Осколки. Книга 4 (Заключительная)

Эдвард Холл был бледен как сама смерть. Судя по щетине на его лице и темным кругам под глазами, он уже несколько дней забывал побриться и поспать. Ричард даже заметил, что его руки слегка подрагивали, когда он раскладывал на столе бумаги из своей черной папки. «Да уж, этому парню только детективом работать, - подумал Ричард. – Чего он такой дерганый? Как он вообще слушает все эти жуткие истории про убийства, расчлененку и прочее?». - Эй, может, хочешь выпить чего-нибудь? – предложил Ричард. – Выглядишь неважно. - Да… да, спасибо, - пробормотал Эдвард, не поднимая глаз. – Я выпил бы немного пива, если есть. - Конечно! – обрадовался Ричард и ушел к холодильнику. Когда он вернулся с двумя банками «Эверетта», Эдвард все так же понуро сидел в своем кресле, склонившись над столом с распечатками по делу. - Господи… - вздохнул он. – Какой же я неудачник! - Не говори так, - Ричард всучил ему банку и плюхнулся на диван напротив. – Ты делал все, что мог. Как и все. - Но я был уверен, что могу больше! Я почему-то возомнил, что личный интерес поможет мне что-нибудь нащупать. Но, похоже, это бывает только в кино…. Вчера мне наконец-то удалось встретиться с той девочкой, Мэган. - Соседкой Тэсс? – Ричард нахмурился и наклонился чуть вперед, превращаясь в слух. - Да. Той самой соседкой, которая говорила полиции, что видела, как за Тэсс поехала синяя машина. Однажды она наблюдала из окна, как Тэсс садится в черный бенц, и как за ними тут же поехал какой-то синий автомобиль. - Да, я помню, в полиции говорили, что так и не смогли добиться от нее даже марки машины. Она не запомнила, - Ричард вздохнул. - Я надеялся, что мне удастся что-нибудь выяснить, но это тоже оказался тупик, - Эдвард покачал головой. – Мне еле удалось прорваться в эту проклятую школу, чтобы поговорить с Мэган и другими девочками. Они смотрели на меня как на маньяка-убийцу! - Да я удивляюсь, как с таким лицом тебя вообще туда пустили! – хохотнул Ричард. – Тебе надо как следует выспаться, вот что я думаю. Эдвард слабо улыбнулся и тут же снова помрачнел. - Я показывал Мэган несколько разных фотографий автомобилей, но она так и не смогла даже приблизительно вспомнить, как тот выглядел. Говорит, что не любит машины и совсем в них не разбирается. И вообще, это было слишком давно… Одноклассницы Тэсс уже выпускаются в этом году. Впрочем, при упоминании ее имени, они все до сих пор бледнеют. Эта история навела на них страху. - Она на всех навела страху, - Ричард вздохнул, откидываясь на спинку дивана. – Но скоро люди успокоятся, забудут обо всем, снова станут беспечными и тогда… - Тогда он может вернуться, - кивнул Эдвард. – И этого я боюсь больше всего. Я расспросил почти всех девочек, не видел ли кто-нибудь из них, как Тэсс разговаривает с каким-нибудь мужчиной. Но они никого не видели. Только ее отца. Этот проклятый тип просто неуловим. Полиция считает, что это просто совпадение, что какая-то синяя машина поехала за Тэсс. Ну, мало ли, может это тоже был кто-то из родителей. Но Мэган уверяет, что никто из учениц в ту машину не садился. Что она просто стояла, а потом просто поехала. Я даже почитал какую-то психологическую ерунду про характер владельцев синих авто и убежден, что это был именно он. - Почему же? – удивился Ричард. – Синий цвет вроде бы ассоциируется со спокойствием, а не с убийцами и маньяками. - В том-то и дело! – воскликнул Эдвард, и щеки его заалели, то ли от пива, то ли от возбуждения. – В статье говорилось, что владельцы синих машин обманчиво спокойные люди, которые могут взорваться в любой момент. Они могут носить маску уравновешенности, притворяться кем-то другим. Они логики до мозга костей, продумывают все до мельчайших деталей, они практичны и сосредоточены. Кроме того, машины синего цвета обычно покупают мужчины и очень редко – женщины. - Хм… - Ричард снова нахмурился, вытер руку, влажную от холодных капель, скопившихся на стенках пивной банки, о джинсы. – По описанию очень даже подходит к нашему случаю. - Да, я тоже так думаю, но… - Эдвард устало потер глаза. – Это все равно нас никуда не ведет. В Лондоне полно синих машин. Зная только это, невозможно ничего выяснить. - А ты не говорил об этом с мистером Эвансом? – спросил Ричард. - Нет, не говорил… а что? - Если этот тип следил за Тэсс несколько лет, как мы предполагаем, то он вполне мог заезжать в автомастерскую Эвансов. - Думаешь, он стал бы так рисковать? - А почему нет? – Ричард пожал плечами. – Он же псих. С одной стороны это риск, а с другой – наоборот алиби. Особенно если он был постоянным клиентом. - Да, пожалуй, в этом есть смысл… - пробормотал Эдвард, наконец поднимая лицо от стола с бумагами. - Подожди, я сейчас звякну мистеру Эвансу… - Ричард потянулся за телефоном, вытащил его из кармана и набрал сотовый отца Тэсс. Тот ответил почти сразу, как и всегда. - Да? Ричард? Что-нибудь слышно? – раздался в трубке обеспокоенный голос, от звука которого у Ричарда всякий раз заходилось сердце. - Послушайте, мистер Эванс, у детектива Холла есть подозрение, что убийцей был владелец синей машины. - Да? – Мэтью сразу сник, очевидно, надеясь на что-то более серьезное. – Но почему? В полиции тоже рассматривали эту версию, но так ни до чего и не докопались. - Потому что они так и не смогли выяснить марку автомобиля. Скажите мне вот что, мистер Эванс. Среди ваших клиентов в то время у кого-нибудь был синий автомобиль? - Да, конечно, полно было. - Вы не могли бы вспомнить их всех и записать марки их машин. Может, поднимите какие-нибудь старые записи? Возможно, это кто-то из ваших постоянных клиентов. - Из постоянных я помню только Моргана, - задумчиво произнес мистер Эванс. – Руперта Моргана. У него в то время был синий ниссан кроссовер, который без конца ломался. Но примерно год назад он сменил машину и с тех пор был у меня всего один раз. - Сменил, значит? – Ричард почесал затылок. – Отлично, напишите тогда еще все, что знаете об этом Моргане, хорошо? - Хорошо, но я не думаю, что это он… - Просто напишите, лишним не будет. Мы должны проверять все варианты. Они попрощались, и Ричард довольный отложил телефон. - Ну, вот видишь, - сказал он. – Хотя бы что-то. Мистер Эванс составит для тебя список всех своих клиентов, у кого в тот год были синие автомобили. Эдвард Холл кивнул. Он не выглядел особенно радостным. - Эй, в чем дело?! – обиделся Ричард. - Спасибо, - Эдвард вздохнул. – За веру в меня. Но я хочу попросить тебя кое о чем, Ричард. - О чем? – Ричард приподнял одну бровь. - Я хочу, чтобы ты прекратил платить мне, - Эдвард посмотрел ему прямо в глаза, и Ричард заметил, что они темны, как беззвездная ночь. - Что?! Но почему? - Потому что месяцы идут один за другим, а я до сих пор ничего не откопал. - Но я хочу, чтобы ты продолжал работать! – воскликнул Ричард совершенно искренне. - А я и буду продолжать, - голос детектива был серьезен и не допускал возражений. Его пальцы больше не дрожали. И Ричард подумал, что оказывается, когда надо, этот парень умеет собираться и производить впечатление. – Я продолжу работать, но бесплатно, потому что сам так хочу. Если мы действительно докопаемся до чего-нибудь и поймаем ее убийцу, ты заплатишь мне. Хорошо? - Но… ты уверен? – Ричард замялся. – Ты же будешь тратить на это свое рабочее время… - Деньги у меня есть, если ты об этом беспокоишься, - холодно заметил парень. - Ну что ж… - Ричард смутился. – Хорошо. Давай так договоримся. - Спасибо, - повторил Эдвард и тут же как будто расслабился. – А еще пиво у тебя есть? - Да! Конечно! – Ричард просиял и снова убежал на кухню. Перед тем как взяться за вторую банку, Эдвард убрал все материалы обратно в папку, как бы говоря, что рабочая тема закрыта, и они могут просто по-приятельски выпить. Однако – закрыть дело и убрать его с глаз намного проще, чем выбросить мысли о нем из головы. Не так просто выбросить из головы мысли о тех, кого любил и любишь до сих пор, несмотря на безмолвные годы смерти, разделившие вас. И сделав пару глотков ледяного пива, Ричард спросил тихо: - Какой она была, твоя сестра? Как ее звали? - Молли, - тут же отозвался Эдвард, и голос его потеплел. – Ее звали Молли. - Ты хорошо ее помнишь? - Да, очень хорошо, - он задумчиво кивнул. – Правда, иногда мне кажется, что я больше помню ее по рассказам родителей. Ну знаешь, как это называется – ложные воспоминания. Родители часто рассказывали мне о ней, о том, что мы с ней делали, когда я был совсем маленьким. И я так отчетливо воображал себе все это, что в итоге не уверен, что помню это на самом деле. Но одно я помню точно – Молли была очень добра ко мне. Она меня по-настоящему любила. Она называла меня «Кудряшка Эдди» за мои вьющиеся волосы, а я жутко обижался на нее, потому что это прозвище казалось мне девчачьим. Но она всегда говорила это так ласково, что долго дуться у меня не получалось, - он улыбнулся. – Я помню, как она читала мне сказки на ночь и укладывала спать. Нашими любимыми были истории про Винни-Пуха. Молли и сама не успела из них вырасти, а потому читать их нам было вдвойне интересно. Ричард улыбнулся, вспоминая, как они с Дженни тоже читали вместе сказки в постели, а Эдвард продолжал: - Я помню, она говорила, что всегда будет защищать меня. Говорила, что если в школе меня кто-нибудь обидит, я должен немедленно сообщить ей. По правде говоря, я боготворил ее. Она казалась мне такой взрослой, такой красивой! А ведь ей было всего-то двенадцать, подумать только! – он покачал головой. – Я просто обожал, когда мы ходили гулять вместе! Молли всегда покупала нам по огромному рожку шоколадного мороженого из своих карманных денег. У меня тогда еще не было карманных денег, родители ждали, когда мне исполнится десять. Я помню ее желтое пальто… Как-то я нечаянно капнул на него мороженое, и пятно было довольно заметным. Я думал, что она отругает меня, но она только сказала: «Ничего страшного, скажу маме, что сама заляпалась!». В тот день… - взгляд Эдварда застыл в одной точке и как будто опустел. – Она тоже была в желтом пальто. - Как это произошло? – мягко спросил Ричард. - Мы с ней… мы гуляли… в парке… вечером, - Эдвард начал запинаться после каждого слова и умолкать. – Молли… забрала меня из художественного кружка. Мы шли… через тот парк, где… обычно гуляли. К нам… подошел… высокий мужчина. Спросил, сколько сейчас времени. Молли отпустила мою руку, чтобы взглянуть на свои часы на запястье. Она опустила голову всего на секунду, а он… каким-то образом оказался совсем рядом, и в рукаве у него блеснул нож. Он… приставил нож к ее левому боку… Сказал, чтобы она помалкивала, и чтобы я помалкивал. Мы оба замерли. Кроме нас на тропинке никого не было. Только деревья… и сгущающиеся сумерки. Он сказал, чтобы она шла с ним. А Молли… Она…. – голос Эдварда задрожал. – Она посмотрела на меня и сказала так храбро, так твердо сказала: «Иди домой, Эдди. Не бойся и уходи. Быстро уходи. Со мной все будет в порядке». Да, она так и сказала. Что с ней все будет в порядке. Больше… я никогда ее не видел. А я… я даже не запомнил его. Не запомнил его лицо. Ричард молчал. За эти несколько секунд он вдруг узнал об этом парне так много. «Так вот почему он никак не может успокоиться, даже спустя столько лет. Он чувствует себя виноватым. Потому что не смог постоять за сестру. Потому что не запомнил человека, который похитил ее». В груди вдруг стало так холодно, что Ричард со вздохом поставил банку пива на столик. Его ладонь заледенела тоже. - Меня столько раз допрашивали! – воскликнул Эдвард. – Столько раз… Ведь я был единственным свидетелем. Но я ничего не помнил. Ничего не мог сказать. Я только помнил, что на нем была черная куртка и черная шапка, надвинутая на глаза. А его лицо… Господи, он был такой высоченный, что я его толком-то и разглядеть не мог. Да еще и в темноте. Я ничем… ничем не мог помочь следствию. Ничего не мог сделать. - Тебе было всего восемь лет, - вздохнул Ричард. – Нет ничего удивительного в том, что ты его не запомнил. К тому же, ты был сильно напуган. Эдвард продолжал смотреть в пустоту и как будто не слышал Ричарда. Очевидно, ему говорили эти слова уже сотни раз. - Я никогда не забуду лица родителей, когда они увидели, что я вернулся домой один… А когда я начал рассказывать, что случилось, мама… упала в обморок. И все же… они никогда не говорили мне этого напрямую, но иногда мне кажется, они радовались, что хотя бы я выжил. Если бы они потеряли нас обоих, они никогда не смогли бы оправиться. Но мне всегда было интересно, почему он отпустил меня. Почему не убил? Ведь я видел его. Неужели он не боялся, что я его опознаю потом? Почему он отпустил меня? - Лучше не ломай над этим голову, - посоветовал Ричард. – Нам все равно никогда не понять, как устроена психика маньяков, и почему они совершают те или иные поступки. - Да… наверное, - Эдвард тряхнул головой и как будто очнулся. – Ох, что-то я заболтался… Может, тоже что-нибудь расскажешь? О том, какой была Тэсс например. - Тэсс… - Ричард невольно потянулся за пачкой сигарет, лежащей на стопке музыкальных журналов. – Не против, если я…? - Да, пожалуйста. - Тэсс… - повторил Ричард, вытащил одну сигарету и принялся вертеть ее в пальцах, не закуривая. – Она была самой необыкновенной девочкой из всех, кого я когда-либо встречал. А уж я немало их повидал, этих чокнутых малолетних фанаток. Чарли обычно сторонилась их, сваливала их на меня. И они временами просто сводили меня с ума! Некоторые начинали истерично визжать, некоторые лезли с объятиями и даже норовили поцеловать! Другие опускали взгляд, краснели и не могли произнести ни слова, как будто у них язык отнимался. А Тэсс… она выделялась на фоне остальных. Она держалась с достоинством. Как будто знала себе цену. Она даже осмеливалась подшучивать над нами и издеваться! Господи, ни у кого раньше не хватало смелости издеваться над Чарли! А Чарли была в таком шоке от ее феерической наглости и невероятной храбрости, что даже не могла ничего ей ответить. Мы сразу поняли, что этой девчонке палец в рот не клади, - Ричард усмехнулся, вспоминая, как Тэсс впервые напросилась на их вечеринку, заставив Чарли забирать ее из школы. – И в то же время… В то же время она была такой милой. Такой смешной. Даже когда она бывала невыносимой, ее невозможно было не любить. Ее хотелось все время радовать. Оберегать. Я слишком часто кормил ее сладостями, и она всегда ругалась на меня, но всегда ела. И я готов был вечно смотреть, как она ест, смотреть, как полный придурок. Я просто обожал, когда она смеялась. У нее был такой заразительный смех! Такой легкий. Просто невозможно было не засмеяться тоже, если смеялась Тэсс. И теперь я так часто думаю о том, какой бы она стала, как бы она выросла… Сейчас ей было бы уже шестнадцать… - Я тоже часто представляю, какой стала бы Молли. Ей сейчас могло бы исполниться уже двадцать девять. Возможно, у нее даже были бы свои дети, мои племянники, - Эдвард улыбнулся. Они посмотрели друг на друга, и это был долгий взгляд, в котором застыла общая боль и понимание. Они оба думали о тех отморозках, что отняли у них любимых людей. Которые причинили им столько боли. И которые так и не были наказаны за это. - Ты… действительно до сих пор веришь, что сможешь найти и поймать хоть кого-нибудь из этих ублюдков? – спросил Ричард. - Да, - ответил Эдвард. И то ли выпитый алкоголь, то ли пробудившиеся воспоминания и чувства вернули ему уверенность и твердость. – Только эта мысль и движет мной всю мою жизнь. Я живу ради этого. А Ричард, который все еще слышал в голове смех Тэсс и видел озорные огоньки в ее глазах, спросил дрогнувшим голосом: - А что если ты их не найдешь? Мир полон несправедливости. Что тогда будешь делать? - Нет. Найду. Даже в самые сложные моменты, в самые тупиковые, как сейчас, например, я стараюсь не терять веру. Я буду биться до последнего, потому что только в этом случае у меня есть шанс. Пусть и совсем мизерный, но он есть. А если я опущу руки и сдамся, этого шанса у меня уже точно не будет. Я проиграю. И ты, Ричард, тоже не теряй веру. Я не отступлюсь от дела Тэсс, обещаю. Пока мы продолжаем искать и верить, надежда есть. И эта вера – пожалуй, единственное, что делает нас по-настоящему живыми. Ричард смотрел на него, пораженный его словами, пораженный гипнотизирующим светом безумия в его глазах. Светом, который помогал Эдварду жить и бороться на протяжении семнадцати лет с того страшного дня, когда человек с ножом навсегда забрал у него любимую сестру. И в тот вечер, провожая Эдварда Холла до двери, Ричард подумал, что даже если у этого парня и нет детективного таланта, даже если Эдвард никогда никого не поймает, это не важно. Потому что человек он просто замечательный.