Всесокрушающий Водоворот

«Смерть — судьба всех воинов. Судьба, которую вскоре можем встретить и мы» Иерарх Артанис

      — Уснули зверята, все птицы в садах…       Холодные иглы дождя нещадно врезались в тело крупными, тяжёлыми каплями, заставляя ткань неприятно липнуть к покрытой мурашками коже. В воздухе пахло озоном. Где-то высоко в небе грохотал гром, пронзая тучи сверкали яркими вспышками молнии. Сжавшись в комочек и распушив шерсть, под валуном сидел одичавший кот. Старый и больной, он проводил внимательным взглядом человеческий силуэт и вжался в камень ещё сильнее. Зверь давно разучился доверять людям и винить его за это было нельзя.       «Шлёп! Чавк! Шлёп!»       Босые ноги по щиколотку проваливались в мокрую глину, оставляя после себя узкие и глубокие следы, тотчас же заполнявшиеся холодной дождевой водой. Сквозь толщу низвергающейся с неба воды не пробивалось ничто. Даже звонкий голос, напевавший странную колыбельную, терялся в непрекращающемся грохоте. — Уснули и люди навечно в гробах…       Простой кухонный нож, зажатый в изящной женской руке, рассекал влажный воздух, ловя остро заточенной сталью крупные капли. Где-то впереди по скользкой глине полз человек. Скуля и давясь слезами, он месил изрезанными руками грязь, сантиметр за сантиметром сражаясь за собственную жизнь. Бесполезным грузом волочились ноги с перерезанными сухожилиями. Обезумев от страха, просто полз без какой-либо надежды на спасение. А едва заметный хрупкий силуэт становился всё ближе, вместе с ним надвигалась погребальная песнь, могильным холодом врезавшаяся прямо в сердце, в ослеплённый разум: — Что же мой мальчик, мой сладкий не спишь… …от смерти ты ведь никуда не сбежишь…       Что-то круглое спрыгнуло с плеча и прыжками понеслось вперёд. Рыча и взвизгивая, оно наскочило на парня и вонзило в спину пару зазубренных длинных гарпунов, прибив тело к земле. — Куда людишка ползти?! — существо оскалилось. — Лежать! Спать! С противным хрустом ломающихся рёбер гарпуны полезли назад, вытягивая вслед за собой куски окровавленной плоти и лёгких. Несчастный захрипел, выдёргивая пучки травы.       — Кума-кууун! Не трожь мальчика! Он… мой. И ничей больше. Прекрасное личико преобразилось. Острые треугольники зубов обнажились в безумной улыбке, а сзади выросли три серых хвоста покрытые шипами. Зрачки вытянулись в узкие звериные. Один из отростков прочертил на земле круг со вписанным в него треугольником. — Дай его кровь, немедленно! — острый язычок облизнул лезвие брошенного гарпуна и большие серые глаза закатились в блаженстве.       Дырявые лохмотья упали на бурое месиво, обнажив стройное тело угольно-чёрного цвета, сплошь покрытое белым рисунком в виде человеческого скелета. Сверху вниз пробежала сладкая судорога, затерявшись между ног, и девушка упала на колени. Зверёк, несмотря на свои размеры, с лёгкостью подтащил агонизирующее тело к хозяйке и она припала губами к ужасной ране на спине. Продолжая трястись от экстаза, девушка шумно глотала горячую кровь. Наконец оторвавшись от жуткого пиршества, она упала рядом и кивнула питомцу. Взмах ножа и пятнадцать сантиметров неумолимой смерти вонзились в грудину. Жертва дёрнулась и обмякла с расцветающим на рубашке алым цветком.       Через полчаса всё закончилось. Ритуал жертвоприношения высосал остатки жизненной энергии из тела и татуировки исчезли без следа. — Как символично… — глаза распахнулись навстречу пробивающимся сквозь тучи лучам солнца. — Из раза в раз одно и то же. И не видно этому ни конца, ни края…       Странный зверь исчез, оставив после себя лишь небольшую метку на лопатке — голову игрушечного медведя. Прогибаясь под собственной тяжестью, деревья сбрасывали вниз капли воды. Вновь запели птицы, притихшие во время ненастья. К многоголосью пернатых примешалось сдавленное рыдание и всхлипы. — Будь ты проклят. ***       За дверью царило мёртвое, до стука пульса в ушах, безмолвие. Наруто попытался прислушаться, направив поток чакры к ушам — ничего. Словно после отказа глава Водоворота тут же совершил церемониальное убийство вместе со всеми своими телохранителями. Узумаки поёжился и залез рукой под футболку, ощупав место печати.       «Ну уж нет. Что угодно, но работу отца и мамы я трогать не позволю. Это всё что от них у меня осталось».       Небольшое волнение и необъяснимый страх вызвали в животе неприятные ощущения, но усилием воли Наруто взял себя в руки и направился к выходу. В резиденции Узукаге тишина буквально давила на уши, ни души, но даже так шиноби не издал ни звука — привычка передвигаться бесшумно впиталась вместе с жестокими уроками учителей и богатым опытом. Немного проплутав по коридорам, шиноби выбрался наружу и… из-за угла выстрелила рука. Ладонь с длинными мозолистыми пальцами вцепилась в воротник и рванула на себя. Одновременно с этим Наруто ощутил, как его резко дёрнуло куда-то в сторону, картинка перед глазами превратилась в смазанное нечто и в мыслях пронеслось: «Шуншин».       — Ты попал, парень, — с ходу заявил Акио, едва они оказалась в кабинете Сенджу. — Отказать Узукаге это сильный ход, но для этого нужно иметь не только стальные яйца. Если не хочешь, чтобы он потом тебя в цепи заковал, само собой. Понуро опустив голову, Наруто пробурчал: — Вы всё слышали, Акио-сан? — Ха! Не забывай, что я единственный врач во всём Водовороте. Как думаешь, кого они в первую очередь спросили насчёт печати? А не навредит ли организму дополнительная структура, не откажет ли у тебя печень или кишки, если поверх ляжет ещё один контур? Одно дело наносить печать с нуля, совсем другое лезть в уже готовую работу, понимаешь? Само собой я ни чёрта не смыслю в этом, так и ответил, но видимо они хотели учесть всё, решив до кучи и меня спросить. Вообще это всё странно, гнильцой попахивает. Узумаки гении в области фуиндзюцу, просто обязаны знать особенности влияния печатей на организм… — светило науки задумчиво поскрёб колючий подбородок. — Хотя, лезть не в свои дела привычки не имею, разнюхивать подавно. — Тогда почему я здесь, а не в цепях у палачей и дознавателей? — Не хочу об этом. Просто поверь, что решил тебе помочь. Да и не я один!       Туго скатанный, неприметного вида свиток, выкрашенный в тускло-зелёный цвет, перекочевал в руки недоумевающего Наруто. По плотной чакропроводящей бумаге тянулись две витиеватые линии, объединяясь на торцах в одинаковые спирали. Аккуратно развернув довольно увесистую «помощь», джинчуурики изо всех сил напряг свой мозг, но так и не понял что за собой таит представшая взору мешанина из закорючек и волнистых линий с точно таким же символом в центре. Любопытный Акио тоже принялся разглядывать поделку Узумаки. — Насколько я знаю, — ткнул пальцем врач в завиток — они везде его ставят. Что-то вроде управляющего блока и одновременно концентратора. В моём клане пытались разобраться, но не вышло. Красноволосые будто чуют как именно нужно рисовать и какой смысл вкладывать. Без этой хреновины печати в разы слабее и держатся не в пример меньше. Короче, — он хлопнул парня по плечу и ободряюще улыбнулся — когда захочешь жрать, подашь импульс чакры в бумагу и рядом со свитком появится… еда, видимо. Она не уточняла чего туда напихала, но сдаётся мне, что от голода ты в течение полугода не помрёшь. Глянь, какой он тяжёлый, зараза.       Наруто не стал уточнять кто такая «она». Это было понятно и без объяснений. Недавно обретённый друг как будто знал чем закончится разговор и подготовил всё заранее. Джинчуурики стало неловко от того, что практически чужие люди рискуют жизнью, помогая ему, и он, почесав затылок, от всей души крепко пожал руку Сенджу: — Передадите ей мою благодарность? И то, что мне жаль, что мы не смогли нормально попрощаться. За это время вы оба стали для меня самыми дорогими людьми. Спасибо!       В углу кабинета негромко хлопнуло и из кокона развеявшегося скрывающего барьера выпрыгнула Узумаки, сжав Наруто в объятиях и орошая слезами учиховскую клановую одежду.       — Я буду скучать и ждать. Береги себя, ради меня! ***       Ноги привычно несли Узумаки вперёд. С обеих сторон мелькали деревья, заросли кустарников, небольшие полянки. Хрустел плотно слежавшийся снег. Как Наруто не пытался, полностью скрыть свои следы он всё равно не мог. Редкая цепочка отпечатавшихся на белом ковре тяжёлых сапог тянулась за ним уже многие километры. Это была не та страна Огня, которую он когда-то помнил. Мягкая и довольно короткая зима оказалась куда длиннее и суровее. С вьюгой, бураном и огромным количеством снега, который настойчиво лез во все щели, заставляя каждый раз тщательно искать укрытие для ночлега. Чем севернее, тем становилось холоднее, и тем сильнее Наруто убеждался в том, что Курама был самым великим даром. Чакра хвостатого никогда не позволяла ему замёрзнуть или устать. Теперь же приходилось постоянно использовать сендзюцу и разгонять энергию по телу, чтобы не окоченеть от встречного потока морозного воздуха.       А ещё главным спутником стало одиночество. Оторвавшись от погони, посланной Узукаге вслед за Наруто, джинчуурики стремительно пересёк сначала владения Учиха, а после и Сенджу. На душе скребли кошки от мыслей, что с Акио и Мито могут сотворить за помощь беглецу. Поселений становилось всё меньше, а последнего шиноби он вообще видел дней десять назад, обогнув пользователя чакры по широкой дуге. Начались дикие земли не обжитые цивилизацией. Раскатав во время одного из привалов карту, Узумаки наметил для себя первоочередную цель — заброшенный храм на границе со страной Железа. Кьюби с самого рождения был олицетворением стихии Огня и где его искать, как не там. О том, куда идти дальше, если хвостатого не будет в храме, он старался даже не думать. Время таяло прямо на глазах. Оставалось лишь две недели и впереди ждал Шинигами, который обязательно спросит за всё.       Крепкие дубовые двери с насквозь промёрзшими петлями были распахнуты настежь. Тихо скрипела деревянная табличка с давно уже стёршимися иероглифами. Узумаки наконец добрался. Мощёная камнем, выметенная от снега дорога проходила сквозь ряд обледенелых красных арок и заканчивалась у ступеней, ведущих к огромной четырёхэтажной пагоде. Ни души, но создавалось впечатление, что кто-то следит за этим местом. Кто-то огромный, колоссальных размеров наследил тут и там, оставив после себя отпечатки звериных лап. Запрыгнув на одну из арок, Наруто присмотрелся. Задние лапы действительно походили на лисьи, но вот передние оказались вполне человеческими руками, хоть и с длинными когтями. Снег их едва замёл и это могло означать только одно — Кьюби был здесь совсем недавно.       «Слышишь, Курама? Мы наконец-то добрались. Потерпи ещё чуть-чуть, прошу тебя».       Внутри храма повсюду горел огонь в жаровнях, в прибитых к каменной кладке кольцах висели факелы, озаряя коридоры мягким жёлтым светом. Питаемое чакрой пламя не давало дыма, лишь облизывая воздух языками. В главном зале на первом этаже стоял алтарь для подношений и молитв. Тут и там на покрытых тканью стенах были нарисованные талантливой рукой картины. На одной из них, красивая женщина, с исходившим от неё во все стороны сиянием, смотрела сверху вниз на преклонивших перед ней колени людей. — Это Солнце! — обрадовался собственной догадке Наруто и перешёл к следующей сцене. Огромный девятихвостый лис сидел на земле и медитировал, с окружавшими его маленькими фигурками монахов в точно такой же позе. — Неужели раньше ему поклонялись люди? Значит изначально он не был стихийным бедствием! Тогда почему он изменился? — Человеческая жестокость, — ответил он на свой собственный вопрос. — Это она виновата во всём.       В остальном это был самый обыкновенный храм, практически. Два этажа выше отводились под хозяйственные помещения, спальни, кухню и залы для медитации. Только последний и самый большой представлял из себя райский сад. Наруто не знал и половины росших здесь трав, кустарников и деревьев. В дальнем углу был разбит цветник, с дивно пахнущими бутонами. Перед его глазами, прямо посреди зимней стужи, раскинулось настоящее чудо. Олицетворение жизни и неувядающей красоты природы. Усевшись на мягкий ковёр изумрудного цвета травы, Узумаки полностью расслабился и начал впитывать окружающую его энергию, отправляя часть в печать Курамы. Он заметил не сразу, но в общий природный фон начали вплетаться давно забытые эманации злобы, агрессии и ненависти. Всё сильнее, пока в тело не хлынул поток ничем не разбавленной, ядовитой чакры девятихвостого.       «Дааа, человечишка забрался так далеко. И кого же он тут ищет?» «Здравствуй, Курама, — ответил Наруто, не позволяя Лису захватить его волю и разум. — Я пришёл к тебе». «Чтооооо? Как ты меня назвал?! Ты пришёл, чтобы забрать мою силу себе?» — в громоподобном голосе хвостатого заклокотала ярость.       Это был не его друг, а преданное людьми дитя Хагоромо, которое ни за что не станет кому-либо верить. Наруто открыл глаза. Из пола торчали полупрозрачные красные хвосты, плотным коконом обжимавшие джинчуурики, насыщая при этом его тело губительной чакрой. Узумаки посмотрел на руки, ожидая увидеть страшные ожоги, но вместо этого энергия просто впитывалась в тело. «Продолжай с ним разговаривать! Я постараюсь высосать из него максимум энергии!» «Будет сделано, Курама! — воодушевился Наруто и обратился к пытавшемуся убить его демону: — Нет, я пришёл не за этим! Я знаю каково быть изгоем, когда жаждут лишь твоей смерти. С самого рождения меня окружали ненависть и злоба…» «Ничего ты не знаешь. Ваша жизнь коротка и быстротечна. Люди не в состоянии постигнуть бесконечность и потому сами не ведают что творят. Отец совершил ошибку, пытаясь обучить вас ниншуу. Всё тщетно…»       Напор чакры на несколько секунд усилился до звона в ушах, а затем резко исчез вместе с хвостами. Наруто почувствовал, как внутри закипела невероятная мощь.       «Чакра истинного Кьюби крайне сильна. С ней у тебя будет пять минут режима хвостатого зверя, ты просто обязан успеть. Он знает, что ты выжил и ждёт тебя внизу, в пещере под храмом. Я рассчитываю на тебя, Наруто…»       Сорока метрами ниже, под толщей гранита, посреди погружённой в вечный мрак пещеры открылись пылающие красным светом глаза. Впившись когтями в камень, огромное тело выгнулось до хруста в позвоночнике. Из горла Лиса вырвался утробный рёв. Некогда бывший мудрым и благородным биджу, Кьюби жаждал сейчас лишь одного — растерзать наглого вора.