extension

      Тэхен грузно выдохнул и уставился на подарочный пакет, закрутившийся спиралью на запястье. Он беспечно покачивался из стороны в сторону, загораживая мыски меховых вансов, с частотой два раза в секунду. Внутри покоилась коробка конфет с ореховым ассорти и набор из нескольких популярных сортов чая. Своеобразная плата за причиненные неудобства? Тэхен замялся. И выдохнув не совсем решительное "была-не была", нажал кнопку дверного звонка. Немногим позже нервирующего звука, открылась дверь. Хозяйка дома, с опаской заглянула в небольшой проём, застав на лице посетителя целый спектр эмоций.       Джиджи выглядела уставшей: ее растрепанные волосы черными волнами спадали на одно плечо, второе - едва прикрывал домашний халат, а на лице ни тени былой улыбки. Тэ неловко потоптался на месте. - Я.. Хотел поблагодарить... - Прости, Тэхен, но тебе лучше уйти.       Он застыл, выразительно разинув рот, пока Джису, скрывшись за дверью, что-то искала, а после - уверенно протянула руку. - Твои часы, ты оставил.. Чонгук просил вернуть. - Спасибо. - Только и успел добавить Тэ.       Прежде чем дверь захлопнулась перед его носом, он услышал ещё несколько опечаленных извинений. Эхом осевшее дребезжание. Достигая желаемого, начинаешь думать, а так ли уж сильно желал? Попытка обмануть сознание не имеющая успехов. Закусив губу, Тэхен оставляет пакет на ворсистом коврике "welcome" и удаляется восвояси.       Ему здесь делать больше нечего.       На улице заметно похолодало: перила покрылись изморозью и где-то под подошвой хрустнула едва затянувшаяся лужа. Пустующие улицы не прибавляли настроения, а температура, ощутимо перевалившая за минус, добивала по морали. Как добрался домой и не вспомнил.       На пороге его встречает Юнги. Поразительно, что не занят работой. Стоит в излюбленной позе, опираясь на косяк, и смотрит непривычно ласково, щурясь. Челка его ещё влажная, наверняка мягкая и пахнет Тэхеновым шампунем. - Что-то рано ты.       Вероятно, он ждал очередной увлекательной истории из списка тех, что вечно приключались с Тэ. Но тот молчал. Долго всматриваясь в своего сожителя. Счёт пошел на минуты. Безропотно принимая игру, Юнги остался недвижим. Ждал чего-то или жаждал, понятие даётся с трудом. Тэхен так и не решился сказать ни слова. Побросав вещи, на ходу стаскивая куртку и вылезая из вансов, он накинулся с объятиями. Тесно и тепло.       Замерзший с улицы, он принялся целовать щёки Юнги, облизывать с его ключиц воду и засмотрелся, из-под ресниц, так жалобно. Словно вот-вот рассыплется пеплом. Юн ухватился за его холодную шею, очерчивая пальцами сухожилия, и замер лениво смаргивая усталость. Он никак не мог ожидать того, что... Тэхен вцепится в него ногтями, срывая поцелуй. Глубокий и отчаянный, показывая Юнги своеобразный голод. У последнего загорелись губы от укусов.       С Тэ что-то неладное. Его попытки жаркого совращения походят на битву обезумевшего. Только не ясно с кем. Он толкает Юнги на постель, седлая бедра. Усталость уступила первенство - смотреть на Тэхена откровенно больно. Юн стиснул его скулы почти больно, отстранился. - Ты в порядке? - А Тэ продолжил ластиться алеющей щекой о протянутые ладони. И кивает, перехватив запястья. Он поочередно целует сине-зеленые венки, не оставляя никаких сомнений. - Я соскучился.       Этого достаточно, чтоб в следующую секунду Юн, вовлек его в новый, тягучий поцелуй. Джинсы откровенно мешают, поэтому Тэхен спешит избавиться от них. Избавляет и партнёра. У них давненько не было. Даже не секса, элементарной близости. Юнги хочет его, в разрез рассудительности, которая то и дело напоминает - Тэхену больно.       Заботливость не конёк Юна, но не затянувшиеся раны на скулах и ощутимо припухшая губа немало тормозят инстинкты. А Тэ выглядит хоть бы хны. С тем рвением, что он принялся слюнявить пальцы и не скажешь, что страдает. Юнги упустил момент, когда послал совесть в задницу. Прозаично в их ситуации. Тэхен принялся растягивать себя самостоятельно, со сбитым дыханием становилось труднее, и чёлка неприятно лезла в глаза. Терпение на исходе. Растеряв остатки, он опускался плавно, пальцами стягивая полосы на бледном животе снизу.       А Юнги уже и забыл, как это бывает. Интимно, будто затерялся в наслоении карамельных грёз. Тэхен сам по себе - всё равно, что выходец с иного мира. На первый взгляд совсем кукольный: кусает губы и стонет, закатывая глаза с пушистыми ресницами. Но как бы ни так. Ведь внешность обманчива: характер Тэхена - противоречие на противоречии. Ему хочется помочь, но избитое тело всё еще пестрит синяками. И Юнги не придумывает ничего лучше, чем переплести с ним пальцы.       Тэ словно занят самоудовлетворением. Но на деле движения его наполнены отдачей, уловить которую, не составляет труда. Он опускает руки Юнги себе на талию и шепчет тихо, в самое ушко: - Ну же. - Призывает активничать.       Глупый, жадный до внимания. Знал, что не оставит равнодушным. Смазав поцелуем скулу, Юн подхватывает худенькие бедра, засаживает крепче, прижимаясь вплотную. Ему достаточно пары толчков, и Тэхен дрожит от оргазма, но не слезает, считая своим долгом подвести к черте и Юнги.       Если бы этим закончилось...       Второй раз их накрывает неожиданно сильно. Распаленный Юнги долго и со вкусом имел Тэхена в миссионерской, не давая кончить. Он искусно баловался ритмом, облизывая влажную шею. Специально не целуя, чтоб прочувствовать басистые стоны буквально.       Уставшие, они опадают ближе к трём часам ночи. От пережитых оргазмов у Тэ подрагивали кисти, и он согласился затянуться только из губ Юнги. Когда тот нерасторопно раскуривал вторую, вещал о том, что его работа окончена. Он успешно взломал доступ к камерам наблюдения в одном торговом центре и заручился поддержкой некоторых знакомых, прошареных в таких делах. На крупную аферу решили пойти сворой. - Мы придем как обычные посетители. И в один момент "баамс"! - Юнги прищелкнул пальцами. - Повсюду вырубается электричество. Центр обесточен, а генераторы, как по волшебству - неисправны. Для убедительности, наш напарник, сообщит об эвакуации. Связи ни с кем нет, значит у нас в рукаве козырь - информационный коллапс и минут сорок до прибытия спецслужбы. Минус десять-пятнадцать минут, пока всех выведут. А мы под шумок стаскиваем из ювелирки всё, что под рукой. Наша та, которая на втором этаже, в самом углу. Парни обчистят ещё несколько. - Юн очаровательно улыбнулся в Тэхеново плечо. - А потом? - Потом прощай Сеул. Первое время махнем куда-то в пригород, перекантуемся с недельку, пока награбленное продадут на черном аукционе. А дальше.. Фальшивые паспорта и новая жизнь.. Ты хотел перебраться ближе к морю? - Голос Юнги звучал всё тише, едва щекоча губами изгиб у ключицы. - У нас будет отличная возможность...       Тэхен слишком устал, чтобы придавать значимость, довольно угукнув, он сам уже сомкнул веки. Дрёма наваливалась стотонной тяжестью, муторная, как перед тяжелой болезнью. Его долго лихорадило на границе сна, в котором истерзанное пытками тело готовилось вот-вот расстаться с душой. Лицо надругателя казалось ему смутно знакомым...       Подскочив, он с ужасом ощупал себя, надеясь собрать все части воедино. Всего лишь сон.. Тэхен вздохнул с облегчением - рядом безмятежно посапывал Юнги. Под веками болезненно сухо, мышцы ноют - ощущения не из приятных, но выбирать не приходится. Ловко перешагнув спящего, Тэхен отыскал в ворохе одежды рубашку Юнги, натянул ее на голое тело и засмотрелся на расслабленное во сне, почти детское лицо. Понять бы, что он чувствует, хоть в собственном сердце - штиль и спокойствие.       Не худший из вариантов - быть взаимно приемлемым; терпеливым по отношению к сложностям характеров, отнюдь не из-за такого сладкого, но непонятного "люблю". Пошло оно всё.       Тэхен вообще-то не любитель алкоголя или сигарет (первое плохо переносит, дымом второго пропитался намертво за время совместного проживания), но что-то дёрнуло его, захватить по пути на кухню, пачку Винстона и зажигалку со столика. Открыв окошко, Тэ подставил заспанное лицо холодному ветру и, пощелкав зажигалкой, подкурил.       Они никогда не были исключительно правильными, в частности и до их знакомства.       Тогда Тэхен, будучи уличным карманником, пытался стащить бумажник у "бледного, как сама смерть" парня, но план с треском провалился. Юнги ухватил его за руку. "Рыбак рыбака видит издалека", - тогда со смешком сказал он, пока Тэ выбирал из двух: двинуть ему по яйцам и пуститься в бега или же используя врожденную харизму свести инцидент в шутку. Но Юнги притворился глупцом и предложил выпить с ним кофе. Наверное, пожалел пацана. Подростками мы совершаем много глупостей. Впоследствии, Ким Тэхену оказалось двадцать три. Сам Юн был старше всего на полтора года. Тэ еще долго смотрел на него с нескрываемой враждебностью. Случайная доброта в нашем мире - редкость, имеющая свойство оказываться дорогой услугой.       Схожие увлечения и вера в неизбежную гибель этого мира сблизила их. Они не стремились прожить долго, считая безвкусным само понятие. Вкус обретался в достижении благ. Для Юнги - это были деньги.       Он - вечно уставший, непризнанный гений по части компьютеров, периодически занимавшийся мелкими афёрами, однажды не выдержал. И поделился планом, обещавшим избавление от вечных нужд и бедности с Тэхеном. Тот, молча поддержал, пожав плечами. Тогда у них за плечами было чуть больше полугода отношений. Или что-то около того. Тэ по-прежнему перебивался мелкими кражами, а Юнги юлил на подработке айти мастером в какой-то конторе. Платили мало, но работал без документов, чтоб не оставлять следов. По мелочам решил не запариваться, планируя раз и надолго. Возможно, этот принцип касался и отношений с Тэхеном. Он не знает, не думал. В Юнги было что-то: то ли его непосредственность и уютная одомашненность, то ли отсутствие беспричинных заебов. Не сказать, что вместе они были счастливы. Удобно жить, не вторгаясь в личностное пространство. Скорее всего, Тэхен бы назвал это "никак".       Тогда почему он согласился переступить закон там, где в случае поимки - обратного пути не будет? Привязанность? Желание наживы? Нет. Глупо улыбнувшись, Тэхен вдавил окурок в пепельницу, ощущая, как сильно он продрог за несколько минут.       Ему не хватало азарта и риска. Устоявшееся однообразие угнетало. Из года в год, а сил покинуть порочный круг, нет. Он не выживет. Не приучен. Но что может быть интереснее игр со своей судьбой? Следующий ход за ней.       Возвращаясь домой глубоко за полночь, Чонгук игнорировал уже десятую смску. Наверняка, Чимин. Этот малый всегда был менее уязвим по отношению ко всяким неудачам. Чонгука же, они изводили не на шутку.       Очевидно: ему не оставят выбора. Немало раздражало и то, что сложившаяся ситуация, далеко не первая в его практике. Сколько подставных людей он «посадил»? Не более десятка. Но всё же, оправдания в лице «они не заслужили лучшей жизни: воры, мошенники», совершенно точно не имеют никакого смысла. Да, отбросы, но не убийцы…Чон сердился.       Вмазав пару раз боксёрской груше, он стянул пиджак и повалился в кресло. Дыхание выравнивалось с трудом, пришлось расстегнуть верхние пуговицы рубашки. - Сука.       Подскакивая, Гук несдержанно принялся наносить удары, прицельные, один за другим, в те места, где вероятно у людей органы. Не поздоровилось бы кому-то. Остановился лишь когда, ещё теплая кровь, мазками залоснилась на искусственной коже. Чонгук схватился за голову. Замарал лицо, рукава рубашки впитали красное. Ничто не могло скрасить рвущее изнутри. Как же он жалок.       Боли, сильнее, чем осознание собственной ничтожности, нет. И Чонгук в этом убеждён.       Наутро, он обнаружит несколько сообщений от Джису и, стиснув зубы, по-мужски стерпит «пощечину». Ударили по одной, подставь вторую?

23:55 «ДжиДжи» Снова они ворвались… Устроили погром и сказали передать тебе какую-то папку Чонгукка, мне страшно Приезжай скорее

И добивающим - фото, с изображением жёлтой папки на молнии. В таких ему передавали «раскрытое дело».