Осколки. Книга 4 (Заключительная)

На следующее утро после того злополучного дня Чарли торжественно подожгла проклятую газету и смыла пепел в раковину. А потом позвонила Тэсс и позвала ее поехать в Хартфордшир, если та еще не передумала. И, конечно же, Тэсс не передумала. Она едва не задохнулась от радости. Когда Чарли уходила, Ричард проводил ее таким взглядом, каким смотрел бы на сумасшедшую, выпрыгивающую из окна сумасшедшего дома. Прошлым вечером Ричард долго уговаривал Чарли затаиться на время, остыть и удвоить, утроить свою осторожность. И каково же было его удивление, когда Чарли, вместо того чтобы внять его разумным советам, плюнула на все и отправилась с Тэсс в очередное сомнительное путешествие. «К черту все! К черту! – говорила себе Чарли, вспоминая, как скукоживался и чернел бумажный лист, испещренный мелкими буковками. Как плавилась их с Тэсс размазанная фотография. – Я не хочу бояться до конца жизни. Я не сделала Тэсс ничего плохого! И я имею право встретиться с ней и прогуляться по красивым заброшенным местам. В конце концов, это всего лишь гребаная прогулка, и я не укладываю Тэсс к себе в постель. Так что, уймись, Ричард. Уймитесь все. И отвалите от меня. Я не делаю ничего плохого. Не делаю. Не делаю…». Вот только… придерживается ли того же мнения мистер Эванс? После того как Тэсс рассказала ей вчера о том, что ее отец обо всем догадался, Чарли начала беспокоиться по этому поводу куда больше, чем по поводу дурацкой газеты. Допустим, ее отец в самом деле не имеет ничего против платонической влюбленности своей дочери в рок-звезду, которая, в свою очередь, тоже оказывает ей знаки внимания. Допустим, он не считает Чарли мерзкой совратительницей своей дочери. Пока не считает. Но что будет дальше? Чарли уже начала привыкать к тому, что в ее жизни и в поведении окружающих ее людей все менялось раньше, чем она успевала это осознать. Сегодня мистер Эванс не имеет ничего против этой детской влюбленности, а завтра начнет понимать, что отношения его любимой дочки и весьма подозрительной тетки зашли как-то слишком далеко. И его дочка вместо того чтобы встречаться с парнями своего возраста продолжает целыми днями шляться с хмурой и неприветливой стареющей Чарли. Не обвинит ли он во всем ее? Не заявит ли по прошествии пары лет, что Чарли сломала его дочери жизнь? Не расскажет ли он в порыве беспокойства за Тэсс все ее матери? И что будет с Чарли, если это случится? Все эти мучительные вопросы были еще одной причиной, по которой Чарли решилась плюнуть на все и отправиться с Тэсс в Хартфордшир. Ей хотелось поподробнее расспросить девочку о ее разговоре с отцом. Ведь вчера она была в таком невменяемом состоянии, что прослушала половину увещеваний Тэсс. И Чарли не пожалела, что решилась на эту поездку. Ни разу не пожалела. Позднее, когда холод одиночества и боли окутает ее и сдавит грудь немилосердными тисками, она снова и снова будет вспоминать тот солнечный теплый день в Хартфордшире, когда она в последний раз позволила себе быть собой, в последний раз последовала за своим сердцем. Последовала за Тэсс. Возможно, именно поэтому тот день так запомнился ей. Наверное, это был их последний счастливый и относительно беззаботный день. Их последнее приключение. И стоило Чарли увидеть величественный замок Форест-хилл, как у нее сразу улучшилось настроение, несмотря на все, что произошло накануне. Особняк возвышался подобно остову, громадной скале посреди окружающих пустынных равнин. Его каменные стены были увиты наполовину засохшим плющом, что делало дом еще более жутким и таинственным даже в солнечную погоду. Форест-хилл был довольно популярным местом у любителей заброшки и старины, но вот решиться на его посещение удавалось не каждому. Для своей поездки Чарли и Тэсс специально выбрали утро буднего дня, чтобы уменьшить шансы наткнуться на таких же идиотов, как они сами, или на кого похуже. Перед поездкой Тэсс прочитала в интернете всю информацию о Форест-хилле, которую только смогла найти, и пересказала ее Чарли, пока они ехали в машине. Особняк был заброшен уже почти двадцать лет и изнутри сохранился слишком плохо, чтобы представлять интерес для сквоттеров. Однако его внешнее убранство было по-прежнему шикарно и, безусловно, стоило того, чтобы приехать в пригород. Внешнее убранство, внутренний двор и сад с несколькими фонтанами, беседкой и настоящей часовней привлекали в Форест-хилл местных зевак и любителей готической романтики. А также легенды. Об этом доме ходило много легенд, красивых и жутких историй, и Тэсс пересказала Чарли и их тоже. Сам особняк был построен графом Вильямом Монтгомери в начале девятнадцатого столетия для своей молодой жены. Монтгомери был богатым промышленником и в возрасте сорока восьми лет женился на восемнадцатилетней Элизабет Ховард, девушке из бедной семьи, в которую он влюбился без памяти. И, несмотря на тридцатилетнюю разницу в возрасте девушка отвечала своему покровителю и впоследствии мужу взаимностью. Эта часть истории особенно нравилась Тэсс. Ведь когда она начинала думать о тридцатилетней разнице в возрасте между супругами Монтгомери, их с Чарли двенадцатилетняя разница начинала казаться не такой ужасающе огромной. Вильям и Элизабет были очень счастливы, но счастье их продлилось недолго. Всего одиннадцать лет. Через год после свадьбы Элизабет родила двух дочек – близняшек. Когда девочкам Анне и Мирабель исполнилось десять лет, случилась страшная трагедия. Младшая близняшка Мирабель забралась на самую высокую башню особняка, чтобы доказать свою храбрость вечно поддразнивающей ее Анне. Анна в это время сидела в саду и видела, как сестра помахала ей, а потом нога девочки поскользнулась на гладких камнях и Мирабель, не удержав равновесие, упала вниз. Она сломала шею и погибла мгновенно. На глазах у Анны. После этой трагедии душевное здоровье девочки сильно пошатнулось и обезумевшим от горя родителям пришлось покинуть дом и уехать за границу, где Анну определили в специальную клинику для детей с психическими расстройствами. - И теперь любители страшилок уверяют, что в Форест-хилле можно встретить сразу двух призраков – Мирабель с переломленной шеей и ее сестру-близняшку, сошедшую с ума, - замогильным голосом закончила свою историю Тэсс, когда они выходили из бенца, припаркованного за воротами особняка. - Чушь какая, - Чарли тряхнула плечами. – Как они могли видеть призрак Анны, если та вообще не умерла, а попала в психушку? - Ходят слухи, что она тоже вскоре умерла, потому что ей неудачно сделали лоботомию… - Чушь! – повторила Чарли. – Это всего лишь страшилки! - Да я сама в них не верю! – Тэсс хихикнула, но тут же посерьезнела. – И вообще я считаю, что это неправильно – делать из такой трагедии обычную пугалку. Мне жалко Мирабель и ее сестру, и ее родителей. Их жизнь сломалась в один день, разбилась, как хрустальная ваза. На сотни осколков. Чарли подняла голову и всмотрелась в вершину самой высокой башни особняка, откуда согласно легенде, упала и разбилась Мирабель Монтгомери. В тот момент Чарли еще не подозревала, что через считанные дни ее собственная жизнь тоже разобьется на сотни осколков, бесполезных и уродливых. Вершину башни украшали огромные часы с навеки остановившимися стрелками. Десять минут восьмого. Время смерти часов всегда самое точное. - Конечно, после того как Монтгомери покинули это место, здесь жило еще много семей, - продолжала Тэсс, тоже безотрывно глядя на часовую башню. – И никаких леденящих кровь происшествий в стенах Форест-хилла больше не случалось. Однако почему-то никто не задерживался здесь надолго. Максимум пять лет – и очередная семья продавала шикарный особняк. Никто не знает, почему… Говорят, в этом месте тяжело было находиться слишком долго. Люди чувствовали себя угнетенными, несчастными. Некоторым даже мерещились детские крики и смех. Жутко, правда? - Не то слово… - выдохнула Чарли. В тот момент она рада была даже страшным историям, от которых раньше у нее зашевелились бы волосы на голове. В тот момент ей хотелось забыться, погрузиться в чужую жизнь, наполниться чужой бедой, чтобы забыть о собственных проблемах. Забыть о том, как горела в раковине газетная статья. Они с Тэсс так и не осмелились снова заговорить об этом. В тот день им обеим отчаянно хотелось сделать вид, что все в порядке, что ничего не случилось, и пожить в этой иллюзии хотя бы какое-то время. - Кстати, я говорила тебе, что здесь неподалеку сохранилась и могила несчастной Мирабель? – Тэсс взглянула на Чарли. - Господи, нет! – Чарли ужаснулась. – Ты серьезно? - Более чем, - Тэсс самодовольно задрала нос. – Могила тоже вызывает большой ажиотаж у всяких психов, вроде нас. Она находится за часовней и открывает заброшенное кладбище в лесу. - Матерь божья, - выдохнула Чарли. Ей становилось по-настоящему страшно. И ей хотелось смеяться. Возможно, в тот момент она снова была на грани истерики. Однако прогулка по особняку и осмотр комнат ее немного успокоили. Несмотря на то, что внутри Форест-хилл сохранился очень плохо, своего былого величия он не утратил. Это величие таилось в высоких сводчатых потолках, украшенных великолепной замысловатой лепниной, в широких арочных дверных проемах, в витых лестницах и огромных окнах, льющих живой и дрожащий солнечный свет. Никаких предметов интерьера в особняке, во всяком случае, на первом его этаже, не осталось. Лишь пустые длинные коридоры, усыпанные осколками камней и обвалившейся штукатурки и краски. Пол в некоторых местах прогнил, оголяя опасные балки, и Чарли старалась не отходить от Тэсс ни на шаг и держать девочку за руку. Потому что даже если сейчас мистер Эванс и относился к ней дружелюбно, его мнение быстро поменяется на противоположное, когда Тэсс получит какую-нибудь травму по недосмотру Чарли. - В последний раз этот дом использовался как детский лагерь, - медленно произнесла Тэсс, щелкнув затвором своего старенького Никона и запечатлев уходящую вверх лестницу, по которой им предстояло подняться на второй этаж. – Возможно, мы даже найдем здесь какие-нибудь следы этого лагеря… Не знаю, может детские кроватки или игрушки. - Кошмар, - поразилась Чарли. – Это же надо было догадаться использовать дом, где погиб ребенок, как детский лагерь! Неудивительно, что он продержался недолго! - Да уж, лагерь с привидениями, - Тэсс хихикнула. – Представляю, в каком восторге были дети, приезжающие сюда отдохнуть. Наверняка они пугали друг друга по вечерам и наряжались в белые простыни. - А я рассказывала тебе, как однажды напугала Ричарда до усрачки, напялив на себя простыню? Нам было четырнадцать, и он тогда остался у меня переночевать… - Нет, не рассказывала! – Тэсс засмеялась от одной только мысли об этом. И пока они осторожно поднимались по лестнице с обвалившимися ступеньками, Чарли рассказала ей всю историю с самого начала. Тэсс хохотала, они держались за руки, и в тот момент Чарли в самом деле была счастлива. В самом деле забыла о том, как сильно все изменилось, и как тяжело ей принять эти изменения. На втором этаже они тоже не нашли никаких свидетельств существования детского лагеря. И никакой мебели, кроме пары поломанных кресел и школьной, исписанной ругательствами, доски. А также душевых комнат. На Чарли они произвели наиболее жуткое впечатление. Особенно ее пугали некогда белые, но теперь пожелтевшие и посеревшие душевые занавески, слегка подрагивающие от проникающего в открытое окно ветра. Чарли не могла отделаться от ощущения, что за этими занавесками кто-то прячется. Возможно, девочка в викторианском платье и с перекошенной сломанной шеей. Даже Тэсс стало не по себе в этом месте, и она заторопила Чарли наверх. Еще выше – к той самой роковой башне, с которой упала Мирабель и с которой, если верить интернету, открывался незабываемый вид. Винтовая лестница, ведущая на крышу, сохранилась совсем плохо – перила обвалились, а ступеньки раскрошились до такой степени, что лестница стала больше похожа на горку. Молясь о том, чтобы не закончить свои дни глупейшим образом под завалами кирпичей в заброшенном замке, Чарли и Тэсс все-таки поднялись на самый верх и, стоило им шагнуть на крышу, как они мгновенно забыли об опасном подъеме, жутких коридорах, молчаливых и грязных ванных комнатах. Это действительно того стоило. Стоило подняться сюда, чтобы увидеть необыкновенный, сюрреалистичный пейзаж, от которого захватывало дух. Что ж. Хотя бы в чем-то несчастной Мирабель повезло, и перед смертью она увидела нечто по-настоящему красивое. Зеленые леса и равнины простирались так далеко, как только хватало глаз, и встречались с лазурной голубизной чистого хрустального неба. Сверху можно было с легкостью разглядеть всю прилегающую к Форест-хиллу территорию. Таинственный заросший сад, почерневшие и облупившиеся фонтаны, башенку часовни, круглую словно тарелка крышу беседки, а также находящийся в отдалении и возвышающийся на холме другой замок, не такой величественный, как Форест-хилл, но тоже прекрасный. Тэсс говорила, что он называется Скарлет-холл или Пурпурный особняк, и что живет там приехавший из штатов богач со своей семьей. - Просто обалдеть! – воскликнула Тэсс, подойдя почти к самому краю крыши. – Вид прямо как на чертовом колесе! Нет, даже круче! - Эй, осторожнее там! – Чарли тут же метнулась к девочке и, положив ладони ей на плечи, отвела Тэсс от края. - Да ладно тебе, я не поскользнусь! Во времена Мирабель Монтгомери еще не было кедов с противоскользящей резиновой подошвой, иначе она бы тоже не грохнулась отсюда. - Не важно! Все равно не подходи так близко! - Что, беспокоишься за меня? – Тэсс ухмыльнулась, польщенная. В ответ Чарли одарила девочку шутливым пинком по попе и тут же чмокнула в макушку, не снимая ладони с ее плеч. Тэсс захихикала и замолчала на какое-то время. Они обе замолчали. И снова забыли обо всем, сраженные открывающимся видом. Ведь так бывает со всеми людьми, поднимающимися слишком высоко и открывающими для себя непривычный угол зрения. Высота всегда наполняет нас ощущением могущества, возвращает нам нашу забытую божественную природу. Приближает к чему-то великому. И слова в такие моменты становятся ненужными, отпадают, как шелуха. Прохладный ветерок ласкал кожу, играл прядями волос, шелестел кронами стоящих внизу деревьев. Налюбовавшись пейзажем, Чарли и Тэсс решили осмотреть крышу, на которой оказались. Ее покрытие сохранилось неплохо и выглядело весьма прочным. В некоторых местах сквозь него прорывались невысокие деревца, каким-то чудом растущие в окружении мертвого камня. Соседние башни почернели от регулярных дождей. Под крышами некоторых из них примостились небольшие каменные грифоны. Из-за их распростертых крыльев выступали человеческие лица – ангелоподобных дев с длинными волнистыми волосами и бесконечной печалью в пустых глазницах. Какое-то время Тэсс смотрела на них, а потом поежилась и пробормотала: - Не хочу даже думать об этом, но они похожи на Плачущих ангелов. - Ты их боишься? – удивилась Чарли. - Конечно боюсь! И если честно, я предпочла бы перейти на другую сторону крыши, где их не будет… - Поразительно… - Чарли усмехнулась. – Ты не боишься одна лазить по заброшенным домам, но боишься монстров из «Доктора Кто». - Ты же знаешь, что я не логичная, - буркнула девочка, не отводя настороженного взгляда от статуй. Чарли даже показалось, что она пытается не моргать. Это было так забавно и мило, что девушка снова не выдержала и притянула Тэсс к себе, обнимая ее за плечи. - Не бойся, я защищу тебя от них, - сказала она. - Как Доктор? – Тэсс улыбнулась. - Как Доктор, - подтвердила Чарли. – Ведь он всегда всех спасает. Не всегда. И не всех. Но тогда Чарли еще не думала об этом, она просто обнимала Тэсс, и ей казалось, что в ее силах справиться с любыми выпадающими на их долю трудностями, защитить Тэсс от всех бед. Впрочем, на другую сторону крыши они все-таки перешли. И устроились там на расстеленном покрывале, чтобы перекусить крекерами и апельсиновым соком. Во время еды Чарли все-таки решилась расспросить Тэсс о подробностях ее разговора с отцом. Девочка терпеливо повторила вчерашнюю историю, то и дело снабжая ее успокаивающими комментариями. - К тому же, мой папа не знает, насколько далеко зашли наши отношения, - добавила Тэсс в конце. – А если ему захочется это узнать, я скажу, что просто влюблена в тебя. Платонически. И ничего большего. Никто и никогда не узнает, чем мы занимаемся, когда остаемся вдвоем. Кроме, пожалуй, несчастного Ричарда. Чарли не выдержала и усмехнулась, хотя ей было совсем не весело. - Ричарду придется нести этот крест до конца своих дней… И вся эта история будет сниться ему в кошмарах, - продолжала Тэсс, и Чарли засмеялась еще громче. Теперь она могла смеяться. Когда эта проклятая газета сгорела, она снова могла смеяться так, словно уничтожила каждый экземпляр, словно стерла случившееся и переписала свою жизнь заново. - Ричард…. злится на меня? – осторожно спросила Тэсс, когда они отсмеялись. - Нет, - без запинки ответила Чарли. – Но… можно сказать, что он на взводе. Очень нервничает из-за того, что случилось. Наверное, даже больше не из-за дурацкой газетенки, а из-за… моей реакции на нее. Моих слез. Не знаю, что нашло на меня. Про меня и раньше чего только не писали в прессе… А я… не знаю… - Ты просто устала, - в голосе Тэсс снова зазвучали успокаивающие нотки. – Выход нового альбома и эта жара, будь она неладна… Тебе нужно отдохнуть. Возможно, мы могли бы уехать с тобой куда-нибудь на пару дней. Как думаешь? - М-м-м… даже не знаю, - Чарли замешкалась, хотя идея Тэсс ей очень нравилась. - Скоро у меня День Рождения, - напомнила Тэсс с застенчивой улыбкой. – Мы могли бы съездить к морю, и я бы наконец-то посмотрела на него. Мы бы спали в разных номерах, если ты беспокоишься об этом! Чарли улыбнулась. Во всем, что касалось Дня Рождения девочки, Чарли была безотказной. - Конечно. Можем съездить на море, если ты хочешь. - Ура! – Тэсс захихикала и тут же добавила прежним успокаивающим тоном: - Тебе не о чем беспокоиться, Чарли! Ну, правда! Никто не поймает нас. Никто не сможет доказать, что наши отношения выходят за рамки дружбы. Тебя просто мучает совесть, поэтому тебе кажется, что даже если мы идем вместе по улице, все пялятся на нас и подозревают тебя в растлении несовершеннолетних! Тебе стоит просто немного расслабиться и заткнуть свою совесть, а также совесть в лице Ричарда. Чарли кивнула и слабо улыбнулась, без особой уверенности в том, что это возможно. Ведь она уже столько раз пыталась. И столько раз потом чувствовала боль. Но в тот момент, на крыше великолепного заброшенного особняка девятнадцатого столетия ей так хотелось поверить в то, что все будет хорошо. В тот момент Чарли сделала последнюю в своей жизни попытку поверить в это. И проиграла. После еды они еще немного посидели на крыше, а потом спустились вниз и забрались в часовню, прогулялись по саду и долго, но безуспешно искали могилку Мирабель. Тэсс уверяла Чарли, что могила реальна, что она сама видела ее на чужих фотографиях, но те фотографии были сделаны осенью, когда буйная растительность увядала. Скорее всего, сейчас скромный старый могильный камень был укрыт зарослями какого-нибудь колючего кустарника. В старой часовне, наполненной тусклым солнечным светом, Чарли и Тэсс набрались смелости и единственный раз за тот день поцеловались. Они обе еще чувствовали неловкость, Чарли несколько раз извинилась за то, что накричала на Тэсс вчера. Тэсс, конечно же, не держала на нее обиды, она была до безумия счастлива, что тот кошмар наконец-то закончился, и к ней снова вернулась ее Чарли. Ее теплая, нежная и безумная, прекрасная, смелая и яркая Чарли. Вчерашняя Чарли была напуганной, раздавленной, холодной и злой, и Тэсс предпочла бы больше никогда с ней не встречаться. Перед отъездом домой они снова поднялись на крышу Форест-хилла и в полном молчании любовались заходящим солнцем. Только один раз Тэсс сказала, что этот вид все-таки лучше того, что открывался перед ними на Чертовом колесе. Чарли вновь уловила печаль в ее голосе. Тэсс не хотела расставаться с этим днем, не хотела прощаться и возвращаться домой. Мысленно Чарли прикинула, на сколько лет бы ее посадили, если бы она прямо сейчас не вернула Тэсс родителям, а бежала бы с ней так далеко, как только возможно. Потом она вспомнила мистера Эванса, который несмотря ни на что, доверял ей свою дочь, положила руку девочке на плечо и тихо произнесла: - Пойдем, Тэсс. Пока доберемся до Лондона, уже стемнеет. Мы ведь не планировали задерживаться здесь на весь день. Тэсс на секунду съежилась от ее прикосновения, а потом молча взяла Чарли под руку и последовала за ней. Закат остался за их спинами. Они спускались по винтовой лестнице в темноту.