Эволюция революции

Утром лучше не стало. Первые лучи солнца, пробившиеся через открытое окно, ясно свидетельствовали о том, что день выдался довольно скверным. Хэйтем проснулся, разбуженный звуком шагов из коридора, щебетанием городских птиц и характерной суетой Бостона, доносившейся из окна. Мужчина зевнул, слегка потянулся и, перекатившись на бок, положил руку на плечо Коннора. Ассасин лежал к нему спиной и дышал глубоко и спокойно. Всё было относительно спокойно, но иллюзия момента была прервана отрывистым стуком в дверь. Коннор тихо заворчал, но не проснулся. Хэйтем тихонько выбрался из-под одеяла и направился к двери, стараясь двигаться бесшумно, чтобы незваный гость не смог понять, есть ли внутри кто-то. Старший Кенуэй задержал дыхание, когда подошёл к двери, и прислушался. Повторного стука не последовало, но там явно кто-то был и терпеливо ждал. — Кто там? — наконец спросил Хэйтем. — Мастер Кенуэй? Хорошо. — Хэйтем узнал голос: молодой будущий тамплиер по имени Девон, который часто передавал сообщения. Мальчик быстро таковым и представился. — У меня письмо для вас, мне сказали, что вы будете здесь. Хэйтем приоткрыл дверь и выглянул. Девон был неопрятен, в грязных ботинках и со спутавшейся копной волос на голове. — Тогда давай его сюда. Девон передал письмо, но замешкался в дверях. — Мастер Ли просит вас встретиться с ним в «Зелёном драконе» при первой же возможности. — Очень хорошо, спасибо, — кивнул старший Кенуэй. — Это всё? — Да, сэр, — ответил Девон, похоже, осознав, что сейчас мешкает без толку. Неловко кивнув на прощание, он поспешил прочь. Хэйтем закрыл дверь и прислонился к ней спиной, устало вздохнув. Он уже прекрасно знал, что с кровати за ним наблюдает печальным взглядом сын. — Что это? — спросил ассасин не менее унылым голосом и по-кошачьи потянулся, тут же свернувшись в клубок обратно. — Чарльз знает, что мы здесь, — пробормотал Хэйтем. Он и сам полагал, что тамплиерам не потребуется много времени, чтобы найти их. У них были глаза повсюду, и они знали почти все въезды и выезды из Бостона. И всё же у него была слабая надежда, что благодаря названному трактирщику вымышленному имени он купит им хотя бы полдня, прежде чем обнаружат их комнату. Вот и всё. Им следовало заночевать где-нибудь на конюшне. Хэйтем закрыл глаза, призывая себя к спокойствию. У него не было причин прятаться от ордена или Чарльза. Да, его компания была сомнительной, но не необъяснимой. Даже если бы это и было проблемой, он всё равно ничем не рисковал, разве что только угодить в новую трясину осложнений. Мужчина открыл глаза, услышав, как Коннор поднимается с кровати. — Он придёт сюда? — спросил парень, подходя ближе к отцу и становясь рядом с ним. — Нет, я с ним встречусь. — Должно быть, он знает, что с тобой я. — Да, — кивнул Хэйтем, и сердце у него ёкнуло. — Но посыльный ничего не сказал? — Ничего. Коннор отступил на шаг, видимо, ощутив растущее беспокойство Хэйтема, но его взгляд так и был прикован к письму, которое отец сжимал в руке. — Что это? Тамплиер ничего не ответил и просто развернул его. Листок бумаги был испещрён изящными каракулями Чарльза, аккуратными, но тёмными от тяжёлой руки с чернилами. Приветствую, Хэйтем, Надеюсь, это письмо застанет тебя в добрых здравии и духе. Прошло уже довольно много времени с нашего последнего разговора, и я не буду притворяться, что не знаю причину. Вместо этого предлагаю встретиться и обсудить твое нынешнее положение. Глаза Хэйтема замерли на слове «положение», изучая его. Оно могло означать несколько вещей: его противоречивую преданность, его отношения с Коннором и даже его ранение... Другие спрашивали о тебе, задаваясь вопросом, когда ты намерен возобновить свои обязанности в полном объёме. Я не осмеливался даже предположить, так как в последнее время на тебя нельзя было положиться. Слово от тебя остальным, несомненно, смогло бы утихомирить их жалобы. Я не знаю, как долго мы сможем поддерживать наше нынешнее притязание на структуру без твоего присутствия здесь. Если ты не намерен вести нас дальше, то мы должны быть проинформированы об этом, чтобы найти подходящую замену. В конце концов, что мы за организация такая, которая радеет за порядок во всём без порядка внутри себя самой? Хэйтем издал горловой звук, который можно было отнести только к рычанию. Он скомкал письмо и направился к своим рубашке и плащу. — Оставайся здесь, мне нужно с ним встретиться. — Уверен, что это разумно? — с сомнением спросил Коннор. — Что если ты пострадаешь? Старший Кенуэй рассмеялся сухим, лишённым всякого юмора голосом. — Не беспокойся об этом, а вот ты не должен никого впускать в комнату, несмотря ни на что. По дороге я заплачу за содержание ещё на день вперёд. — Я не ребёнок, — возразил Коннор, приближаясь к отцу и становясь прямо перед ним, пока тот натягивал сапоги. — Ты мой ребёнок. — Хэйтем пристально посмотрел на него. — Делай, что говорю. На одну предательскую секунду глаза Коннора протестующе сверкнули, но тут же потухли, уступая место беспокойству. — А кровь будет? Ни одного приятного ответа Хэйтем дать не мог, поэтому предпочёл напряжённо молчать, пока надевал плащ. — Будь здесь, — коротко бросил он, оставляя Коннора стоять у кровати.

***

Коннор прождал целых десять минут, прежде чем ушёл. Ему понадобилось время, чтобы собрать вещи, потому что причин возвращаться сюда у него не было, и надеть всё снаряжение, что понадобится ему в грядущем конфликте. Из-за сильной боли в плече было очень трудно даже просто одеться, но всё же парень собрался и выбрался из окна, двигаясь тем же путём, что и ночью с Хэйтемом. Без помощи отца Коннор зарычал от чрезмерной нагрузки, но всё же сумел добраться до крыши, где перевёл дыхание и немного отдохнул. Коннор легонько коснулся плеча, и руку мгновенно пронзила боль, заставившая стиснуть зубы. Поднявшись на ноги, индеец направился туда, где, как он уже давно знал, находился «Зелёный дракон». Он нарочно притворился, что не слышал посыльного у двери, гадая, сколько Хэйтем после расскажет ему. Коннор прекрасно услышал, где они должны были встретиться; даже если бы ему не повезло с подслушиванием, то догадаться было не так уж и трудно: эта таверна была давним пристанищем тамплиеров, местом отдыха и встреч по умолчанию. Добравшись до нужного места, индеец перешёл на шаг, стараясь держаться края крыш, иногда прячась за трубой или маленьким садом. Перед таверной было много запряжённых лошадей, и что-то подсказывало, что в конюшне их было не меньше. Прямо настоящий аншлаг. Коннор стиснул зубы от волнения. Пройти незамеченным будет крайне трудно, но у толпы были и свои плюсы. Ассасин натянул капюшон и начал осматривать окрестности в поисках лёгкого спуска. Ничего путного на глаза не попалось, и Коннор был вынужден признать, что проще будет пролезть в окно на верхнем этаже, чем пытаться и дальше найти хороший спуск вниз, чтобы его при этом не заметили и он не усугубил свою травму. Снег, что ещё совсем недавно покрывал дороги, уже растаял, так что шанса на хоть какое-то смягчение при приземлении не было. Выбор оказался крайне удачным, потому что когда Коннор прыгнул с соседней крыши на крышу «Зелёного дракона», то сделал несколько шагов вперёд, чтобы восстановить равновесие, а его взгляд упал на маленький дворик позади таверны, где у задней стены стояли две фигуры, затенённые тонкими ветвями деревьев. Коннор поспешил распластаться на крыше, морщась и сдерживая скулёж от боли в руке. Даже старая рана от штыка в животе вновь дала о себе знать, когда он лежал, выглядывая из-за гребня крыши. С тихим вздохом он пустил в ход своё орлиное зрение, хотя уже и узнал плащ Хэйтема, пусть тот и стоял спиной к стене. На секунду мир закружился, а после резко сфокусировался на двух мужчинах, закутанных в сияющий золотой свет. Их золотистые лучи переплелись, танцуя и кружась, когда Ли, что был ближе к Коннору, встал перед Хэйтемом, прижимающимся спиной к стене. На секунду у парня перехватило дыхание, потому что показалось, что Ли угрожает его отцу, загоняет в угол, чтобы убить. Затем на смену ужасу пришло что-то более злое... жгучая ярость, стоило только осознать, что это было вовсе не нападение. Нога Ли расположилась между ног Хэйтема, а его рука давила на грудь, второй же он опирался о стену. Чарльз наклонился, и Коннору показалось, что он что-то говорит, хотя он и не был уверен в этом до конца. Хэйтем вызывающе выпятил челюсть, но его руки всё равно покоились на бёдрах Ли. Коннор ощутил, как к горлу подступила желчь. Хотел бы он услышать их, чтобы понять положение, но не знал, как незаметно подобраться поближе. Может, если он спустится по внешней стороне стены и обойдёт вокруг... Только парень начал присматриваться к потенциальному маршруту, как движение заставило его снова посмотреть на тамплиеров. Хэйтем схватил Ли за запястья и развернул так, что теперь тот стоял спиной к стене, а его руки оказались прижаты над головой. Кенуэй прижался к Ли, навалившись на него всем весом. Через секунду они уже целовались грубо и отчаянно, а Коннор отвёл взгляд в сторону, обуреваемый эмоциями. Что именно это могло значить? Первой мыслью было, что Хэйтем слишком слаб, чтобы отвернуться от ордена, от Чарльза, и что он зашёл слишком далеко. Ассасин отогнал от себя мысль, что если отец не сбежит от тамплиеров, то ему придётся выследить его и убить. Невольная идея о том, что сейчас может представиться отличная возможность, вынудила его пошатнуться от внезапного головокружения и чувства вины. И снова его внимание было привлечено движением внизу. Эти двое от страсти перешли к драке. Хэйтем толкнул Ли в сторону, а тот развернулся и пнул его, выбивая из равновесия раненую ногу. Коннор затаил дыхание, глядя, как двое мужчин схватились друг за друга и начали бороться всерьёз. — Хэйтем! — вскрикнул Ли, отступая назад и поднимая руки вверх. Коннор слышал его, даже будучи на крыше, но всё же он прокрался и начал пробираться к возможному пути во двор, где было несколько кустов, в которых он мог бы спрятаться, если окажется достаточно осторожен. — Я не буду драться с тобой, — сказал Ли уже спокойнее, когда Коннор сполз вниз, проглатывая крик от боли, стоило только ему спрыгнуть с тихим стуком прямо за небольшой изгородью. Он медленно двинулся туда, где снова мог их видеть, и с удовлетворением обнаружил, что теперь хорошо слышит их тихие голоса. — Ты хотел избавиться от меня, — выдвинул обвинение Хэйтем. Его голос был суровым и мрачным, а глаза Коннора были прикованы к его спине, когда тамплиер хищно приблизился к Ли, который покачал головой, широко распахнув глаза; индейцу показалось, что он уловил лёгкую фальшь в его удивлении. — Нет, Хэйтем. Я всего лишь предположил, что пришло время ослабить твои обязанности, если ты ощущаешь, что прослужил уже достаточно. Ты казался таким уставши... — Я сделал тебя тем, кто ты есть сейчас, — угрожающе прошипел Хэйтем. — Без меня ты сидел бы где-нибудь в канаве, дрожа от пушечной шрапнели. — Хэйтем, ты не слушаешь меня! — возразил Ли и осторожно шагнул ближе, опустив руки. Коннор потянулся за ножом, нервно прикидывая, кто же из этих двоих первым нарушит показную праздность. — Ты всегда был светом в моей жизни, — тихо продолжил Чарльз, и индеец удивлённо приподнял бровь. Мужчина говорил достаточно серьёзно, а его тон был чужд ассасину. — Мое следование за тобой никогда не имело никакого отношения к безопасности, хоть мы и занимаемся далеко не безопасным делом. Хэйтем слушал, а его рука расположилась на рукояти меча, и пальцы барабанили по ней. Мужчина стоял неподвижно, наблюдая за своим спутником. — Я хочу помочь тебе, Хэйт, — сказал Ли. — Я вижу, как ты страдаешь. Ты перегружен работой, рассеян... Я не обижаюсь, а просто волнуюсь. Позволь мне быть твоей основой. Позволь быть с тобой, как раньше, до всей этой заварушки с Конн... — Не смей произносить его имя! — рявкнул Хэйтем. Коннор моргнул, удивлённый внезапной горячностью. — Он не имеет к этому никакого отношения. Всё дело в тебе: ты лжёшь, переворачиваешь всё вверх дном, притворяешься, что заботишься обо мне, а на самом деле нет. Ты правда думаешь, что сможешь уболтать меня отдать тебе всё, ради чего я работал? Ты ничто, Чарльз, и без меня ты... — Ты не такой уж и чрезвычайно важный, Хэйтем, — выплюнул Ли. — Всего лишь человек. Ты знал об этом? Ты помнишь, каково это — быть человеком? Когда в последний раз бог миловал нас, спустившись на землю? Хэйтем сжал челюсти и отвернулся от Ли, уставившись в землю, а тот всё продолжал: — Может, поэтому тебе так и нравится этот щенок? Он обращается с тобой как с богом, которым ты себя считаешь, Хэйт? Стоит ли он на коленях? Пресмыкается? А может, лижет твои сапоги? На этих словах Хэйтем окончательно потерял самообладание и снова бросился на Ли, выхватив меч из ножен и издав рёв, который заставил Коннора очнуться от шока и начать действовать. Ассасин выскочил из кустов с ножом в руке, и на мгновение оба тамплиера застыли, уставившись на него. Секунда, потребовавшаяся им на осознание присутствия зрителей, казалось, растянулась до бесконечности: Кенуэи размахивали клинками, а Чарльз Ли в этот момент выглядел как загнанный в угол уличный кот, который разрывался между выбором «драться» или же «сбежать». Когда же этот момент прошёл, то на лицо Ли вернулась маска уверенности. Он ухмыльнулся, сверкнув глазами, и наконец вытащил меч, явно желая вступить в бой с Коннором. — А он и правда собака, следующая за тобой по пятам, — усмехнулся Чарльз. Хэйтем проигнорировал это замечание, стоя плечом к плечу с Коннором. — Что ты здесь делаешь? — спросил он, стиснув зубы. Сердце Коннора сильно ухало в груди от ярости и страха, ведь не факт, что его отец захочет напасть на своего друга всерьёз. — Я волновался, — тихо ответил он. — По понятной причине. — Полагаю, ты считаешь его крайне преданным, — едва ли не промурлыкал Чарльз, кружа вокруг них, а Кенуэи неотрывно следили за его движениями. От вкрадчивого тона Ли и блеска в его глазах у Коннора зародилось нехорошее предчувствие. — Наверное, тебе будет крайне интересно узнать, что ты не единственный, кто может заставить его нагнуться, — продолжил Ли. — Он очень мило вставал на колени перед Томасом. Ты ведь помнишь Томаса, Хэйт? На секунду Коннор споткнулся, но адреналин продолжал зашкаливать от предстоящего боя и от осознания того, к чему вёл Ли. Он искоса взглянул на Хэйтема, выражение лица которого было непроницаемым, а тёмные глаза устремлены на другого тамплиера. — Да, — натянуто ответил старший Кенуэй. — Помню его жадность и дерзость. Это и погубило его. Коннор был несколько удивлён, когда услышал, что отец ругает одного из своих, но это вселило в него чуть больше столь необходимой сейчас уверенности. — Ошибаешься, — вставил Ли, размахивая мечом, — его погубил этот полукровка. Хэйтем не смотрел на Коннора в отличие от Чарльза, который пялился с такой откровенной злобой, что внутри всё переворачивалось. — И всё же, — пожал плечами Ли, изучая рукоять меча, словно ему было скучно, — он откусил неплохой кусок, прежде чем помер, а, Коннор? — Чарльз поднял на него взгляд и улыбнулся. — Ты практически умолял и брал так глубоко. Ассасин почувствовал, как земля уходит из-под ног, и моргнул, встряхнувшись. Он попытался сфокусировать взгляд на острие меча Ли, но не удержался и снова посмотрел на Хэйтема, ожидая увидеть на его лице отвращение, разочарование или банальную ярость, но выражение лица его отца сохраняло изящную нейтральность. — Да я и сам собирался его трахнуть, — продолжил Ли, и его слова только усилили поднимающуюся в горле Коннора желчь. — Толкнуть его на камень и трахать, покуда эта красная кожа не станет ещё краснее. Наконец глаза Хэйтема, которые казались остекленевшими и отстранёнными, вспыхнули, и он рявкнул: «Коннор, направо!» И они вместе бросились вперёд: Коннор — справа, а Хэйтем — слева, как собаки на зайца. Лязг металла о металл звенел на весь сад так, что весь город слышал, и сапоги шаркали из стороны в сторону, когда два тамплиера яростно накинулись друг на друга. Ли парировал каждый удар Хэйтема, оставаясь по большей части в обороне, и, когда Коннор попытался обойти его с правой стороны, крепко сжимая нож, тамплиер попятился, держа их обоих в поле зрения. Хэйтем отчаянно наносил размашистые и непрерывные удары, а его челюсть была сжата в полную ненависти линию. Коннор хотел было вытащить пистолет, но, когда он потянулся, чтобы снова вложить нож в ножны, Ли внезапно ударил его, разрезая запястье. Коннор вздрогнул и отскочил назад, ощущая, как кровь стекает по руке. — Ты так долго скрывал это, — снова обвинил его Хэйтем, и его голос был спокоен, но слышен через возобновившийся лязг клинка о клинок. — И что такого? — спросил Ли, заходясь в смехе с отчётливой ноткой истерики. Он нанёс особенно сильный удар по голове Хэйтема, но тот парировал его, кряхтя под тяжестью удара. Коннор снова потянулся за пистолетом, трясущейся рукой вынимая его из кобуры. Он выровнял его и отступил ещё дальше, пытаясь прицелиться, но это было всё равно что попасть в кружащегося ястреба, когда двое мужчин повторяли движения друг друга, бросаясь и делая выпады. — Насколько же ты полон ненависти на самом деле, — ответил Хэйтем. — Как долго ты презирал меня, Чарльз, лёжа в моей постели? На мгновение Ли, казалось, заколебался, когда их клинки снова встретились и они оба держали их неподвижными, глядя друг на друга поверх серебряного металла. Хэйтем предоставил Коннору необходимую ему возможность для выстрела, хотя никто из сражающихся уже словно больше не замечал индейца. — Нет, Хэйт. Я не м... Порох воспламенился, и оглушительный грохот зазвенел у них в ушах, заглушая шум города вдалеке, заглушая скрежет их клинков друг о друга и заглушая Чарльза Ли. Какое-то мгновение Коннор не слышал ничего, кроме звона в ушах и биения сердца в груди. Его руки дрожали, и он смотрел сквозь дым, поднимавшийся ото всё ещё поднятого пистолета. Чарльз Ли не сводил глаз с Хэйтема, хотя они уже и были затуманены безошибочно узнаваемой плёнкой того, кто обвенчался со смертью. Хэйтем, стоявший почти спиной к Коннору, выронил меч. Он, должно быть, загремел, но стояла ужасная тишина, когда тамплиер прыгнул вперёд. Хэйтем оттолкнул меч Ли в сторону, всё ещё крепко зажатый в руке, и схватил его, притягивая к себе. Они вместе упали на колени, и звук вернулся вместе со взрывом хаоса, больно ударившим по ушам Коннора. Ли слабо закашлял, уткнувшись лицом в плечо Хэйтема, когда тот закричал, но не имя Ли, а Коннора, и отчаяние сотрясло воздух. Ассасин наконец выронил пистолет из онемевших пальцев, и тот глухо упал в траву и грязь, а Коннор на дрожащих ногах подошёл к тамплиерам. Ли быстро погружался в темноту, и Хэйтем уложил его на траву, поддерживая голову рукой в перчатке. — Надеюсь, ты не ждёшь, что я буду тебя умолять, — сказал Ли. — Не в этот раз. Слишком долго я искал доброты от тебя. И о быстром освобождении просить не стану. — Чарльз, — тихо сказал Хэйтем, пристально глядя на мужчину. — Чарльз, мне нужно знать. Коннор стоял спокойно, чувствуя себя так, словно он находился вовсе не здесь. Всё произошло так внезапно, так быстро. Но, конечно же, это то, что нужно было сделать; это был логичный результат их потасовки. Почему же его так потрясло то, что он сделал? Как будто никто из них на самом деле не верил, что они смертны, а в итоге, чтобы сразить великого Чарльза Ли, потребовалась всего лишь одна пуля. Дыхание Ли было затруднено, и он на мгновение набрал воздуха, прежде чем слабо улыбнуться. Кровь начала проступать сквозь пальто, как раз справа от сердца. Коннор уставился на растущее красное пятно. — Я знаю, Хэйт. — Пожалуйста, Чарльз, — прошептал старший Кенуэй так, что сын едва услышал. — Ты убил её из-за меня? Шум приближающихся голосов вынудил Коннора оторвать взгляд от этой сцены. На звук выстрела приближались дознаватели его причины. Если кто-то войдёт в сад, то им придётся драться, и было ясно, что Хэйтем не в настроении отступать. — Ты знаешь ответ, — пробормотал Ли и закашлял. Из уголка его губ потекла тёмно-красная струйка, когда Коннор снова посмотрел на него. Чарльз протянул дрожащую руку и коснулся щеки Хэйтема. Мужчина наклонился к его руке, и та легонько похлопала его, уже слишком слабая для большего. — Почему? Почему ты лгал всё это время? Это убивало меня, Чарльз... Рука Ли упала на землю, больше не в силах находиться в поднятом положении. — Хэйт, если бы я сказал тебе, что сделал... было бы у нас столько времени? Чарльз хрипло вздохнул и улыбнулся ещё раз — измученно и слегка, и Коннор инстинктивно понял, что это будет его последняя улыбка. Глаза мужчины уже закрылись, и Хэйтем наклонился, чтобы прижаться лбом ко лбу Ли. Он не плакал, а просто стоял на коленях, как статуя. Коннор сделал шаг вперёд, обуреваемый волнением по мере приближения голосов. — Это были хорошие годы, Чарльз, — тихо сказал Хэйтем, и его голос прозвучал напряжённо. — Несмотря на всё... — он замолчал на мгновение и сглотнул, — мы заслужили большего, — закончил фразу и поднялся на ноги, выглядя намного старше, чем когда-либо думал о нём Коннор. — Хэйтем? — пробормотал парень. — Нам нужно идти... Люди услышали выстрел. Старший Кэнуэй кивнул и замер, чтобы положить руку поверх пятна крови на грудь Чарльза, которая больше не поднимались и не опускалась. — Хэйтем, — повторил Коннор уже более настойчиво, — нам нельзя сейчас столкнуться с солдатами. Тамплиер ловко снял с пальца Ли богато украшенное кольцо одним нежным, но быстрым движением. Коннор настороженно следил за входом в сад, где уже маячили первые тени, и рванул вперёд, хватая отца за руку. — Ну же, Хэйтем! Наконец тамплиер отвернулся, и его лицо превратилось в пассивную маску, которую Коннор видел уже слишком много раз. На долю секунды он положил руку на плечо сына, прежде чем они перелетели через стену двора и оказались в переулке.