отдых. С того случая в ванной, Юнги не сводит с него глаз, как будто высматривая что-то необычное. Так, словно инопланетянином считают его, а не Тэхена. — Ээ, да-а. Ты рассказывал о том, как круто Хоби-хен недавно навернулся с кровати, пока я спал. — Чимин, ты точно в порядке? — Обеспокоенно спросил Тэхен. И добавил, отвечая на вопросительный взгляд Пака. — Я рассказывал это пятнадцать минут назад. Он повернул его лицо за подбородок к себе, замечая очередной косой взгляд в сторону Мина. — У вас с Юнги-хеном что-то произошло тогда? — Ээ, нет. Почему ты думаешь, что что-то могло произойти? Ким посмотрел на него своим укоризненным взглядом, и у Чимина защемило внутри чувство вины. Пак тяжело вздохнул, признавая поражение. Тэхен всегда видел больше, чем остальные. Да и самого Чимина он читал легко - как открытую книгу. — Не знаю. — Но ты же знаешь, что всегда можешь рассказать все мне? Чимин знал. Правда, знал. Именно Тэхену он мог доверить все что угодно. Просто чтобы рассказать что-то, нужно самому хоть что-то понимать. Он же так и не понял, что тогда произошло. Просто Юнги-хен был пьян(он кстати тоже). Но в тот момент Пак, возможно, немного разозлился. Да, когда Чимин и Юнги ссорятся, они всегда громко кричат друг на друга. И Мин говорит обидные вещи. Но такого раньше не было. Возможно, потому что раньше это всегда было при других мемберах. Но в этот раз. Что произошло с Юнги-хеном, когда он вдруг повысил голос? И что сделал Пак? Врезал ладонью в стену. О, господи. И почему вид размякшего и впечатанного в стену хёна был таким… таким... — Конечно. Просто... — Чимин бросил осторожный взгляд в сторону сидящего в противоположной стороне студии Мина. — Просто я сам еще не разобрался. Поболтать подольше им не удалось, потому что режиссер начал громко созывать разбросанную по студии группу для съемок клипа. — Не торопись. Расскажешь, когда посчитаешь нужным. — Бегло, но с теплой улыбкой проговорил Тэхен, перед тем как за руку потянуть его в сторону ребят и камер. И Чимин разберется. Обязательно. И расскажет тоже. Ведь на Тэхена он всегда может рассчитывать. — Все поняли? Тогда начинаем! — Режиссер хлопнул в ладоши, давая знак съемочной группе. И Чимин вспомнил кое-что. У них с Юнги же совместная партия. Пак быстро бросил взгляд в его сторону. Тот даже не смотрел на него, но вроде бы выглядел спокойно. Мин лениво зевает, прикрывая рот ладонью, и недовольно шипит, оттягивая неудобный чокер. И Чимин невольно заглядывается, как полоска черной ткани возвращается обратно, как скрывается под ней краснеющий отпечаток и как перекатывается под бледной кожей кадык на тонкой шее; и облизывает почему-то пересохшие губы. Вообще-то, они как бы не в ссоре. Да и ведут себя также, как и обычно. Но теперь есть в их общении что-то неловкое. Словно теперь они не знают, как вести себя друг с другом. Чимин даже не может понять, злится ли Юнги на него. Как ни странно, но партию они отыгрывают довольно быстро и без проблем, что не может не радовать. Группа уже дошла до профессионализма и они привыкли работать быстро и качественно, поэтому остальная часть съемки проходит так же гладко. Им дают некоторое время на сборы и потом повезут домой. И Чимин решается. Потому что так продолжаться больше не может. Они и так затянули с разговором. А так как его хен славился большим талантом в игнорировании проблем, то на него надежды нет. Пак ловит его по пути в гримерку, хватая за рукав и утаскивая за собой в примерочную. Мин от такого поворота теряется и роняет от неожиданности какой-то бутылек, который до этого нес в руках, оставляя его одиноко валяться на проходе. — Что... Чимин? — Хен, нам... нужно поговорить. На самом деле так всегда бывает в фильмах, когда главный герой пышет уверенностью, а когда наступает тот самый момент, то мгновенно забывает, зачем это вообще все было. Вот и Чимин сейчас так же. Почему-то в голове всплывает то, что они сейчас, прячущиеся в примерочной, как будто бы в каком-то фильме секретничают. — О чем поговорить? — Юнги настораживается, готовясь в любой момент дать отпор. — Говори. — Нет. Не здесь, — Пак качает головой. — Дома. И выскакивает быстро из примерочной, оставляя Мина одного озадаченно хлопать глазами. Что это за разговор такой, который нельзя провести здесь? И зачем они вообще, блять, прятались? — Хен? Чонгук удивленно вздохнул, резко открывая занавеску. — Ты чего тут делаешь? — Из-за его спины высунулся Тэхен, так же удивленно комментируя. — Странно. Я же видел, как отсюда выходил Чимин. — Забейте, — Отмахнулся Юнги. — А вы здесь что забыли? Несмотря на то, что вопрос был скорее риторическим, да и Мин не ждал ответа, но Чон почему-то покраснел до кончиков ушей, а Тэхен позади него неловко захихикал, отводя взгляд куда-то наверх. — Да мы просто... — Начал Тэхен, смотря в потолок. — Искали... Кое-что. — Искали Намджун-хена, — Добавил Чонгук. Ким спешно закивал. — Ага. Не видел его? Юнги был слишком погружен в свои мысли, чтобы заметить что-то неладное. Да и в другой ситуации он вообще обязательно бы поинтересовался, когда это лидер успел стать «кое-чем». Под ногой что-то перекатилось. — Нет, — Мин удивленно посмотрел на бутылек под ботинком, напрочь забывая, зачем он его вообще нес. Кажется, Джин попросил принести жидкость для снятия макияжа. Надо бы отнести. — А разве он не в гримерке со всеми? — Да-а, там и поищем, — протараторил ему в спину Чонгук, скрываясь вместе с Тэхеном за занавеской.

***

В гримерке шумно. Как и всегда. Даже при отсутствии большей части мемберов. Хотя бы из-за наличия просто шумного по своей природе Хосока и драматично громко ждущего его Сокджина. Мин думает, что как же хорошо, что он все-таки подобрал этот несчастный бутылек. Он отдает его в руки Джину, вместо благодарностей выслушивая громкое: «Наконец-то!». Юнги оглядывается, озираясь по помещению: — А мелкие где? — Чимин переоделся самым первым и сейчас ждет нас у выхода, — ответил ему Намджун. Сокджин на соседнем стуле старательно пытался отскрести с лица тонну сценического макияжа без помощи визажистов. — А Чонгука утащил счастливый Тэхен, — Встрял Хосок, даже не подняв взгляда на него и не отрываясь от зеркала. — А потом они ускакали куда-то туда, — Чон показал пальцем в сторону, при этом тряся рукой так, что можно было подумать, что ускакали они буквально, при этом еще и подпрыгивая до потолка. — Понятно, — Юнги прошел на свое место. На подкорках сознания, кажется, витала еще мысль о том, что они вроде как искали Намджуна. Но сейчас его больше интересовал Чимин. О чем он хочет поговорить? Уж не о той ли ночи? Вообще-то, Мин ее мутно помнит. Тогда, кажется, он был бухой в стельку и орал что-то такое, что даже мягкий и неконфликтный Чимин разозлился(у Юнги вообще был особый талант, в том, чтобы злить его). А дальше все было как в тумане. Но произошло что-то такое, что поселило между ними неловкость и заставило его поворачивать голову в сторону донсена раз в двадцать чаще обычного. Юнги даже не понимает, что высматривает. Просто что-то... что-то такое. Мин потряс головой, вытряхивая странные мысли из головы. Сегодня он с этим разберется. Наверное. Но почему-то предстоящий разговор одновременно и будоражил, и пугал.

***

Чимин у противоположной стены смотрел на него смущенно, облокачиваясь задом на полку с каким-то хламом. Кладовка, конечно, очень даже подходила для таких разговоров. Особенно когда живешь в общаге. Но, кажется, Пак забыл, что у Юнги вообще-то есть собственная студия. Причем с кодовым замком. Мин даже не успел возмутиться, потому что почти сразу же, как только они приехали, и уставшие мемберы ввалились внутрь, разбредаясь кто куда: кто по своим комнатам, кто на кухню; Пак потащил его в обычно богом забытую, и вспоминаемую только в крайних случаях, кладовку. И вот сейчас они здесь. Юнги смотрит выжидающе, сложив руки на груди, а Чимин неловко переминается с ноги на ногу, не зная, с чего начать разговор. — Так о чем ты хотел поговорить? — Мин теряет терпение. Пак неловко чешет затылок. А правда, о чем? О том, что зачем-то зажал своего хёна в туалете? О том, что ему это понравилось? Или о том, что тот почему-то не стал сопротивляться? — В общем, в тот раз, я... — Чимин отводит взгляд в сторону, выискивая что-то на потолке и растягивая время, чтобы подобрать слова. - Я не хотел. Оно это само. — Что «Оно само»? — То, что Мин почти ничего не помнит, не мешает ему не упускать возможность лишний раз поиздеваться над донсеном. Тем более, что именно с Чимином это делать ему всегда нравилось больше всего. — Ну, то, что я сделал тогда. И ты тоже так странно отреагировал. Я думал, ты разозлишься. Стоп. Что? На что он должен был разозлиться? Там произошло что-то выходящее из рамок? Внутри Юнги куча вопросов. Теперь хочется расспросить Пака обо всем поподробней, но все вопросы складываются в единый, и изо рта вылетает: — За что? Чимин поднимает глаза удивленно: — Так ты не злишься? Мин понимает, что ляпнул что-то не так. Можно прочувствовать, как в душном воздухе кладовки витает толстый слой недопонимания. Но замечает это, кажется, только Юнги. У Чимина включается режим легкомыслия тогда, когда для него это удобно. Он смотрит на растерянного Мина напротив, и в голове взлетает мысль: А может ли Юнги-хен быть таким же без алкоголя? — Хен... Пак делает шаг в его сторону. Юнги совсем не понимает, как реагировать на этот блеск в его глазах. Такой же бывает у детей, когда они видят что-то необычное. Чимина притягивает все неизведанное. То, что раньше было скрыто. Например, хладнокровный и грубый хен, что скрывает внутри что-то мягкое, тягуче-податливое. Не наигранное эгье для фанаток. Что-то, что находится намного глубже. Где-то под выпирающими косточками миновских ребер, где-то под кожей, бледной, с витиеватыми узорами голубоватых вен. — Можно я кое-что проверю? Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Не смотри так. Не смотри так подавляющее. Юнги широко раскрывает глаза. Кажется, он вспоминает. Чимин где-то задней мыслью понимает, что за то, что он собирается сейчас сделать, одними извинениями не отделаешься. Юнги вжимается в пустую полку со своей стороны. Блять