Эволюция революции

Хэйтем вошёл в тускло освещённую комнату таверны и заметил, что Чарльз не спал, хотя и лежал на кровати. Его друг сразу же сел и прищурился из-за яркого света, льющегося из коридора. — Ты вернулся, Хэйтем. — Очевидно, что да, — сказал мужчина, пересекая комнату, чтобы сесть в изголовье кровати, а вот Чарльз сполз на самый край, явно чувствуя себя неуютно. — В последнее время ты стал очень таинственным, — сказал Ли с улыбкой. — Не видел, чтобы ты так много бродил, со времён нашей молодости. Хэйтем усмехнулся, но практически сразу же ощутил закравшуюся печаль, которая стёрла улыбку с лица, возвращая ему привычное хладнокровное выражение. Кенуэй прекрасно помнил те дни, представлявшие собой яркий контраст с мрачным политическим полем битвы, по которому теперь блуждал мужчина. Тогда всё было таким беззаботным: болтовня и подшучивание у камина, вечера, полные выпивки и танцев. Да, у него были тогда проблемы и заботы, а ещё было чувство готовности встретиться с ними лицом к лицу, но с годами оно было разрушено до неузнаваемости. — Где ты был, Хэйтем? Ты ушёл так внезапно, что я испугался, что что-то могло произойти, — сказал Чарльз, и его слова вырвали Кенуэя из уныния. — Вовсе нет. У меня просто были личные дела. — Хэйтем сжал челюсти, не зная, что сказать, а о чём умолчать. Как действовать дальше после всего, что ему наговорил сын? Кому можно доверять? Сам факт того, что он уже был в чём-то не уверен, заставил треснуть и без того тонкий лёд, сковавший его душу. Какая вообще могла остаться надежда, если его вероломный и отчуждённый сын казался не менее надежным, чем его давний любовник и друг? Неудивительно, что дни казались такими мрачными. — Личные дела, — медленно произнёс Чарльз, словно на вкус пробуя эти слова. — Я, между прочим, ходил с тобой покупать чёртово нижнее белье. — С этими словами мужчина откинулся на кровать и отвернулся с явным намерением игнорировать Хэйтема. Последний какое-то время сидел и просто наблюдал за своим напарником. Хотел бы он знать, что именно должен сказать и сделать, чтобы прояснить всё. Возможно, прямота была самым лучшим вариантом, потому что Хэйтем не мог вечно уворачиваться от ловушек, расставляемых Чарльзом в разговорах. Ли уже и без того был зол на него, так что лучше всего было разобраться со всем прямо сейчас, не откладывая в долгий ящик. — Я работал с сыном, — тихо сказал Хэйтем. Несколько секунд Чарльз молчал и даже не двигался, но затем он медленно обернулся, чтобы посмотреть Кенуэю в лицо. — Прости, ты... что? — Я работал с сыном, — повторил Хэйтем, встречаясь взглядом с глазами Ли. — На данный момент наши цели совпадают, да и мне стало любопытно. — Второе признание вызвало скачок адреналина в крови мужчины, несмотря на то, каким бы маленьким оно ни казалось. Кенуэй прекрасно знал, каким замкнутым мог становиться Чарльз, когда дело касалось подобного рода вещей, особенно когда они уводили его подальше от дома и очага. Чарльз не любил делиться с кем-либо вниманием Хэйтема, каким бы по природе происхождения оно ни было. — Любопытно?! — Чарльз снова сел и уставился на Кенуэя, который даже слегка отшатнулся. — Ты с ума сошёл? Этот полукровка должен быть мёртв, а не скакать с тобой целыми днями по лесу, узнавая наши секреты, особенности твоего боевого стиля и... — Чарльз! — Хэйтем встал и теперь смотрел на мужчину с высоты своего роста. — Не смей разговаривать со мной как с невежественным ребёнком! Разве не я привёл тебя в Орден? Обучил тебя? Ярость по-прежнему плескалась в зелёных глазах Ли, но он не стал ничего говорить, позволив тем самым Хэйтему продолжить. — Этот полукровка — мой наследник, и, более того, он начинает доверять мне. Думаю, что у меня получится образумить его, он начнёт смотреть на мир с нашей точки зрения и будет полезен нам. — Полезный ассасин, — прорычал Чарльз. — Этот мальчишка, скорее, перережет тебе горло, да так, что ты и моргнуть не успеешь. Посмотри, что случилось с Хики. — Во время твоей миссии! — парировал Хэйтем. — Что же касается этого идиота, то он был слишком дерзок и неотступен, донимая Коннора просто так. Неудивительно, что мой сын почувствовал необходимость заставить его замолчать. — Хэйтем, ты вообще слышишь себя? «Коннор», «мой сын»... Этот мальчишка — ассасин! Он должен умереть. Это же проще простого. Кенуэй почувствовал огонь, расползающийся по венам и принуждающий его делать что угодно, но уж никак не сидеть на месте и спорить. Мужчина ощутил жажду битвы в крови, но усилием воли подавил её и только после этого ответил: — Так же просто, как и то решение убить Дзио и её людей? Чарльз поднял руку, и на секунду Хэйтему показалось, что тот его сейчас ударит, но Ли медленно опустил её на место. — Я выполнял свои обязанности. Они должны были всё понять, но не захотели и не оставили другого выхода. — Почему ты ни разу не заговорил об этом? — спросил Хэйтем, изо всех сил стараясь сохранить спокойное выражение лица. Он не мог заплакать, потому что был выше этого. — Я узнал об этом от моего лишённого матери ребёнка, который знал твоё имя, Чарльз. Он сказал, что ты убил его мать, сжёг всю деревню дотла с жителями заживо. И ты даже не подумал рассказать мне о приказах, которые исполнял. Ты же знал моё мнение. — Поэтому я и никогда не говорил об этом, — пробормотал Чарльз, и его голос был переполнен эмоциями. — Это должно было произойти, ничего нельзя было изменить. Не хотел делать тебе больно, думал, что ты никогда не узнаешь, ведь ты избегаешь эту долину с... — Ты знал, что Дзио была там, — сказал Хэйтем, всё ещё погружённый в мрачные воды того, что только что подтвердил его возлюбленный. — Чарльз... Откуда мой сын узнал твоё имя? Несколько секунд его напарник выглядел смущённым, а его брови были нахмурены, пока он пытался вспомнить тот день. — Это было много лет назад, — сказал он, покачав головой. Глаза Хэйтема сузились, и холодная уверенность поселилась глубоко в сердце. Коннор рассказал правду до последних мелочей, в то время как Ли всё ещё притворялся в своей невиновности. — Позволь мне освежить твою память. Ты держал моего мальчика за горло и сказал ему, что он ничего не стоит. Сказал, что он невежественный и находится ниже нас, а затем ты пошёл, чтобы убить его мать. — Хэйтем, ты сказал «твоего... — Довольно, Чарльз. Ты всегда ревновал меня к любому, кто проявлял ко мне какую-либо привязанность, — мужчина проигнорировал попытку Ли сказать что-то и продолжил, — до такой степени, что убил мою любимую, угрожал моему ребёнку и обвинил его без возможности оправдания, лишь бы увидеть его повешенным. — Он ассасин, Хэйтем! — возразил Чарльз, вставая с кровати, и теперь их лица были в нескольких сантиметрах друг от друга, и мужчины уставились один на другого. — Да, и довольно хороший, — прорычал Кенуэй, отталкивая от себя Ли. — Он выжил, чтобы рассказать мне историю. Правду. Так что теперь, если ты не возражаешь, я пойду и дальше скакать по лесу. — Ты спятил, — только и успел сказать Чарльз, прежде чем Хэйтем добрался до двери. Ли попытался положить руку ему на плечо, чтобы развернуть обратно, но Кенуэй довольно грубо стряхнул её с себя. — Не надо меня ждать.