Эволюция революции

Лошадь вернулась одна. Хэйтем прикусил губу, раздумывая о возможных вариантах сложившихся событий. Он шагнул вперёд и цокнул языком, приманивая испуганную кобылу, которая остановилась в десяти шагах от него и шарахнулась, поворачиваясь боком, когда услышала мужчину. Глаза лошади были безумными, а ноздри раздувались. Если бы Коннора не схватили солдаты, то кобыла ни за что бы его не оставила, но, с другой стороны, если бы парень попался, то военные не отпустили бы лошадь. — Тихо, Фрейя, тихо, — пробормотал Хэйтем, осторожно делая шаг вперёд. Кобыла вскинула голову и топнула копытом по снегу. Её дыхание превращалось в облачки пара всякий раз, как она недоверчиво фыркала. Коннора не было не больше десяти минут. Ехать вперёд, чтобы отвлечь солдат, было довольно опасным планом, но ассасин на лошади имел больше шансов уйти невредимым, чем повозка с колёсами в грязи, поэтому Хэйтем и настоял, чтобы его сын стал приманкой. Парень был хорошим наездником, умел прятаться, и мужчина не сомневался, что тот справится; кроме того, он сам остался в безопасности с товарами вне поля зрения. Небольшая поляна у дороги, куда он завёл повозку, была хорошо скрыта ветвями и папоротником, так что Хэйтем сомневался, что его вообще можно заметить здесь. Если он сейчас отправится на поиски сына, то повозка будет без присмотра, а если же он останется, то вполне может обречь Коннора на драку, в которой даже он сам вряд ли смог победить. Хэйтем был впечатлён боевыми навыками сына, которые проявились в предыдущих стычках, он даже как-то оставил парня сражаться в одиночку, чтобы тот продемонстрировал свои навыки, и мужчина не остался разочарован. В моменты нерешительности он всегда начинал думать о Дзио. Похоже, что чувство преданности, разделённое на Дзио и Ордену, настолько глубоко въелось ему тогда под кожу, что даже в данный момент невозможно было отделить его от нынешних проблем. Несправедливо, что сейчас при мыслях о ней его мотивы повернулись в сторону, в которую он никогда не осмеливался ступать. Дзио была до последнего вздоха предана своему народу и крови, и если бы она узнала, что у Хэйтема наконец-то появился шанс стать частью жизни их сына, который он выбросил на ветер из-за эгоистичной трусости... — Ладно, — сказал он вслух, ощущая, что все его нервы на пределе. Кобыла ещё раз фыркнула, но уже подошла ближе, что говорило о том, что её подозрение спало. — Иди сюда, девочка, — добавил мужчина как можно ласковее. — Давай запряжём тебя обратно в повозку. Ты, наверное, устала после такой паники. Фрейя позволила отвести себя обратно к повозке, и после капризного, но ленивого тычка в сторону Мальчика была вновь запряжена. Хэйтем не стал тратить время на то, чтобы расстегнуть все крепления Мальчика, и забрался на него. Мерин явно был не в восторге, потому что за время ожидания Коннора успел задремать, вот и сейчас он шагнул в сторону, поскользнулся на снегу и замер, отказываясь двигаться дальше. Хэйтем сильно ударил лошадь, и та рванула вперёд через более тонкий участок папоротника, который вёл на поляну, и они поскакали по дороге, а холодный ветер резал щёки мужчины. Впереди не было никаких признаков жизни, но тропинка постоянно петляла, поэтому невозможно было предсказать, что ждёт за следующим поворотом. Тем не менее Хэйтем увидел следы от копыт впереди и держал их в поле зрения, иногда немного притормаживая, чтобы отличить их от тех следов, что лошадь оставила, возвращаясь обратно. В конце концов их вереница запуталась, и мерин резко повернулся, занервничав, и мужчине пришлось перейти на шаг. — Тише, Мальчик, полегче. После небольшого круга вереница следов потянулась в сторону леса. Похоже, что Фрейя и Коннор расчистили густую заросль из шипов на обочине дороги. Хэйтем покружил вокруг, иногда подбадривая Мальчика, когда тот начинал нервно ржать. Мужчина предположил, что это нависшие над ними ветки сбивают с толку, так как солнце вот-вот должно зайти, да и взволнованный вид другой лошади не шёл на руку. Хэйтем похлопал Мальчика по шее успокаивающим жестом, по крайней мере он так надеялся. — Давай. Через некоторое время — возможно, что минут через пять — старший Кенуэй снова нашёл дорогу и остановился, не торопясь выезжать на открытую местность. Он попытался рассмотреть через нависшие ветки малейшие признаки опасности, но ничего не смог разглядеть из-за заснеженных сосновых ветвей. Перед глазами возник непрошеный образ Дзио с рукой на животе, когда они стояли перед таверной в свете тусклого фонаря и она рычала на Хэйтема, чтобы тот перестал быть эгоистом. Тогда он ещё ничего не знал. Она была такой заботливой и самоотверженной. У неё не было ни страха, ни сомнений. Он вспомнил, что именно это они любили друг в друге. Мужчина безрассудно бросался в бой, в который вряд ли бы ввязался любой здравомыслящий человек, а она, часто смеясь, присоединялась к нему, отбрасывая в сторону свою врождённую осторожность. Вместе они были непобедимы и прекрасны. Сейчас она едва ли узнала бы его. Он всё ещё был смел и проявлял силу, но, когда дело дошло до драки, он просто развернулся и сбежал, заставив её сына, их сына, нести тяжёлую ношу по его воле. Снова подстёгнутый тем, что мужчина уже давно отбросил от себя, он пришпорил Мальчика и выехал на проезжую часть, отталкивая от лица ветки, которые попадались им на пути. Солдаты лежали на снегу, а повсюду были разбросаны обрывки мундиров и человеческого мяса. Лужи крови, застывшие от холода, покрывали землю вокруг каждого тела. Коннор явно был в порядке до этого момента. Хэйтем заметил, что здесь отпечатки копыт Фрейи повернули в обратную сторону. Она встала на дыбы, подпрыгнула и убежала туда, где он ждал их с повозкой, а Коннор ушёл отсюда пешком. Старший Кенуэй принялся рассматривать следы, чтобы отличить следы сына от следов солдат, что не заняло у него много времени. У военных были профессионально сделанные сапоги, которые оставляли чёткие и аккуратные отпечатки, а вот у Коннора они были сделаны им самим из кроличьей шкуры и оставляли на снегу слабые овалы. Какое-то время следы тянулись дальше по дороге, намного дальше, чем, он предполагал, пойдёт Коннор, не вернувшись посоветоваться предварительно. Дорога была прямой, что было большим облегчением для Хэйтема, ведь теперь если кто-то и был впереди, то он бы сразу же увидел. Затем мужчина наткнулся на другие следы, оставленные военными сапогами. Без сомнения, Коннор разобрался с солдатами позади и увидел этих, а те увидели его в свою очередь. Нельзя было оставлять свидетелей. Хэйтем сделал короткую передышку и подтолкнул Мальчика вперёд. Когда мужчина увидел очертания фигур впереди, то внутри возникло неконтролируемое беспокойство за повозку. Солнце уже практически село, но даже с такого расстояния он легко узнал крепкое телосложение, рост и длинные волосы сына, рядом с которым на земле лежало неподвижное тело. Когда Хэйтем подъехал достаточно близко, то спешился и оставил Мальчика позади. — Коннор, а я уж начал делать гроб из веток. Коннор сократил расстояние между ними и протянул руку, в которой оказалась небольшая книга в кожаном переплёте. — Здесь точно есть какая-то важная информация. Они оставили его здесь одного дожидаться их. Должно быть, услышали наших лошадей и пошли на разведку. Хэйтем взял книгу, не понимая, почему сын доверяет ему, если это, конечно же, было так, хотя, с другой стороны, Коннор ничего ему не рассказал о письмах, которые взял у их последних жертв. — Будем держать её под рукой и тщательно изучим, как только разобьём лагерь. — Никакого лагеря, — покачал головой Коннор. — Река прямо перед нами. Если мы пересечём её сегодня и поедем дальше, то доберёмся до них к рассвету. Хэйтему очень сильно хотелось поспорить, потому что всё тело болело от предыдущей схватки, да и поездка по лесу зимней ночью была далеко не самой манящей перспективой, однако он осознавал, что здесь есть определённые преимущества. Вероятность встречи с большими патрулями и подозрительными гражданскими была в разы меньше, и чем скорее они доберутся до места назначения, тем быстрее ополченцы встанут на ноги. Если уж на то пошло, то Хэйтема до сих пор не волновали ни они, ни корона. Он поддерживал последних просто потому, что у тех было больше шансов на победу, да и чем быстрее это всё закончится, тем быстрее будет восстановлен порядок. Однако именно этот батальон повстанцев был крайне важен. Если они подкрепятся хорошим питанием, то станут отличными посредниками, которые убедят Вашингтона наконец-то показать себя и вести бой. К тому же за время, проведённое в их лагере, можно собрать много «важной информации» для Ордена Тамплиеров. — Тогда мы поднажмём. Повозка всё ещё стоит на поляне. — Хэйтем указал назад. — Нам лучше поторопиться. — Ты оставил её без охраны? — Казалось, что Коннор только сейчас осознал это. — Хэйтем! Он сделал шаг вперёд и толкнул тамплиера. Это было скорее грубо, чем болезненно, хотя удар и пришёлся по синякам, оставшимся от прошлой потасовки. Хэйтем в свою очередь схватил сына за запястья и встряхнул его руки. — Нам нужно торопиться, поворчать на меня можешь и позже. Однако Хэйтем не спешил отпускать запястья Коннора, да и последний тоже не сопротивлялся. Любопытно. Немного раньше на повозке Хэйтем чувствовал только странную нерешительность, а сейчас же — напряжение. Прямо как топливо для бесполезного розжига. Хэйтем наклонился чуть ближе, ощущая горячее дыхание Коннора на лице, а затем развёл его руки в стороны, чтобы иметь возможность стать ещё ближе к парню, когда подался вперёд всем телом. От этого жеста индеец пришёл в себя и отскочил в сторону с воплем негодования: — Ты что это делаешь?! Хэйтем просто улыбнулся. Парню следовало спросить об этом, ещё когда этот момент начал затягиваться, а вместо этого он дождался, пока его молчание не инкриминирует его в равной степени. Любопытство только усилилось. Старший Кенуэй развернулся и направился к своей лошади.