Эволюция революции

Хэйтем лежал рядом с Чарльзом и смотрел в тёмный потолок. Сон упорно продолжал ускользать от него, а мысли носились как бешеные, смешиваясь с зарождающимися снами, но снова и снова мужчина приходил в себя. Собаки тихо сопели в ногах, а Чарльз крепко спал рядом, о чём свидетельствовали лёгкие вздохи. Снаружи было тихо, и только иногда доносился цокот копыт по булыжнику улицы. Снег, непрерывно падавший с момента ранения Коннора, заметно ослаб. Хэйтем в тысячный раз закрыл глаза, желая погрузиться в утешительные объятия сна. Он жаждал раствориться в ночи: оседлать лошадь и умчаться в глушь, но прекрасно знал, что всё это глупости. Эмоции переполняли его, искажая правду. Кенуэй вспомнил годы своей юности, такие далёкие и опалённые временем: бесконечные часы тренировок; усталость и удовлетворение, что шли рука об руку, от осознания, кем он становится; силу, что требовалась, чтобы вновь и вновь вставать каждое утро, и силу, исходившую от успехов предыдущего дня. Теперь же ничего этого не было. Хэйтем больше не мог погружаться в себя в поисках утешения, потому что там был только холодный страх. В молодости Хэйтем был поглощён своими убеждениями. Ему достаточно было всего лишь взглянуть на мир вокруг, чтобы не сдаваться и продолжать сражаться дальше. Он был настолько уверен в своей миссии, что все остальные потребности отпадали. Он ел, чтобы оставаться сильным, пил, чтобы расслабить мышцы, напряжённые дневной работой, спал, чтобы утром снова проснуться и сражаться. Ему не нужно было общение вне Ордена, он наслаждался только той социализацией, что приводила к каким-то результатам. Чарльз снёс эту крепость предназначения. Когда они познакомились, Ли очень хотел учиться и угождать. Он был готов выполнять любые поручения Хэйтема и никогда не жаловался, а сам относился к мужчине с уважением и дружелюбием. Обладать кем-то, кто был и напарником и заговорщиком, было чуждо и осуждаемо. Он вдыхал его, как дым, который покрывал лёгкие этим новым миром. Чарльз был началом и концом его счастья. Хэйтем обрёл новые причины просыпаться по утрам, новые причины пить. Он открыл для себя так много удовольствий, которые до этого игнорировал либо же презирал. Другие члены Ордена часто предавались сексу, чрезмерной выпивке, спектаклям или играм, а Хэйтем всегда ощущал себя опустошённым, когда принимал участие в подобных мероприятиях. Теперь же он с радостью принимал во всём этом участие вместе с Чарльзом. Однако он стал слишком мягкотелым. Хэйтем верил, что счастье, которое принёс ему Чарльз, равносильно безопасности, потому что он был братом и другом, которому можно доверять. В итоге он забыл самый главный урок, который ему преподали очень давно: никому не доверять. И теперь он в полной мере расплачивался за своё неповиновение. С Чарльзом он мог наслаждаться общением и исполнять свой долг без ощущения, что его тянет в разные стороны. Однако его пробудившееся желание любить было диким и ненасытным. В его цели никогда не входило смотреть на что-то за пределами Ордена, но вот появилась она, и в ней было всё, чем он так восхищался: красота, хитрость, сила, смелость и честность. В Ордене, основанном на многослойной и тщательной лжи, встреча с такой редкой женщиной была чем-то опьяняющим. Её охраняли не хуже его, и отчаянная потребность успокоить её и обнадёжить проистекала из его собственных страхов. Он прекрасно это знал, но не стал останавливаться, а бросился в этот омут с головой, что только ускорило его падение. В самом деле, лучше бы было не поддаваться этому влечению. Если бы он не был с Чарльзом, то никогда не узнал бы, что это вообще такое. Теперь же всё рухнуло перед лицом его растущей потребности в ком-то надёжном. Ком-то, кто не предаст его. Он лежал и ненавидел себя за эту слабость. Его жалкая неуверенность просочилась наружу спустя столько лет. Насколько безумным он должен быть, чтобы искать утешение у врага? Как он мог убежать от всего, что создал, полагаясь на слабую надежду, что ассасин тепло встретит его? Измотанный мыслями Хэйтем повернулся на бок, уставившись в темноту, и лежащий рядом Чарльз пробормотал что-то бессвязное. Если бы он мог выйти из комнаты незаметно, то незамедлительно отправился бы на прогулку, чтобы отвлечься, но он не мог, поэтому всё, что ему оставалось, — лежать, покуда его сознание медленно издевается над ним. Взгляд Хэйтема зацепился за пальто, лежащее на деревянном полу. Он вспомнил о письмах, что брал с собой в поездку с Коннором, но в итоге так и не взглянул на них. Хэйтем протянул руку и вытащил их из кармана вместе с дневником, который индеец так и не попросил вернуть, когда тот уходил. Возможно, парень был совсем не в себе либо же просто забыл. Довольно странно, учитывая, каким важным он казался для него. Хэйтем положил дневник на место и взялся за письма, стараясь держать верхнее так, чтобы его можно было прочитать в луче лунного света, который просачивался через маленькое окошко над ним. Слова были мелкими и бледными, но мужчина сумел разобрать более, чем достаточно. Дорогая Эллен, словами не передать, как сильно я скучаю по тебе. Я по-прежнему храню твой кулон, и мне нравится верить, что он приносит мне удачу. Мы можем не вернуться до начала февраля, учитывая все обстоятельства. Прости, что расстраиваю тебя, но проблемы здесь не иссякают. Продолжай молиться за меня, как я за тебя, и я окажусь дома быстрее, чем ты можешь себе представить. Письмо продолжалось, но Хэйтем уронил его на пол, потому что оно нисколько не улучшило его настроение. Эллен больше никогда не увидит своего мужчину, Кенуэй в этом не сомневался. Впервые за многие годы он ощутил укол сожаления за отнятую жизнь. Хотя он и часто жалел, что не поступил иначе, убийств это не касалось крайне редко. Сейчас же в темноте Хэйтем думал о Дзио, а ещё о Чарльзе, который снова и снова отрицал правду. Думал и о Конноре, раненном и замерзающем. Завтра настанет другой день, вот только не тот, который он хотел бы приветствовать. Принесёт ли он вообще что-нибудь стоящее? Одна из собак сонно подняла голову. Хэйтем задался вопросом, какая же именно и как вообще Чарльз различает их. В разгар раздумий эта мысль показалась крайне глупой. Мужчина крепко сжал в руке другое письмо и опустил ноги на пол. Он тихо взял рубашку и плащ, а затем так же тихо обулся возле двери. Хэйтем не мог преследовать ассасина, как какая-то потерявшаяся собака, и он прекрасно осознавал, что его оправдание о следовании за Коннором и полезности этого были невероятно слабыми. Любая потенциальная ценность этого уже практически изжила себя, но оставаться в этой комнате было выше его сил. Так что он вернётся к утешению, которое должен был искать в первую очередь. К утешению, которое никогда его не покидало. Без Ордена Тамплиеров ему было незачем жить. Настало время разобраться со своими приоритетами и вернуться к обязанностям.