Before anger

Юнги пытается зажмуриться, закрыть глаза, но получается только смотреть завороженно в лицо напротив. Чимин делает шаг к нему. Помещение маленькое настолько, что это буквально четверть его пути. Юнги сжимает край полки до побелевших подушечек пальцев. Сейчас бы отрезать резко, брякнуть ему в лицо что-то типа: «Охуел, мелкий?». Чтобы Пак остановился, извинился, виновато пряча глаза в своей привычной манере и отвалил нахуй. Но Мин молчит почему-то, почти не дыша. Чимин не думает. Чимин вообще, блять, походу не думает. Потому что одно неверное действие может разрушить их отношения. То доверие, которое выстраивалось годами. Хотя, может, хен и простит. Хен ведь добрый, хотя и грубый иногда. Тогда, если что, можно будет свалить все на бушующие гормоны и тяжелую долю айдола с отсутствием хоть какой-либо личной жизни. До Юнги остается всего каких-то пол-шага. Пол-шага, и произойдет непоправимое. Пак протягивает руку и кладет ее ему на щеку. Мин замирает, когда он целует его, осторожно касаясь чужих губ своими. Вторая рука опирается на полку, рядом с миновым бедром. Юнги как будто бы падает куда-то в бездну. Вниз. Или вверх. Неважно. Падать можно куда угодно. Но в голове у него сейчас такая пустота, будто ему вкачали какой-то наркотик. Он невольно приоткрывает рот, впуская чужой язык внутрь. Почему? Чимин плавно перемещает ладонь на талию, чуть сжимая ее через ткань одежды. Мин выдыхает тяжело. Пак усмехается ему в губы, пока другая рука пробирается под незаправленную футболку. Небольшая горячая ладонь блуждает по нижней части спины. Оглаживает гладкую кожу, переходя на бока, проходясь по впалому животу и задевая чуть выступающие ребра. За дверью слышен грохот. А потом сокджиновский вопль: — НАМДЖУУУУУУУУН!!! Они отстраняются друг от друга, как ошпаренные. Чимин смотрит на него испуганно, вдруг полностью осознавая, что натворил. Юнги стоит, опустив взгляд, тяжело дыша и опираясь задом на полку. И, кажется, только она не дает ему упасть. Мин, если бы мог, дал бы себе затрещину. Так возбудиться только из-за одного поцелуя. И из-за чьего поцелуя? Чимина – его донсена, которого он взял под опеку еще со времен трейни. Где-то за дверью все еще слышен шум и звуки суеты. Чимин знает, что нужно хоть что-то сказать, но не знает что. Они стоят друг напротив друга, тяжело дышащие, с бешеным стуком сердца. — Хен, я… — Ой! — Дверь кладовки резко открывается, и оба резко поворачивают головы. — Чимин? Юнги-хен? – Удивленно спросил Тэхен. И продолжил, не дожидаясь ответа. — Представляете! Там на кухне Намджун-хен решил научиться готовить блины! Он пытался перевернуть блинчик в воздухе и случайно оторвал ручку от любимой сковородки Сокджин-хена, прикиньте! Джин-хен так громко кричал! - Радостно повествовал Ким. — А меня послали за шваброй! — Он прервал свой монолог, глядя на их растерянные лица и замечая потрепанный вид. — А вы, кстати, что здесь делаете? Чимин засуетился. — Да мы-ы, искали… — Пак зарылся рукой в волосы на затылке, бегая растерянным взглядом по пространству кладовки. — Вот это! — Он не глядя схватил то, что первое попалось под руку. Это оказался старый носок. — Носок Намджун-хена? — Тэхен перевел непонятливый взгляд на элемент гардероба в его руке. Пак сделал то же самое. Носок был черный, с выведенными на нем маркером буквами «RM». Как-то давно, после очередной ссоры из-за вечной путаницы с одеждой, было решено на всех вещах подписывать свои инициалы, включая носки и трусы. Но в конце концов надписи смывались через какое-то время. Поэтому они забросили это гиблое дело и смирились. Похоже, этот носок единственное, что осталось. — Ага. Он дорог мне, как память. Чимин широко улыбнулся для убедительности, сжимая в одной руке носок, а другой хватая опешившего Мина за руку и выводя из помещения. Тэхен отошел в сторону, пропуская их и удивленно смотря вслед. Пак понимал, что натворил. Понимал, что, возможно, охуеть как сильно оступился. Но свои оплошности надо хоть как-то исправлять. А тормозящий, не способный трезво думать сейчас Юнги был на его совести. Блять. И какой черт его потянул вдруг проверять какую-то несусветную чушь, простое предположение. Любопытство точно когда-нибудь его погубит. Но чушь-то оказалась правдой. Юнги не оттолкнул его. И что это было в его глазах? Это абсолютное подчинение. Страх? Нет. Как Мин Юнги может бояться Пак Чимина? Бред полнейший. Это было что-то другое. Он задумывается, не замечая, как крепче сжимает чужую ладонь. Кажется, это производит на Мина отрезвляющий эффект. — Отпусти, — Юнги смотрит в пол, скрывая глаза под челкой, и выдергивает руку. Он срывается почти на бег, не оборачиваясь. Чимин смотрит виновато ему в след. Он оплошался. Очень.

***

Чимин просыпается от того, что на него прыгает что-то тяжелое. — Подъеееем!!! Пак Чимин! Уже утро!!! Пак разлепляет тяжелые веки, медленно моргая и переводя взгляд на усевшегося на нем сверху Тэхена. Чимин ничего не понимает. Он вообще всегда встает тяжело. Потому что засыпает тоже долго. И поэтому сейчас ему хочется спросить даже не «Какого хуя, его будят в такую рань в выходной», а «Где я?», «Кто я?» и «Что здесь вообще происходит?». — А? Тэхен начинает подозревать, что Чимин его даже не узнал. — Вставай, говорю. Ты забыл, куда мы сегодня собирались? — Ким слезает с него, стягивая вместе с собой тяжелое теплое одеяло, которое даже спросонья Пак все равно хватает и тянет обратно. — ПАРК АТ-РАК-ЦИ-ОН-ОВ! — Возмущенно и по слогам начал выговаривать Тэхен, рывками перетягивая за другой край. Чимин завис, пока до него доходили тэхеновские слова. — Точно, — Он резко отпустил одеяло, отправляя перетягивающего на себя другой конец Тэхена в свободный полет. Ким шлепнулся на пятую точку, громко ойкая и матеря его на чем свет стоит. Джин недавно одолжил у родителей машину и, довольный этим, обещал свозить их всех в парк. Больше всего этому, конечно же, радовались Тэхен и Чонгук, как самые молодые и острые до ощущений. Чимин тоже. Раньше. Но именно сейчас настроение было совсем не для веселья. Они с Юнги так и не поговорили. Их ссора произошла уже пару дней назад. Мин до сих пор злился. Он вообще был злопамятный и долго не забывал обиду. Но Чимин всегда извинялся первым, поэтому это сглаживало многочисленные ссоры. А их, за эти годы, по сравнению с другими мемберами, между ними было действительно много. Но в этот раз Юнги совсем не подпускал его к себе. Даже избегал. Только иногда, когда их взгляды пересекались, смотрел таким взглядом, что Паку хотелось на месте провалиться, только бы не испытывать его снова. А потом запирался в своей студии. Он всегда так делал - зарывался в работе, когда злился или был расстроен. Зато Чимин себе места не находил, ходил как в воду опущенный. Но он обещал. А слишком возросшее чувство ответственности не позволяло нарушить слова. Хосок вон, которому хватило прошлого раза, сразу, как только услышал про аттракционы, последовал примеру Намджуна и укатил по-быстрому на денек-другой к семье. А Чимин так не может. Поэтому встает лениво с кровати, тяжело вздыхая, и трет слипающиеся глаза. Сегодня ему точно поспать не удастся. Тэхен, решив, что его работа здесь окончена, бросает, чтобы поторапливался и что ждет его на кухне, и смывается, подгоняемый доносящимся из кухни вкусным запахом. Джин, наверное, что-то готовит. Чимин зевает, пока заходит на кухню. Все, наверное, ждут только его. На столе стояла тарелка с остывшей яичницей. Уже поевшие Тэхен и Чонгук рядом весело болтали и обговаривали порядок, в котором пойдут на аттракционы, Сокджин ворчал что-то насчет остывшего завтрака, а Юнги лениво ковырялся в тарелке. Пак грустно вздохнул, бросив на него взгляд. Он удивился, когда узнал, что Джину удалось вытащить того в белый свет. Чимин плюхнулся на стул, беря в руки вилку и приступая к поеданию холодной пищи. Разогревать ее в микроволновке было лень, а сегодня он и без того потратит кучу энергии.

***

— Круууто! — Тэхен смешно открыл рот от восторга. Перед ним возвышался огромный аттракцион, раскручивающий на себе громко кричащих людей. — Смотри, Чимин~а, в прошлый раз мы на таком не катались. — Он повернулся лицом к задумавшемуся Паку. — Хен, не кисни, — Чонгук вылез вперед, хлопнув его по плечу и почему-то решив, что тот просто испугался. — Это не так уж и страшно. Юнги позади незаметно сглотнул под марлевой повязкой, разглядывая вращающихся внутри огромного строения людей. Они прокатились на нескольких аттракционах, пока щебечущие от восторга младшие, даже Чимин, проникшийся атмосферой и адреналином, не заявили, что хотят прокатиться на колесе обозрения, а уже шатающийся от головокружения Юнги облегченно поддержал их. Колесо здесь было большим. А сверху, должно быть, видно почти весь город. Пока они шли к месту, Тэхен за руку затянул Пака назад, в их с Чонгуком компанию. Теперь они замедлялись и отставали от старших шагов на двадцать. — В общем, так, — Начал Ким, закидывая руку Чимину на плечи и заговорчески наклоняясь к нему. — Мы с Гукки и вы разделяемся и садимся в разные кабинки. Пока колесо делает полные два оборота, ты и Шуга-хен поговорите и... — Стой, стой, стой. Что? — опешил Пак. — О чем ты говоришь? — Ну так, понятно же все, — к ним встрял Чонгук по другую от Чимина сторону. — По вам с Юнги-хеном все видно. Если бы Намджун-хен не уехал, он бы тоже заметил. Пак даже не знал, то ли злиться на то, что Тэхен втянул в это макнэ, то ли думать о том, что с этим им реально повезло. Если бы лидер был здесь, то он бы обязательно устроил беседу всей группой, вместе с публичный примирением и выяснением всех проблем. И что они сказали бы? Что Чимин недавно зачем-то облапал своего хена? — Ясно ведь, что вы в прошлый раз не поиском носков там занимались, — Тэхен укоризненно посмотрел на него, отвечая на удивленный взгляд. — Да и после того разговора, все ведь стало только хуже? Чимин покраснел. Хотел бы он сказать, из-за ЧЕГО на самом деле все стало хуже. — А Джин-хен? — А Джин-хен после последнего аттракциона сказал, что с него хватит и пошел купить себе чего-нибудь сладенького, — Тэхен кивнул на уже отходящего от них в сторону ларька Сокджина. — Ты чем слушал? Он говорил это пять минут назад. Пак задумался, обдумывая предложение. Идея была действительно хорошая. Тем более что сам он пока не мог предложить ничего лучше. — Ладно. Я понял, — согласился Чимин. — Хорошо. Тогда, удачи, — Тэхен и Чонгук одновременно хлопнули его по спине. Пак вскрикнул от неожиданности, и Юнги, оставшийся один идти впереди, недовольно обернулся. — Вы чего там застряли? — Мы сейчас! — Крикнул Чонгук ему в ответ. Мин фыркнул, отворачиваясь. Чимин нервно выдохнул носом. Вот уж точно неугомонная парочка. Понятно, почему им изначально не позволили стать соседями по комнате. Если с одним-то таким гиперактивным шилом в жопе сложно справиться, то что будет, если поселить двух таких вместе. Они догнали все еще хмурящегося Юнги уже на подходе к нужному ограждению. Очередь на колесо обозрения всегда была меньше, чем на другие аттракционы. Чимин подсчитал, сколько примерно времени колесо делает два оборота: около двадцати минут. Нехило так. Он резво запрыгнул в кабинку к Мину. — А Чонгук с Тэхеном где? — Опешил Юнги. Вообще-то, планировалось, что они все уместятся в одну кабинку. Да и рассчитана она была человек на пять-шесть. Но эти двое захотели отдельную. Может быть, потому что хотели помочь Паку, но, судя по тому, как они заговорчески хихикали, то на это могли быть еще и какие-то другие причины. — Они решили сесть отдельно. Чимин посмотрел в окошко, проверяя высоту, чтобы убедиться в том, что Мин точно не сбежит. Ну, если, конечно, не выпрыгнет из кабинки. Но Пак надеялся, что тот не такой отчаянный. Он сел на сидение напротив, Юнги отвернулся лицом к окну, разглядывая пейзаж и выглядя так, словно ему вообще было плевать. Но Чимин заметил, как сильно тот сжал край толстовки. Ему вдруг сразу стало так стыдно за все. Где-то уже на верху, он решился. Чимин вдохнул побольше воздуха. — Хочешь объясниться? — Холодный баритон Мина опередил его. Пак вздрогнул, мигом растеряв все слова. — Да, — он вздохнул, пытаясь вернуть настрой и теребя шнурок от кофты. — Я... — Ты что? — Резко оборвал его Юнги, поворачиваясь. — Ты «случайно»? — Нет, — Чимин сжал края сидения. — Тогда зачем? Пак опустил взгляд, кусая губы. Сейчас этого только не хватало. Он пришел сюда извиниться и разобраться с ситуацией, так значит, нужно доводить начатое до конца. — Потому что я хотел, — он поднял голову, решительно посмотрев ему в глаза. Юнги опешил от такого ответа, растерянно смотря на него. — Я хотел этого, Юнги-хен. — Уверенно повторил Чимин. — Прости меня. Я могу пообещать, что этого точно больше никогда не повторится. Сейчас он выглядел решительно. Мин каждый раз удивлялся, как Пак менялся в таких случаях. Когда он из пусанского дурачка, которому умиляться только, ей богу, становился серьезным. Юнги наблюдал его такого только в нескольких случаях: когда тот злился(что тоже бывало довольно редко), во время тренировок, и когда Пак был недоволен собой в чем-то. В последний пункт в основном входило все насчет работы и личного перфекционизма: показалось, что недостаточно хорош танец — оттачивать каждое движение до последнего пота и ломоты в теле, где-то не так звучит нота в песне — заниматься вокалом каждый день, выкладываясь на максимум за то время, что разрешил менеджер, при этом как-то успевая репетировать со всеми новую песню и сниматься в шоу. — Мне не нужны твои извинения. Чимин удивленно раскрыл глаза. Его извинения еще никогда не отвергали. Особенно Юнги. У того это вообще было слабое звено. Может, именно поэтому Пак всегда в их ссорах извиняется первым. И неважно, виноват он, или нет. — Но... я прощу тебя, если ты кое-что для меня сделаешь, — Юнги сам не может поверить, что он это говорит, но...

«BTS - Don't Leave Me».

Чимин озадаченно смотрит на него. Мин нервно кусает губы, пытаясь унять участившийся вдруг пульс. Две, три, одна секунды до того, как он попросит: — Повтори. Юнги сглатывает, облизывая сухие губы. — Что? — Шокированно переспрашивает Пак. Может, ему послышалось? Ну не может это оказаться правдой. — Оглох что ли? Говорю, повтори то, что сделал тогда, — Мин раздражается из-за того, что ему приходится повторять. Он хочет. Если он попросит, то Чимин сделает? Или ему придется разозлить того, чтобы как тогда, в ванной. Чтобы тело само двигалось, также, но только дальше, сильнее. — Но-о, я... — Быстрее! Пак убеждается, что это точно не сон. Он удивленно смотрит на него, невольно засматриваясь на детали: черная шапка, натянутая на затылок, безразмерная толстовка и спущенная на подбородок излюбленная маска. Юнги смотрит выжидающе. Он точно понимает, о чем просит? — Хорошо. Его голос звучит на удивление ровно. Чимин удивляется сам себе. Он согласился? Вот так вот просто? Безо всяких вопросов? Он поднимается со своего места, делая шаг вперед. Юнги нервно облизывает губы, смотря снизу-вверх. Он заглядывает в окно, проверяя высоту. Кажется, начинается второй оборот. Кабинка чуть шатается под ними, раскачиваясь из стороны в сторону. Пак наклоняется к нему, опираясь одной рукой о спинку железного сидения, а другой снимая с Юнги марлевую повязку и откладывая ее в сторону. Он поднимает его за подбородок, заглядывая в лицо. Сегодня тот почти без макияжа, поэтому Пак легко может разглядеть две милые маленькие родинки на носу и еще одну на щеке. Губы у хена светло-розовые, если без тинта. Чимин всегда замечал. Он осторожно касается его губ своими. Медлит, ждет, когда тот оттолкнет его. Вот сейчас. Сейчас точно. Но этого не происходит. Юнги сидит также, не двигаясь. Пак может расслышать стук его сердца. Или это его? Тудум. Его правда никто не остановит? Значит, можно... Мин приоткрывает рот, впуская его внутрь. Пак осторожно касается кончиком языка до его собственного, когда Юнги несмело, но все же отвечает. Тудум. Становится так жарко, хотя на улице прохладно. Чимин углубляет поцелуй, давая себе волю. Бум! И он уже прижимает размякшего хена к сидению, уперевшись руками в сиденье по обе стороны у его бедер. Губы у Юнги такие мягкие, и податливые, со вкусом мятной жвачки, которую тот жевал недавно. Мин чувствует, что все это так неправильно. Или правильно. Мягкий язык донесена, хозяйствующий у него во рту, пухлые губы и тепло чужого тела, прижимающего его к холодному сидению. Запретно настолько, что хочется больше. Еще. Пак на секунду отстраняется, потому что воздуха не хватает, и возвращается, грубо проталкивая язык. Проходится по небу, задевая ряд ровных зубов. Сейчас его ничего не сдерживает. Не отрезвляет даже холодное железо под ладонями. Он перемещает руку Мину на бедро, оглаживая под тканью толстовки выпирающую бедренную косточку. Юнги очнулся только тогда, когда Чимин уже упирался коленом ему между ног, а снаружи слишком близко слышались звуки разговаривающей толпы. Он уперся руками ему в плечи, пытаясь оттолкнуть от себя и чувствуя, как они приближаются к земле. Сделать это получилось не сразу, потому что Пак совсем увлекся, начиная пробираться руками ему под толстовку. — Чимин! — Юнги запаниковал, слыша приближающийся шум снаружи. Чимин чуть отстранился, облизывая губы и явно не до конца приходя в себя. — М? — Мыкнул он, смотря на него потемневшими, подернутыми дымкой глазами. — Мы уже внизу! Пак завис, пока до него доходило происходящее. Снизу совсем четкое, детским голосом «Мам, смотри!» окончательно привело его в чувство. Чимин засуетился, выпутывая руку из под миновой толстовки и вскакивая на ноги. И вовремя. Они были уже почти у самой земли. Блять. Пак посмотрел вниз. Ебаное колесо обозрения. Ебаная просьба Мин Юнги и ебанная способность Чимина попадать в такие нелепые ситуации. У него встал. Встал на Мин Юнги. Пак паникующе посмотрел на Юнги. Он сидел, полностью облокотившись на спинку сиденья, вытирая рукавом слюну с раскрасневшихся губ и прерывисто дыша. Не то чтобы он так уж сильно был уверен в своих навыках поцелуев, но был уверен, что у хена сейчас та же проблема. Снаружи стояла милая девушка в форме работников парка, следящая за тем, чтобы все благополучно сели в кабинку, и также благополучно вышли. Пак вылез из кабинки, дожидаясь вышедшего следом Мина. Благо, толстовка Юнги и футболка Чимина были достаточно длинными, хотя это все равно не исправляло проблему, просто скрывало ее от посторонних глаз. За оградой им помахал Джин с пакетом еды. Судя по тому, что он уже хомячил за обе щеки, это были пончики. Следом за ними уже вышли Тэхен и Чонгук, сидевшие через несколько кабинок от них. — Надо было брать билеты еще на два, нет, на три раза, — ныл макнэ, которому, похоже, двух оборотов было недостаточно. Тэхен позади засмеялся, трепля того по волосам и взлохмачивая их еще больше. И вообще, Чимин заметил, что вышли они из кабинки какими-то растрепанными и слишком довольными. Хотя, они и до этого были довольными. Пак потряс головой, выкидывая ненужные мысли. Вот уж кто сейчас выглядят странно, так это они с Юнги. — Шуга-хен, а где твоя маска? — спросил Тэхен, замечая, что излюбленная вещь хена для похода по общественным местам пропала. — А? Что? — Юнги дотронулся до лица, не находя нужного предмета на месте и вспоминая, что она лежала рядом с ним на сидении. Оставили, значит. И так некстати. Маской можно было бы прикрыть покусанные, опухшие от поцелуев губы и раскрасневшиеся щеки. — Я решил снять ее, — выкрутился он. — О-о. Понятно, — Удивился Тэхен. Рядом с ним Чонгук тоже открыл в удивлении рот. Юнги не так часто снимал маску на улице, предпочитая ходить, закрывая половину лица и оставляя снаружи только сонно глядящие глаза. Чимин, стоящий рядом с Сокджином, отжал у того пончик, пытаясь едой снять напряжение. И что теперь делать?