Уничтожая ближнего своего

«…я увидел самую кровавую и мрачную сторону человеческой природы.» Книга Сатаны (I-2), Антон Шандор ЛаВей

      Индиа обнимает слабыми руками надгробную плиту, напевая сокрушённые песни своей похороненной надежде. Она хочет оказаться в страшном сне и скорее проснуться, чтобы убедиться в реальности, пощупать её пальцами. И вскоре она оказывается, как ей кажется, в собственном убежище, куда всегда хочется сбежать.       Вновь привычный запах дома: зловония терпких лекарств и мусора, который девушка всё никак не может выбросить. Ноющая боль в спине напоминает о себе, а пол, на котором Индиа лежит, холоден и пылен. Она осторожно поднимается, держась за голову и медленно приходя в сознание. После того, как каждый предмет в доме становится более отчётливо виден, девушка с облегчением в сердце признаёт тот факт, что в очередной раз подвергается своим самым жестоким кошмарам. Но стоит невзначай коснуться бёдер, почувствовать, как знакомая ткань прилегает к коже, и заметить засохшую кровь на ноге, то безжалостная секира воспоминаний рассекает рассудок. — Я же не могла… — не хочется признавать то, что Дэвис, по всей вероятности, сбегает из больницы. И в голове куча вопросов, на которые крайне сложно отыскать ответы.       В очередной раз образ мужчины, чьё лицо она наконец запоминает. Считать ли его побочным эффектом от лекарств или же милосердным избавителем? Однако, это последнее, о чём Индиа думает, ведь куда важнее разобраться в том, сколько дней находится дома девушка, и как же ей удаётся совершить побег из диспансера. Она уверена, что разум снова решает сыграть в «русскую рулетку», где душевное равновесие давно попадает в «блэк-лист».       Индиа в тревожном смятении; снимает с себя больничную одежду и соблазняется бредовой идеей сжечь её к чёртовой матери, но всё же отказывается от необдуманной мысли, бросая вещи в корзину для белья. Первое, что приходит на ум, — это связаться со своей старой подругой Эссой, иначе Дэвис однозначно свихнётся. Она пишет ей сообщение, которое в итоге остаётся непрочитанным. Девушка мечется из стороны в сторону, пытается дозвониться, но всё тщетно, поэтому Индиа спешно надевает толстовку и старые джинсы. Выбегает из дома, даже не закрывая дверь на замок, и отправляется к борделю.       Дорога до ужаса и тошноты долгая, ощущение, что каждый прохожий испепеляет взглядом, и чувство, будто бы каждый из них лишь бредовые видения. Через час девушка на месте и желает скорее поделиться со всем с Эссой, ведь идти ей больше не к кому и некуда. — Эй, какого черта, Индиа? У неё клиент! — кричит одна из проституток вслед, когда Дэвис врывается в комнату к Эссе.       Девушка замечает подругу и пожилого клиента, устраивающегося лицом между её ног. — Ты нормальная? — та самая девушка оттаскивает Дэвис, боясь, что она своими выходками подпортит им репутацию.       Пара отвлекается от процесса, но Эсса быстро сглаживает ситуацию и извиняется за неподобающее поведение «новенькой», а Индии тем временем приходится ждать в коридоре. Мандраж, болезненная пульсация по телу; Дэвис беспощадно сходит с ума. И всё сливается в единую размазанную картину, но резкий хлопок дверью отрезвляет девушку. — Проходи, — Эсса запахивает шёлковый халат, держа тонкую сигарету между губами, а Индиа, по всей видимости, даже не замечает, как быстро идёт время, и когда уходит клиент. — Со мной происходит нечто странное, — сразу начинает она, блуждая вдоль и поперёк.       Эсса хранит молчание долго, а пепел с сигареты падает на округлый ворсистый ковёр. — Тот человек, помнишь? — девушка скользит по лицу пальцами, запуская в волосы, и, кажется, сдерживает себя, чтобы их не вырвать. — Он преследует меня, и ещё… походу я сбежала из клиники, но даже не помню как. — Дорогая… — Эсса делает шаг вперёд, кладя ладонь на её плечо. — Жалость ни к чему. У тебя же… у тебя осталось экстази, да? Мне необходимо отвлечься. — Тебе не стоит… — Где? — повышает голос Дэвис, рыща по комнате. Она заглядывает в каждый ящик, под подушки и ковёр. — Приди в себя! — кричит проститутка, оттаскивая девушку.       Индиа вырывается, когда вспоминает, что в те разы подруга прячет наркотики на верхней полке гардероба под мятым постельным бельём. Она сразу же направляется к нему и вытаскивает маленький пакетик, жадно поглощая последние две таблетки. — Выплюни! — Эсса сжимает щёки девушки и пытается вытащить изо рта гадость, однако, Индиа глотает их, трусливо сбегая от преследующих проблем.       Ей проще попасть в более радужную реальность, где для такой, как она, точно припасено безопасное место. Сейчас девушке глубоко плевать на то, что, вернувшись обратно, она лишь сломает последнее, что в ней есть. — Прости, — Индиа ложится на кровать, дожидаясь, когда экстази подействует. — Мне правда… очень плохо. Скорее бы сдохнуть.       Один из самых жутких звуков — это голос, который вот-вот пропадёт, утонет в кипящей боли и напомнит о том, что человек, — это сгусток безволия, уничтожения и мракобесия. Ей бы накуриться, дабы окончательно впасть в безумие и ещё больше покалечить себя. — Я должна… должна проверить кое-что… — Индиа подскакивает и спешит в уборную, после чего встревоженная Эсса следует за ней. — Прошу тебя, Индиа! — всё присущее ей хладнокровие вмиг оборачивается серьёзным беспокойством за нестабильное состояние Дэвис. Безмолвная вина раздирает до мяса, и с этого дня Эсса отсчитывает время до погибели некогда ценной официантки из борделя.       Девушка переворачивает вверх дном туалетный столик и добирается до аптечки, пока в конце концов не находит маленькое лезвие; Эсса же проклинает ту злую ночь, когда приходится закупаться подобным, чтобы на всякий случай оборониться от клиентов. Осознавая, чего хочет натворить Индиа, она одаривает её звонкой пощёчиной, однако, девушка успевает порезать ладонь. — На помощь! — во весь голос кричит Эсса, в надежде, что кто-нибудь да услышит и поможет успокоить Дэвис.       Кровь каплями на кафель, рука в конвульсиях. Индиа бубнит несвязное, вновь поддаётся истерике. Пока Эсса сдерживает её, попутно вытаскивая бинты из аптечки, за спиной слышатся размеренные шаги. Звук низких каблуков с особой жестокостью фиксируются в памяти Дэвис. — Наконец-то, — не поворачиваясь, торопливо молвит та и обеззараживает спиртом глубокий порез. — Помоги донести её до кровати… — Я догадывался, что дело в тебе подобных.       Эсса не может этого избежать, не может повлиять на последствия чужих ошибок и уберечь ту, чья персона никак не важна в этой войне. Невинные души гибнут первыми, на них следы истязаний и мир будто царский чертог, где им быть не дозволено. — Он снова здесь… Ты же видишь его, правда? Правда? — судорожно тараторит Индиа, надеясь на то, что остатки рассудка не до конца потеряны.       Майкл в этот раз заинтригован. Его глаза привыкают к её телу, словно иссохшему, неопрятным окрашенным в чёрный волосам, и извечно испуганному выражению лица оленёнка в ослепляющем свете фар. Тряпичная марионетка, беспомощная, без кукловода. Временами мерзко смотреть на таких, ведь что-то слабое и повреждённое, от неспособности искоренить внутри, превращается в лютую ненависть к другим. Майкл не признаёт в ней себя.       Женское лицо влажное от слёз — привычная картина. Изматывающие лишние движения в очередной раз ей вредят, а некая интересная личность наконец разъясняет Лэнгдону ситуацию. — Как ты вошёл, чёрт возьми? — Эсса поднимается с пола, стараясь загородить свои телом Дэвис. — А от чего же ты так взвинчена? Помнится, речи твои всегда были усладой для ушей… — О чём ты? — она теряет саму себя; впервые Эсса не готова напевать мужчине сладострастные баллады. — Тебе здесь не рады, Альфа. — Знаешь, в чём загвоздка, моя обожаемая? — Майкл клонит голову набок, разглядывая позади Индию. — Я не по своей прихоти здесь. Узнать бы, почему.       Он сжимает предплечье Эссы и слегка толкает её в сторону, чтобы приблизиться к Дэвис.       Вот человеческая натура — бессилие, ломающее кости, запах крови и грязи; застоявшееся полоумие. — Мы же виделись вчера, — Майкл наблюдает за каждой деталью, отыскивая долгожданные ответы на свои вопросы.       Индиа закрывает окровавленными руками лицо, жмурит глаза, не зная, что страшнее: понять, что мужчина, — плод больного воображения, или же осознать реалии происходящего. Лэнгдон садится на корточки, и она чувствует, как запястья касаются тёплые пальцы.

Её счастливая улыбка, собранные волосы. Она протягивает руки, изуродованные серповидными рубцами, принимая бутон чёрного георгина. Заправляет за ухо, и смех её, как песнопение нелюбимых ангелов. — Спасибо… Майкл.

      Лэнгдон широко распахивает глаза, как после неотвязного кошмара, и этот кошмар чересчур светлый, в жёлто-белых оттенках, вероятно, проворное видение, вот-вот соскальзывающее с рук. — Что ты делаешь? — не сдерживается Эсса, видя, как вздрагивает Майкл после тактильного контакта.       Мужчина, разъярённый тем, что не каждое ему подвластно и по-прежнему неизвестно, использует свои способности, после чего тело Эссы через открытую дверь уборной врезается в стену, и девушка цепляется за шёлковые шторы, срывая их на пол.       Увиденное — пуля в сердце; Индиа приподнимается, шатаясь. Тяжело поверить в это, но и искать логические объяснения нет сил. Немедля, девушка догоняет идущего в сторону проститутки Лэнгдона, и падает на колени, держа его ладонь. — Прошу, остановись, — молит Дэвис, впиваясь ногтями в кожу. — Оставь нас в покое.       Навзрыд, со всеми дотошными прелестями смертных, она готова унижаться и просить пощады. Майкл брезгливо выдёргивает руку; Индиа же ползёт к постепенно приходящей в себя подруге. — Беги… — шёпотом говорит Эсса, — Беги, пожалуйста.       Недавно принятый экстази пускает волну болезненной эйфории; Индиа ощущает резкую боль в висках, а зрачки расширяются. В ту же секунду слышится стон Лэнгдона, что моментально привлекает внимание Эссы. Он идёт к выходу из комнаты, ноги заплетаются, а руки сжимают голову, желая справиться с помутнением.       Они одновременно падают на пол. Эсса отсчитывает первые минуты до конца света.       Два тела на полу, порванные шторы, отпечатки кровавых пальцев — смахивает на преступление, и постоялица комнаты готова рвать собственные рыжие локоны. Если Натиша или кто-то из «девочек» придёт сюда, то никакие оправдания не помогут.       Эсса принимает решение подозвать одну из девушек и сообщить о плохом самочувствии, следом запирая дверь на щеколду. Порой слышатся сквозь сон смешки Дэвис, и Эсса думает над тем, что наркотики влияют на неё весьма странным образом. Возможно, не только на неё.       Она переводит взгляд на бессознательного Лэнгдона, сопоставляя события. Но при сложении два и два всё равно не получается четыре, несмотря на простую очевидность.       Эсса отречена от Ковена, не поддерживает связь с теми, кто за маской благодеяния прячет гноившиеся лица. Однако уверена, что теперь интерес к её жизни у ведьм значительно возрастёт. И тогда они явятся за Индией Дэвис — особой из порочного «дома терпимости».       Девушка приводит комнату в порядок, то и дело поглядывая на Альфу, о котором ей приходится слышать, и на дрожащую Дэвис, укрытую одеялом. Их двоих объединяет незримое, искусственно выведенное и поистине пугающее своей силой.       Через минут сорок оба просыпаются от дурного сна. — Эсса, подай мой поднос, — нездорово посмеивается Дэвис; в таком одурманенном состоянии она пробудет ещё пару часов. — Индиа… — она берёт девушку за плечи. — Послушай, тебе стоит… — Стоит пойти со мной, — Майкл встаёт с пола, отряхиваясь. Он пытается скрыть явную растерянность, сохраняя выражение лица более бесстрастным. — От тебя мало толка, ведьма, а вот данный экземпляр будет полезен. — Я не позволю, — стоит на своё Эсса, снова загораживая собой Дэвис.       Нет смысла перечить: дьявольская сила принуждает девушку задыхаться, пока Майкл подбирается к Индии и мёртвой хваткой хватается за её острый локоть. Она же, будучи в не своём мире, не сопротивляется, слепо следуя по тропе чёрного пламени, смерти и острых предметов.