blood, sweat and tears

Бакуго ненавидит в этой жизни пару вещей: чертового Деку, сладкую еду, когда кто-то смеет в нем сомневаться, ебанутого на всю голову папашу своего бойфренда и... ...когда Шото халтурит в сексе. — Не понял, — зло рыкнул подрывник и с силой сжал чужие сидящие на нем бедра. — Какого хуя?! Прекрати сжимать меня внутри и двигайся, мудозвон! Тодороки сложил руки под грудью, недовольно смотря на Кацуки сверху вниз. Этот еблет приперся к нему в комнату в два ночи с заявлением "хочу трахаться" и разорвал ему к херам собачьим футболку. Нет, Киришима часто рассказывал Тодороки о том, что Бакуго просто сексуально неустойчив и "храни твое здоровье и жопу, Тодороки-кун, что ты его все еще терпишь, и он пока не принялся за нас", но блять! Не на столько же! — Бакуго, я устал, — честно признался Шото и уперся руками в чужую грудь. — У нас чертов экзамен завтра, нам надо отдохнуть, — только Тодороки хотел слезть с чужого стояка, как крепкие руки, сжимающие до чертовых синяков, резко опустили его обратно с характерным хлопком. — Ебало на ноль, и живо двигаться! — припечатал злой Бакуго, щипая больно за сосок. Шото недовольно вскрикнул, произвольно дернувшись на члене. — Вот именно — завтра экзамен, так что я стараюсь отдохнуть, но одна сучка не хочет мне помочь. Милый, не знаешь, о ком речь? — О твоей р-руке, наверное... — недовольно пискнул Шото, двигаясь, и жестко получил по оголенной заднице. — О-ох, блять! — Не заставляй меня идти в свою комнату за каким-нибудь стеком, — пригрозил подрывник. На ягодице уже начал наливаться алый отпечаток. Было что-то прекрасное и удовлетворяющее в том, чтобы видеть и оставлять на Шото свои отметины. — Я только прибежал с площадки Бета. — Я все скажу Айзаве-сенсею, и он будет пристальнее за тобой следить, — в ответ кинул одаренный, сжимая в себе член. О том, что Кацуки редко когда соблюдает комендантский час, знали все, но никто никому не жаловался. В конце концов, в итоге получает Тодороки, а не они. — Скажи, и тогда готовься ночами на пролет учиться глубокому минету, — усмехнулся Бакуго. — Ведь мне придется выплескивать свое волнение в другое русло. — Попинай Киришиму... А-ах! — Обязательно. А потом все же приду давать тебе уроки, любимый. Шото в последний раз глубоко насадился на стояк Бакуго и, вскрикнув, кончил, испачкав всю грудь блондину. Кацуки цыкнул и провел по ней рукой, собирая семенные остатки. Шото, весь разрумяненный и такой хорошенький, надул щеки и попытался слезть, сглатывая волнения — сам Бакуго все еще не кончил. — Все, иди спать... Кацуки рыкнул, меняя положение. Тодороки, взвизгнув от страха, упал на спину, расставив ноги, которые Кацуки, ухмыляясь, закинул на свои мокрые плечи. Вниз по груди потекла чужая сперма, и Шото сглотнул, когда столкнулся с неудовлетворенным взглядом своего парня. — А теперь я тебе покажу, как люди занимаются любовью. Блять. Как же Бакуго ненавидит халтуру.