Before anger

Юнги упал на кровать лицом вниз, вздыхая так громко, что если бы Джин был в комнате, обязательно бы спросил, в порядке ли он. А Юнги бы не ответил. Только вздохнул еще раз. Уже чуть тише. Потому что нихуя он не в порядке. Ну и какого черта он не может забыть, если сам сказал, что они должны забыть обо всем. Да и Чимин выглядит так, словно он действительно «забыл». Как будто бы ничего, совсем ничего не было. Все так же по старому улыбается, все так же, как и раньше помогает с движениями в танце, потому что Мин все такое же унылое бревно, которое в ладах вообще только с нотами и кроватью; и все так же заботится обо всем, что движется - потому что это Чимин, а у него внутри забота на инстинктивном уровне. И ничего о том случае не напоминает, кроме дурной головы Юнги и маленьком синяке на запястье, оставшемся после чиминовской крепкой хватки, и который уже даже не болит. Мину хочется обхватить смятое одеяло руками и ногами и покататься по кровати, громко крича, как делают персонажи из сокджиновского аниме, которое тот иногда смотрит здесь вместе с Тэхеном без наушников. Но это Юнги. А Юнги слишком ленив для лишних движений, а поэтому он просто еще раз тяжело вздыхает. Какого черта страдает только он? И вообще, Чимин это начал. И закончил. А Юнги просто согласился. Ну, может, не просто согласился, а подтолкнул к этому, отталкивая Пака. Хотя, разве так не было правильно? Закончить эти странные отношения. А отношения ли вообще? Можно ли это так назвать, если Чимин его просто пару раз поцеловал? Ну, и, вообще-то, не только поцеловал. — Эй, Юнги, ты в порядке? — обеспокоенно спросил Сокджин, выходя из душа и замечая его лежащим на кровати в неудобной позе. Ну вот. Все так как он и думал. — Ага, просто устал, — приподнимаясь на локтях, бросает Юнги, меняя положение и отворачиваясь на бок спиной к нему. Все устали. Они популярны. А значит, пахать им тоже нужно в несколько раз больше, если не из-за обязательств айдола, то хотя бы просто из банальной любви к фанатам. Может, хотя бы во сне он забудет обо всем.

***

Чимин вышел из душа, тряся головой и разбрызгивая капли воды на чистый паркет. Настроение, если честно, было такое себе. Не то что бы совсем прям хуевое. Терпимо. Но и далеко вот не комильфо. Он сделал так, как они решили. Теперь все по-прежнему. Почти. Юнги больше не прячется в своей студии и не бегает от него, но вот с прежними отношениями у них не ладится. Чимин старается. Правда старается. Помогает ему с движениями в танце, пытается шутить, как обычно, и говорит, выделяя по-особенному дружественно это «спокойной ночи, Юнги-хен», а в ответ получает только сухое «ага», или вообще просто хлопок закрывающейся перед его носом двери. Ну и что он делает не так? Еще немного, и остальные заподозрят что-то неладное. А это нехорошо. Главное в группе – это взаимопонимание, а у них с хеном его нет сейчас даже близко. По крайней мере, со стороны Мина. Пак всегда восхищался Юнги. Еще со времен трейни, когда хен угощал его едой и присматривал, когда у него было тяжелое время, хотя у самого Мина, судя по его проблемам с семьей, тяжелые времена начались еще задолго до времен трейни и дебюта. Но иногда его поступки действительно непосильны для ума Чимина. Чимин простой. Он просто берет — и делает. Что в работе, что в повседневной жизни. И не важно, как тяжело ему будет это даваться, он сделает все для достижения цели, будь то новая сложная хореография или какие-то личные дела. Юнги же свойственно размусоливать одну проблему до самого последнего, и в конце концов укладывать ее пылиться на самую дальнюю полку, как старую книгу, до того момента, пока не прижмет окончательно или все не решится само собой. Кстати, о проблемах. У него недавно сломались наушники, а Хоби-хен, оставшийся потренироваться еще немного в танцевальном зале, придет уставший и будет злиться, если Пак начнет смотреть свою дораму на полную громкость. Надо бы одолжить у кого-нибудь. Может, у Чонгука. У него все равно отдельная комната, так что они ему не понадобятся. Чимин свернул в комнату макнэ. Из-за двери слышались какие-то шебутные звуки и, кажется, тихий низкий смех Тэхена. Наверное, опять в свои игры рубятся. Ну, он им не помешает, просто тихо возьмет наушники, а может быть, даже останется с ними и посмеется. Все равно спать пока не так уж и хочется. Он заглянул в дверь, полагая, что его все равно не услышат, если он постучится. — Чонгукки, можешь дать мне нау... Чимин запнулся, шокированно смотря вглубь комнаты. То, что он увидел, было очень далеко от игры в приставку. Тэхен и Чонгук одновременно повернули головы. Ким облокачивался спиной на стенку кровати, а Чонгук нависал над ним, по хозяйски засовывая руки под любимую тэхеновскую пижамную рубашку в полоску с изобажением персонажа Тэхена. Выглядили оба взъерошенными и покрасневшими. Находились они друг к другу слишком близко. Даже для очень, очень близких друзей. Рядом, отброшенные куда-то в сторону, валялись приставки, а на экране значилось большими красными буквами «GAME OVER». — Ааа, — очень интеллектуально протянул Чонгук, смотря на находящегося в ступоре Пака. — Гукки, — Тэхен нервно облизнул губы, опухшие и покрасневшие явно не от горячей еды, и громким шепотом спросил. — Ты что, не запер дверь? Чимин замолчал, так и оставаясь шокированно стоять. Совсем не это он ожидал увидеть именно в тот вечер, что выделил себе для отдыха. А такое бывало редко: чтобы он пораньше уходил с тренировки. Обычно Пак оставался там даже дольше Хосока. — Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? — спросил Чимин, приходя в себя. Тэхен и Чонгук переглянулись. — Иностранное приветствие? — с увядающей надеждой скорее спросил, чем ответил Чонгук. Он, кажется, даже сам не поверил в то, что сказал. — Ладно, — Тэхен решительно встал с пола, отодвигая от себя рукой затормозившего макнэ и шустро закрывая двери за вошедшим Паком. Он встал перед ним, складывая руки на груди вдыхая побольше воздуха, чтобы собраться силами и признаться: — Мы с Чонгуком встречаемся. Чимин, казалось, от такой новости потерял способность думать вообще. Он застыл перед ним с глупым выражением лица и смешно открыв рот. Тэхен, если бы ситуация не была бы такой серьезной, обязательно бы рискнул и засунул ему палец в рот, как зевающему коту. — Ааа, — так же глубокомысленно, как и Чонгук пару минут назад, выдавил Пак, немного приходя в себя. Тэхен сел на пол к Чонгуку, скрестив ноги в позе лотоса и готовясь к ответу. — То есть, встречаетесь в том самом смысле, или в каком-то другом? — Чимин неловко почесал затылок. На самом деле, он догадывался об отношениях этих двоих, но не пытался об этом задумываться. Они, конечно, бросали друг на друга часто слишком уж двусмысленные взгляды. Но если можно это при камерах оправдать фансервисом, а в обычной жизни их глупой игрой в «Когда нам скучно, то мы смотрим друг на друга и влюбляемся», то Чимин обычно просто выкидывал ненужные мысли из головы. — В том самом, — с готовностью ответил Ким. — И как давно? — Э-э, — Тэхен тяжело задумался, смотря в потолок, а потом опустил взгляд на свою руку, как будто бы еле сдерживаясь, чтобы не начать считать на пальцах. — Давно... — Понятно, — Пак окончательно пришел в себя. — Ну и когда вы собирались мне рассказать? — Он сел к ним на пол, также скрещивая ноги. — Кто-то еще знает? — Ну-у, мы... собирались, - Ким виновато опустил взгляд. — И, нет. Кроме тебя никто не знает. — Вы собираетесь им рассказать? — Э-эм..., — Тэхен отвел взгляд, нервно кусая себя за подушечку большого пальца. — Мы как раз обсуждали это, —влился в разговор Чонгук, заметивший затруднительное положение своего хена и позволявший до этого со всем разобраться Тэхену самому. И прежде чем Чимин успел спросить что же они решили, быстро перевел тему: — Кстати, а что у тебя с Юнги-хеном? Тут уж пришла очередь Чимина нервничать. Если бы они были в дурацком детском мультике, то его поведение можно было бы рассмотреть как «нервно потеет». — Э-э-э, ничего. — Да брось, — отмахнулся Ким. — Ты ведь уже знаешь про нас. Пак задумался. С другой стороны, можно было бы действительно поделиться этим. В конце концов, кто еще смог бы его понять? Да и Тэхен всегда может помочь советом. Тэхен, в самом деле, намного умнее и проницательнее, чем кажется на первый взгляд. Скорее всего, он уже догадывается. И Чимин ведь обещал рассказать, когда во всем разберется. — Хорошо, — сдался он. Чонгук и Тэхен навострили уши. Чимин нервно облизнул губы, раздумывая, как лучше преподнести информацию. — Ну, в общем..., — Пак прикусил губу, пытаясь правильно подобрать слова. — Я поцеловал Юнги-хена. — А потом, заметив притихших от шока парней, смущенно опустил взгляд и тихо добавил. — Два раза. Хотя Чонгуку он ничего не обещал, но скорее всего, он все равно узнает обо всем от Тэхена. По крайней мере, макнэ тоже умеет держать язык за зубами. Тэхен переварил информацию, чуть сильнее прикусывая подушечку большого пальца и обдумывая что-то. — Гукки, оставь нас одних, нам нужно кое-что обсудить, — задумчиво сказал Ким, вытащив пальцы изо рта. — Но это моя комната! — возмутился макнэ. — Чонгук! — Но хен! — обиженно воскликнул Чон, но остановился, словив грозный взгляд Тэхена. — Ладно-ладно, — он по-детскому смешно надулся, выходя из комнаты. Чонгук не мог понять, почему ему нельзя остаться с ними, он ведь вроде бы уже достаточно взрослый, чтобы учавстовать в таких разговорах. Иначе почему Тэхен-хен позволял ему делать с ним такие вещи. Ну, эти... те самые... которые посерьезней поцелуев будут... Вот, например, вчера... Чон задумался, витая в облаках. Кажется, он потерял мысль. Тэхен дождался, пока за донсеном закроется дверь. Он, конечно, понимал, что тот уже давно не ребенок, но сейчас он будет только мешать. — Ну, теперь, давай. — Что давать? — затупил Чимин. — Рассказывай давай. И со всеми подробностями. Пак выдал понятливое: «А». И Чимин рассказал все. С самого начала, начиная с того инцидента в ванной. Как он, просто поддаваясь соблазну и глупому порыву, поцеловал хена; нервно смеялся над тем, как жалко оправдывался тогда перед самим же Тэхеном, как Юнги попросил сделать это еще раз в закрытой кабинке колеса обозрения, как бросил его после этого в парке атракционов и как избегал потом Пака; о том разговоре на кухне, где они решили забыть обо всем и жить так же, как раньше и как Мин опять не подпускает его к себе даже с дружескими намерениями. В конце он все не замолкал и не замолкал, выговариваясь. Кажется, все, что он в себе держал до этого момента, вырвалось наружу. В конце Чимин почти задыхался, не в силах остановиться и тараторя так, что Тэхен подумал, что теперь его можно смело брать в рэп-лайн. — Подожди-ка. То есть он просто застыл? Не наорал на тебя, ну или не пнул, там, как обычно бывает? — удивленно притормозил его Ким. — Ага. Тэхен присвистнул. — А ты его точно только поцеловал? — он придвинулся ближе, многозначительно поигрывая бровями. — Давай, колись. Тебе хоть перепало? — Тэхен-а! — Чимин смутился, толкая его в плечо. Ким громко рассмеялся, падая на пол. Пак сначала пытался хотя бы казаться обиженным, но, глядя на хохочущего Тэхена, это было просто невозможно, и хихиканье постепенно перекатилось в полноценный смех. — Ну, ладно, может, не только поцеловал, — он вытер проступившие от смеха слезы. — Но ничего серьезного тоже не было. Чимин почувствовал, как ему действительно стало легче. Кажется, это именно то, что ему нужно было: выговориться. Выговориться и посмеяться вместе с Тэхеном над всей комичностью ситуации. Даже если она совсем не смешная. На самом деле, Пак обычно решает все свои проблемы сам. Так уж выходит. Но, а если все-таки ничего не решается, то идет за советом. Чаще всего к Тэхену. Потому что лучший друг, одногодка и все дела. Но бывает, что и к хенам тоже. К самому разумному, Намджуну, например, вообще все ходят, Хосок всегда поддержит и приободрит, а Джин очень заботливый. Есть еще, правда, Юнги, который в случае чего, всегда может дать если не совет, но оздоровительного пинка точно. Но к нему Чимин сейчас точно не пойдет. — Знаешь, Чиминни, — Тэхен встал с пола, посерьезнев, но все еще улыбаясь и не силясь отдышаться после долгого смеха. — Я думаю, тебе пока не стоит ничего делать. — Думаешь, все так безнадежно? — погрустнел Чимин. — Нет, — покачал головой Ким. — Я думаю, что Юнги-хен сам к тебе придет. — В каком смысле? — не понял Пак. — В прямом. — То есть, придет, и скажет мне все в лицо? — у него перед глазами образовалась картина, как Мин подходит и очень красочно, во всех подробностях говорит, как ненавидит его. Он сглотнул. — Почему ты так решил? Он, конечно, доверял Тэхену, но именно сейчас совсем не понимал ход его мыслей. — Ну-у, я не знаю точно. Мне просто так кажется, — Тэхен задумчиво посмотрел в потолок. — Просто, он в последнее время так смотрит на тебя постоянно. — Что? Правда? — удивился Чимин. Он этого совсем не замечал. — Как именно? — Сложно сказать. Он смотрит так, что либо хочет убить, либо признаться в любви, — он зарылся рукой в волосы, наматывая не очень длинную, но отросшую прядь каштановых волос на палец. — Но что-то точно будет. Паку от этого легче совсем не стало. Хотя, сам виноват. Надо было лучше себя контролировать. Тогда бы сейчас никаких проблем, помимо рабочих, не было. — Вы закончили? — недовольно выглянул из-за двери все еще обиженный Чонгук. Похоже, они и не заметили, как долго проговорили. Тэхен посмотрел на Чимина, которому точно уже стало лучше. — Ага, — кивнул он Чону. Пак кивнул вместе с ним, поднимаясь с пола. — Кстати, я видел только что Юнги-хена, — сообщил Чонгук. — Он злой, как собака. Налетел на меня в коридоре, а потом еще и наорал, — нажаловался он. Чон, злорадствуя, посмотрел в сторону Чимина. — Удачи тебе, хен. Пак поежился, представляя себе злого Юнги, но все равно проигнорировал макнэ, выходя из комнаты и желая всем спокойной ночи. Он не сильно вслушиваллся, но мог поклясться, что перед тем, как дверь захлопнулась, он уловил из обиженного ворчания Чонгука что-то про «подружек», а затем его же громкое жалобное «ай», когда, наверняка, Тэхен пнул его или ущипнул. Чимин сжал кулаки. Он не любил ждать. Но раз Тэхен так говорит, то это скорее всего действительно так. Юнги придет к нему. И если действительно надо, то он подождет. Потому что это того стоит.