Осколки. Книга 4 (Заключительная)

На какое-то время Чарли почти удалось поверить, что все налаживается. Тэсс всегда умела усыпить ее бдительность, и на этот раз Чарли тоже поверила, что их отношениям больше ничего не угрожает. Во всем были виноваты несколько прекрасных спокойных дней, последовавших за злополучной газетой. Чарли с облегчением отметила, что Тэсс ведет себя скромно, не напирает на нее, не позволяет себе переходить ту тонкую грань между романтикой и сексуальностью. Тэсс даже перестала отпускать свои всегдашние пошлые шуточки по любому поводу. И Чарли буквально воспряла духом в те несколько счастливых дней перед седьмым августа, перед их последней ссорой. В один из этих дней вошло и их посещение Форест-хилла, где Тэсс позволила себе лишь один робкий поцелуй в стенах заброшенной часовни. А потом все вдруг снова изменилось. И эти изменения Чарли уже не смогла принять. В глубине души Чарли конечно же понимала, что Тэсс лишь притворяется паинькой, и что долго это продлиться не может. Но не это было самым неприятным. Не это было самым страшным. По-настоящему страшно было то, что Чарли осознавала – сама она притворяется тоже. Притворяется, что ей достаточно пары поцелуев в день и робкого, почти невесомого соприкосновения рук. Но на самом деле ей давно не было достаточно. Она сама успела привыкнуть к большему, а отвыкнуть обратно оказалось не так-то просто. Она привыкла к ощущению Тэсс рядом. Привыкла крепко прижимать к себе девочку, сминая ее платье, и полной грудью вдыхать запах ее волос, кожи, чувствовать ее мягкость, податливость, ее готовность быть продолжением Чарли, недостающей частью ее тела. А теперь, хоть это и были счастливые и спокойные дни, но теперь Тэсс уже не принадлежала ей полностью. И это было тяжело – находиться рядом с ней, но не иметь возможности подойти на то расстояние, какое требовала ее душа. Душа ли? Чарли в этом сомневалась. Она понимала, что вернуться обратно, туда, откуда они начали, у них с Тэсс уже не получится, как ни у кого не получается вернуться в прошлое и заново стать молодым и во второй раз впервые влюбиться. Ничто в нашем мире не способно развиваться в обратную сторону, и цветку уже не стать бутоном. А Тэсс была цветком. Она уже расцветала, и Чарли была не из тех, кто способен накрыть цветок стеклянным колпаком и любоваться. Ей нужно было дотронуться, сорвать цветок. Она привыкла получать то, чего хотела. И Тэсс привыкла к тому же. А потому они обе не могли, как бы ни пытались, снова стать друг для друга теми, кем были пять месяцев назад. Все в них изменилось за это время – их отношение друг к другу, их потребности, их мысли. Очередной надлом и срыв в их отношениях произошел, когда они снова остались наедине у Чарли дома. Ричард уехал фотографировать закат на окраине города, хотя Чарли подозревала, что ее друг просто в очередной раз раздобрился и решил оставить их с Тэсс наедине. Лишь бы они не шлялись где попало и не навлекали на себя неприятности. И они снова не выдержали. Этот глоток свободы после долгого перерыва и пережитого напряжения опьянил их. И когда Чарли опомнилась, она обнаружила себя лежащей на Тэсс и целующей девочку в шею. Тэсс обвила своей трехметровой ногой ее спину, а двумя руками – шею. Ее довольное хихиканье сменялось тихим постаныванием и наоборот. И когда Чарли в очередной раз оторвала свои губы от губ Тэсс и взглянула в ее застеленные туманом глаза, она уже не пришла в ужас. Она просто молча, спокойно отстранилась, поднялась и села на диване. Коротко вздохнула. Почесала переносицу. Тэсс тоже поднялась и села рядом с ней. Она ничего не спрашивала, не возмущалась тому, что Чарли все прекратила. Лишь молча оправила юбку, плотно свела ноги и положила руки на колени. Это было отчаяние. Уже не страх, не ужас, а сотканное безысходностью отчаяние. В тот момент они обе знали, что долго это не продлится, что их самообман закончился. И больше не было смысла говорить что-то вроде: «Это вышло случайно, никто не виноват, но это больше не повторится». Они обе знали, что повторится. И не раз. И ничем хорошим не кончится. - Может, выпьем сока из холодильника? – предложила Тэсс через несколько минут тяжелого молчания. - Да, - согласилась Чарли. – Сейчас принесу. Они пили вишневый сок из высоких стаканов с позвякивающими в них кубиками льда, и этот сок был похож на темную кровь. А потом Чарли отвезла Тэсс домой, потому что им не стоило оставаться наедине еще дольше. Это просто нужно было прекратить. В машине, перед тем как уйти, Тэсс вдруг подалась вперед и оставила на губах Чарли порывистый, горячий и быстрый поцелуй. А у Чарли даже не нашлось сил упрекнуть ее за это. Тэсс пыталась поймать ее взгляд. - Чарли… Ты все еще любишь меня? – тихо спросила девочка. Ее голос был каким-то глухим, как будто простуженным. - Конечно… - прошептала Чарли, отворачиваясь. – Конечно, да. Но сейчас, Тэсс, пожалуйста, иди домой. Пожалуйста. «Конечно же я люблю тебя, как я могу не любить тебя, такую красивую, такую безумно рыжую, такую милую и теплую, доверчивую? Как тебя можно не любить, Тэсс? И как, любя тебя, можно не сойти с ума?». Тэсс послушно ушла, и они договорились встретиться послезавтра. Послезавтра, потому что завтра Чарли целый день будет занята с репортерами и фотографами. Послезавтра. Седьмого августа. Вернувшись домой, Чарли первым делом отправилась в ванную. Ричард еще не пришел, и это было единственным, что радовало ее. Хотя в тот момент она уже сомневалась, что вообще способна испытывать радость. Все, что она любила, было испорчено. Все, что было ей дорого, сломалось. Все, во что она верила, исчезло. В ванной Чарли включила холодную воду и разделась. Долго смотрела на свои влажные трусы, ощущая, как волны злости, отвращения и ненависти к себе сменяются большим безысходным, бесконечным, неизбывным отчаянием. «И это ты называешь любовью? Этим гордишься? Это так-то ты любишь ее? – голос, прозвучавший в голове Чарли, не принадлежал Ричарду, но был очень похож на него. – Ты не любишь ее, ты просто хочешь ее. Хочешь, как новую игрушку, которую можно заполучить в свое владение. Хочешь, чтобы она принадлежала тебе полностью, хочешь касаться ее там, где еще никто не касался. Потому что ты не можешь по-другому, Чарли. Потому что ты всегда была такой. И однажды наступит день, когда Тэсс уже не сможет свободно дышать рядом с тобой. Когда она повзрослеет и поймет, что ты ее просто используешь. Нет. Это не любовь. Как бы тебе ни хотелось украсить ее и обелить себя, но это по-прежнему всего лишь похоть. Похоть, грязными пятнами проступающая под белоснежно чистой скатертью. Потому что если в душе тьма, ее уже ничем не украсишь». Чарли разрыдалась. Бросила испачканное белье на пол и, плача, забралась под ледяные струи воды. Холод был настолько сильным после душной улицы, что Чарли мгновенно начала бить дрожь. Озноб колотил ее так сильно, словно хотел вытрясти из девушки всю душу. Чарли не устояла на ногах и опустилась на колени, обнимая себя руками и содрогаясь, стуча зубами, давясь слезами. В таком виде ее и обнаружил Ричард пятнадцать минут спустя. И, наверное, если бы он не пришел и не заглянул в ванную, Чарли просто умерла бы от холода или потеряла сознание. Ричарда же насторожила включенная вода и молчание из ванной. Чарли не отвечала на его зов и, когда Ричард толкнул дверь ванной, она оказалась открыта. - Чарли! Господи, что с тобой, Чарли! Что ты там делаешь? – заорал Ричард, смутился на несколько мгновений (ведь раньше он никогда не видел подругу голой), но быстро взял себя в руки, выключил воду и, схватив с вешалки большое махровое полотенце, набросил его Чарли на плечи. - Вставай! Ну же, Чарли, давай, поднимайся… Держись за меня… Вот так, молодец, умница, держись, не оступись, вот так… Вытащив девушку из ванны и поплотнее обернув ее полотенцем, Ричард отвел Чарли в гостиную и усадил на диван. Чарли по-прежнему колотил озноб, а взгляд остановился в одной точке. - Господи… Господи, что же мне делать? – в панике прошептал Ричард, запустив пальцы в свои длинные волосы и взъерошив их. – Выпить! Тебе нужно что-нибудь выпить! – воскликнул парень и умчался на кухню, откуда несколько секунд спустя вернулся с полным стаканом и бутылкой Джека Дэниэлса. Поначалу Ричард хотел заварить Чарли очередную чашку успокаивающего чаю, но решил, что подруге в такой ситуации не помешает что-нибудь покрепче. Что-то намного более крепкое. Продолжая выбивать дробь зубами, Чарли обеими руками вцепилась в стакан и несколькими большими глотками осушила его. На этот раз Ричард уже не мог ждать, когда Чарли выйдет из шокового состояния и сама обо всем расскажет – он был слишком напуган, чтобы ждать. - Чарли, ты поругалась с Тэсс? Где она? Что случилось? Ричард даже не ждал, что Чарли ответит ему – в ее взгляде не было ни осмысленности, ни жизни, ничего вообще не было. Но, как ни странно, Чарли ответила. - Дома. Она дома, - похоже, это был единственный вопрос, который Чарли услышала. Или же единственный, на который она пожелала ответить. Но Ричард продолжал настаивать, придвинувшись к Чарли вплотную и пытаясь поймать ее взгляд. - Что произошло между вами? Чарли? Чарли несколько раз растерянно моргнула и произнесла на выдохе: - Да ничего. Ничего между нами не произошло. Все как всегда. - Как всегда?! – от волнения и беспокойства Ричард начинал сердиться. – И поэтому ты торчала там в ванной как обдолбанная? Потому что все у вас как обычно? Какого хрена, Чарли? Какого хрена ты творишь?! - Прости… прости меня… - прошептала девушка. Губы ее задрожали, и она снова заплакала. Это было уже не рыдание, а тихий плач, исполненный неудержимой болью. Ричард, никак не ожидавший такого поворота, перепугался еще больше и мгновенно смягчился. - Эй… эй, ну что ты… ну зачем ты так, Чарли? Не нужно извиняться передо мной! Я просто испугался за тебя, очень испугался… Пожалуйста, успокойся и расскажи мне, что случилось? Я не стану ругать тебя, обещаю! Что бы ты ни натворила. Просто расскажи мне, в чем дело? И Чарли рассказала. В тот момент это показалось ей единственным выходом. Это было единственным, чего она хотела – поделиться своим отчаянием с самым близким другом. С другом, который был с ней рядом, когда она осознала свою ориентацию и влюбилась в Дженни, с другом, который поддержал ее, когда она рассталась с Дженни, несмотря на то, что та была его сестрой, он встал на сторону Чарли. И теперь ей снова остро хотелось довериться ему. Не ожидая ничего, не надеясь на одобрение, просто довериться. Чарли знала, что Ричард не сможет поддержать ее. Потому что он всегда был на стороне морали, а не на стороне человека. В тот раз, много лет назад облажалась Дженни, поэтому Ричард не смог принять ее сторону, а в этот раз облажалась Чарли. Сильно облажалась. Она рассказала о том, что их отношения с Тэсс развиваются слишком быстро. Что Тэсс настаивает на сексе, а ей, Чарли, становится все сложнее сопротивляться. Ричард выслушал ее молча и спокойно, и Чарли была ему за это благодарна. А еще за то, что Ричард не начал читать ей нотаций из серии «Я же говорил!». Но Ричард расстроился. Исповедь Чарли его по-настоящему огорчила. Он сразу притих, налил себе немного Джека Дэниэлса в стакан Чарли и выпил виски двумя быстрыми глотками. - Ох, Чарли… - прошептал он наконец. – Как же это непросто. Я… даже не знаю, что сказать. - Скажи, как мне поступить: повеситься сразу или немного подождать? Ричард покачал головой. Снова немного помолчал, собираясь с мыслями. - Все было бы намного проще, если бы дело было только… только в твоем желании. Я догадывался, что без этого у тебя не обойдется. И это естественно, потому что ты взрослый человек со своими потребностями. А потребностей этих у тебя будет побольше, чем у многих других людей. Но… желание Тэсс все сильно усложняет, понимаешь? Поддаться ему было бы… было бы… - Неправильно, - закончила за него Чарли спокойным и ровным голосом. – Я знаю. Я даже не намекаю на то, что это нормально – спать с тринадцатилетней девочкой, и что это можно рассматривать как выход из положения. В моей голове вырисовывается только один выход из положения. Но я подумала… может, ты увидишь другой выход. Я… очень люблю ее, Ричард. Ты знаешь, что для меня будет значить потерять ее. - Я понимаю, конечно понимаю… - быстро заговорил Ричард. Вот только Чарли ему не верила. «Ничего ты не понимаешь, - подумала она. – Ты думаешь, что если ты пережил разрыв со своей большой любовью, если ты смирился, то и я переживу и смирюсь. Но Льюис – это не Тэсс. И Дженни – тоже не Тэсс. Тэсс – это совершенно другой случай. Мои отношения с Тэсс – это особый случай. И не имеет смысла сравнивать его с другими». - Я понимаю, - продолжал Ричард. – Тэсс изменила твою жизнь, Тэсс дала тебе так много. Но ты ведь тоже понимаешь, что вы не сможете долго ходить вокруг да около? Понимаешь, что тебе придется… так или иначе ограничить свое общение с ней? – и, заметив, как Чарли побледнела, Ричард тут же добавил: - Я не говорю – расстаться. Это крайняя мера и очень нежелательная для вас обеих. Не нужно торопиться сжигать мосты. Возможно, вам удастся отделаться меньшей кровью. - И как же это например? – устало спросила Чарли. – В общественных местах нам нельзя показываться из-за голодных папарацци, оставаться дома наедине тоже нельзя, потому что мы не можем себя контролировать. Так что же нам делать? Может, ты будешь сторожить нас, чтобы мы не согрешили? Ричард смутился, покраснел и потупился. Ведь именно этим он так часто и занимался – сторожил их, хотя его никто об этом еще не просил. - Ну… ну зачем же, конечно нет, - пробормотал Ричард. – Но вы могли бы продолжать свои встречи в менее людных местах, в этих ваших заброшенных домах, которые вы так любите… А кроме того, вы можете продолжать общаться по телефону и через интернет… - По телефону? Через Интернет? – Чарли хмыкнула. – Мои разговоры могут в любой момент прослушать, а переписку взломать… И о чем же нам с ней болтать в таком случае? Вести возвышенные беседы о литературе? Нет, Ричард. Ты и сам понимаешь, что это конец. Просто боишься напрямую говорить мне об этом. Ричард вздохнул. - Нет, Чарли, я не думаю, что это конец. Я не думаю, что ваши отношения должны закончиться вот так. Это было бы неправильно. И я думаю, что тебе стоит все еще раз как следует обдумать и взвесить, прежде чем принимать серьезные решения. - Обдумать… - эхом повторила Чарли, откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза. Сначала она слышала какой-то странный гулкий шум в ушах, а потом он исчез и принес с собой тишину и пустоту. Успокаивающую пустоту, в которую она хотела погрузиться с головой. Пустоту, в которой не было ни звуков, ни голосов, ни тревоги, ни отчаяния от невозможности жить так, как хочется. Они с Ричардом молчали довольно долго. Чарли понимала, что ему больше нечего сказать, она буквально слышала его мысли, исполненные сожаления, жалости к ней, желания помочь, оградить Чарли от страданий, на которые она сама себя обрекает. Когда Чарли уже легла спать, Ричард осторожно, почти бесшумно пробрался в ее комнату, лег рядом на постель, обнял Чарли и чмокнул ее в макушку. Это был такой успокаивающий жест, что девушка почти расслабилась и почти поверила, что ее жизнь еще не кончена. - Я так люблю ее… - прошептала она. – В моей жизни больше не будет смысла, если я откажусь от Тэсс. Знаю, это звучит избито, знаю, что все всегда так думают, но… это же Тэсс, моя Тэсс… - Чарли запнулась, ее голос охрип. - Я понимаю, как много значит она для тебя… - Но? - Но ваши отношения становятся слишком опасными, слишком рискованными, и я очень боюсь, что вы обе будете страдать, если не сбавите обороты. Ты ведь когда-то думала, что жизнь без Дженни потеряет для тебя всякий смысл, но в итоге ты стала сильнее и смогла с этим справиться. Да и я тоже остался жив после расставания с Льюисом, и по-прежнему есть много вещей, которые продолжают меня радовать… «Нет, Ричард, - подумала Чарли, слегка отодвигаясь от друга и сжимаясь в комок. – Ты не остался жив после расставания с Льюисом. Ты умер тогда. И я точно так же умру. Возможно, даже намного быстрее». В ту ночь, когда Чарли наконец забылась беспокойным сном, ей почему-то приснилось море. Оно было бескрайним и холодным, и на пустынном пляже не было ни одной живой души. Серые волны ударялись о прибрежные камни и превращались в белую шумную пену. На том берегу Чарли была совсем одна.