Осколки. Книга 4 (Заключительная)

Все опаздывают. Они все, мать их, опаздывают. Ричард со злостью уронил горячий противень на стол, снял перчатки и швырнул их на пол. Он пек так любимые Чарли шоколадные кексы, и Дженни еще час назад обещала прийти и помочь ему, но до сих пор не явилась. Она валила все на завалы с клиентами, но Ричард был уверен, что это просто отговорка, и во всем виновата эта Тина – новая девушка его сестры. Это из-за нее Дженни опаздывает на день рождения Чарли. «И как они только вообще вспомнили про восьмое ноября, - с нарастающей злостью думал Ричард. – Каждый из них настолько поглощен собственной жизнью, что им наплевать на Чарли и на все, что было нам когда-то дорого…». Ричард устал. Он опустился на табурет, чувствуя, как в глазах собираются слезы. Только этого не хватало. «Одинокий несчастный педик, хлюпающий носом над кучей шоколадных кексов, вот ты кто. Придурок», - Ричард тер глаза и чувствовал, что руки его дрожат. И это было либо последствием усталости, либо побочным эффектом прозака, который ему выписал лечащий врач. Когда на столешнице звякнул телефон, извещая об смс-сообщении, Ричард так и подпрыгнул. Проклиная гребаные антидепрессанты, которые вместо того чтобы лечить его от депрессии, делают его нервным психом, Ричард потянулся к мобильному и прочитал короткое смс от Эдварда Холла. «Роджерс чист. Я выяснил, что седьмого августа два года назад он отдыхал с женой в Скарборо». - Проклятье! Проклятье! – выругался Ричард, отшвыривая телефон так, что тот прокатился по столешнице, остановился на самом краю и чудом не рухнул на пол. Дэниэл Роджерс был владельцем темно-синего BMW и несколько раз заезжал в мастерскую мистера Эванса. Это был грубоватый тип с омерзительной физиономией и бородой цвета ржавчины. Он наотрез отказался разговаривать с Эдвардом и Ричардом, и детектив предложил последить за ним какое-то время и навести справки. Оказалось, что этот тип уже привлекался за домашнее насилие, и жертвой была его собственная жена. Однажды Эдвард даже видел эту несчастную. Когда муж уехал на работу, она выплыла из дома, словно бледное привидение, и минут пятнадцать неподвижно стояла под яблоней, глядя в пустоту, а потом снова вернулась в дом. Эдвард решил, что у бедной женщины явно не все в порядке с головой. «Ты не представляешь, как мне хотелось посадить ее в машину и увезти прочь от этого козла, - пожаловался детектив тем вечером. – Да вот только она бы со мной не поехала. Потому что любит этого мерзавца и считает себя плохой женой». Роджерс был просто идеальным кандидатом в маньяки. Ричард и Эдвард уцепились за него, как за последний шанс и потратили несколько недель на то, чтобы выяснить про него все, что только возможно было выяснить. Но теперь оказалось, что старались они напрасно…. Это был не он. Потому что он в это время отдыхал в Скарборо с бедной женой. Очевидно, что предварительно Роджерс хорошенько избил ее, а чтобы загладить вину, решил свозить женщину на курорт. Он же любящий муж, мать его. Ричард заплакал. Он больше не мог сдерживаться. Проклятый прозак не сделал из него весельчака, психотерапевт не помог ему справиться с утратой, друзья бросили его, а его собственное расследование гибели Тэсс терпело полный крах. Хорошо хоть, дурацкие кексы не подгорели, но кому они теперь были нужны? «Ох, Чарли, ты бы не обрадовалась, если бы увидела меня таким… - с горечью подумал Ричард. – Вот в кого я превратился без тебя… Господи. Как же я скучаю…». Когда в дверь позвонили, Ричард снова вздрогнул. Но тут же бросился открывать, обрадованный тем, что его одиночество наконец-то закончилось. «Это Дженни, наверняка она! Должно быть, забыла дома ключи, растяпа…». Но это была не его сестра. На пороге стоял Саймон, одетый в длинное серое пальто и черный шарф. - Саймон? – удивился Ричард, отступая, чтобы пропустить друга в квартиру. - Да, именно так меня и зовут, - ответил Саймон, проходя через порог. – И почему у людей всегда такая странная реакция на меня? Я что, пришел не вовремя? Ты вроде бы говорил, что мы встречаемся в шесть… - он глянул на экран своего мобильного. – Или я что-то перепутал? Разве остальные еще не пришли? - Нет, - Ричард вздохнул, запер входную дверь. – Остальные еще не пришли. Только ты, как всегда, пунктуален. - Ну тогда… может, я помогу тебе? – Саймон внимательно смотрел ему в лицо. Ричард прекрасно знал, что друг заметил его красные от слез глаза, и был благодарен Саймону за то, что тот не задает лишних вопросов. - Да, спасибо. Было бы круто, - пробормотал он. Саймон был прекрасным барабанщиком, самым талантливым из всех, кого Ричард знал, и после развала The Four Of Spades на него посыпались десятки заманчивых предложений о работе. Но Саймон отказывался. Он никогда не говорил о том, что ждет возрождения группы, не ронял намеков о новой вокалистке, как Льюис. Он говорил, что не хочет продолжать музыкальную карьеру в новом коллективе. «Я всегда думал, что я всего лишь барабанщик. И думал, что смогу работать с кем угодно, мне было абсолютно все равно для кого колошматить по тарелкам. Но после смерти Чарли я понял, что ошибался. Наверное… я все-таки был не просто барабанщиком. Не только им. Я был частью чего-то, что разрушилось, и я сомневаюсь, что смогу стать такой же гармоничной частью где-то в другом месте. А если мне вдруг понадобятся деньги, я всегда смогу подработать на обзорах и тестах видеоигр». Такой подход очень импонировал Ричарду. Он и сам готов был зарабатывать деньги как угодно, но только не музыкой. Вместе с Саймоном они довольно быстро разложили еду по тарелкам и отнесли ее на журнальный столик в гостиной. Ричард немного отрешился от своих похоронных мыслей, потому что Саймон увлек его рассказом о том, как утром едва не выпал из окна, пытаясь починить форточку. И как соседская старуха хохотала над ним и снимала на видео. - И где только она такой модный телефон взяла? – недоумевал Саймон. – Я не удивлюсь, если мой позор уже выложили на Ютуб. Пока Ричард от души смеялся, представляя Саймона, раскорячившегося на оконной раме, в двери заворочались ключи, и наконец-то пришла Дженни. Ее волосы вились от дождя, а щеки ярко горели. - Господи, ну неужели я добралась! – выдала она, роняя сумку на пол. – Проклятая погода! Проклятые пробки! Будь проклято все! - Тебя Тина подвезла? – полюбопытствовал Ричард. - Да… Хотя, я наверное быстрее дошла бы пешком! Если бы не этот дурацкий дождь, так и сделала бы. - А почему Тина не зашла вместе с тобой? – Ричард приподнял одну бровь. Дженни посмотрела на него как на конченого идиота и тряхнула мокрыми волосами. - А ты сам бы пришел на день рождения мертвой бывшей девушки своей девушки? – спросила она. Саймон нервно хохотнул, а Ричард подумал и решил, что, пожалуй, нет, не пришел бы. Не успела Дженни раздеться и устроиться на диване, как в дверь позвонил Льюис. В руках он держал букет, а точнее букетище из двадцати восьми больших красных роз. - Принес! – обрадовалась Дженни и сразу же перехватила у него цветы. - Двадцать восемь, как ты и заказывала, - улыбнулся Льюис. – Одна роза правда не совсем того оттенка, потому что красных у них было только двадцать семь. Ричард наблюдал, с какой любовью и нежностью Дженни обхватывает розы обеими руками, словно обнимает их. Он помнил, помнил так ясно и отчетливо, как шесть лет назад Дженни поймала его после концерта, и в руках у нее был точно такой же букет из двадцати двух красных роз. Она была взволнованной и даже испуганной, и она умоляла его помочь ей встретиться с Чарли. И как он мог отказать, увидев эти цветы? Увидев слезы в ее глазах. Дженни поставила розы в прозрачную стеклянную вазу, а вазу – на комод, рядом с фотографией Чарли. После чего она на минуту взяла в руки снимок в рамке, прижала его к груди и поставила обратно. И Ричард больше не мог сердиться на нее и обижаться за невнимание. Да, у его сестры была теперь другая жизнь, новая жизнь. Но Чарли она по-прежнему любила. - Подумать только… двадцать восемь! – вздохнул Льюис, когда они усаживались за стол. – Завтра нашей Чарли исполнилось бы двадцать восемь… Даже не верится. Я так хорошо помню ее семнадцатилетней. - Я тоже, - Дженни улыбнулась. – У нее были такие шикарные длинные волосы тогда… И она все время перевязывала их черными лентами. - Да, я помню, как пока делал ей татуировку, боялся накосячить, потому что не мог перестать пялиться на ее волосы! – Льюис усмехнулся и поднял свой бокал красного вина. – Давайте выпьем за нашу Чарли. За самую красивую, самую талантливую и потрясающую, за лучшую из нас, за Королеву Пик! Они молча подняли бокалы и, не чокаясь, выпили вино. Почти весь вечер они говорили только о Чарли, и почти весь вечер смеялись. И это не удивительно, ведь с Чарли были связаны лучшие воспоминания в их жизни. Самые счастливые и полные надежд годы их жизни прошли рядом с ней. С взбалмошной сумасшедшей девицей, которая постоянно выкидывала что-нибудь эдакое. Рядом с Чарли никогда не было скучно. А потом, они и сами не заметили, как это случилось, но они начали вспоминать и Тэсс тоже. Причем, первой начала Дженни. И это было так естественно – вспоминать Чарли и Тэсс вместе, потому что и при жизни, и после смерти эти двое были словно неотделимы друг от друга. Они не говорили о чем-то грустном, не говорили о застоявшемся расследовании смерти Тэсс. В тот вечер они вспоминали только то, что заставляло их смеяться до слез. Вспоминали, как Тэсс преследовала Чарли, и как та бегала от нее, не в силах спастись. Вспоминали, как вместе эти двое постоянно находили себе приключения. Они вспоминали и оживляли друзей своей памятью, своей любовью, и в тот момент просто невозможно было поверить в то, что Чарли и Тэсс мертвы. - Недавно одна девушка на работе рассказывала мне, как они с подругами вызывали духов, - произнесла Дженни, когда все было съедено, вино выпито, а все счастливые моменты уже были прожиты заново. – Ну знаете, все эти доски Уиджи… Они вызывали погибшего брата одной из девушек. И они уверяют, что им это удалось, треугольник начал двигаться сам по себе и указывать на буквы. Вот только они ничего не поняли, потому что призрак, или кто бы он ни был, словно выбирал буквы наугад, и ничего связного так и не сообщил. И я знаю, все это глупо, но… после этой истории мне даже захотелось купить такую доску и… - Дженни нервно усмехнулась, вздохнула. – И попробовать поболтать с Чарли. Я бы многое отдала, чтобы узнать, что Чарли где-то есть, что она не исчезла… навсегда. - Да, - Ричард кивнул. – Я бы тоже многое за это отдал. - Интересно, они сейчас вместе? – задумчиво произнес Льюис. – Я на самом деле никогда особо не верил во все эти вещи, но… после их смерти… Не знаю. Мне хочется, чтобы они были там вместе. Так, как будто ничего не случилось. - Мне тоже этого хочется, - искренне сказала Дженни и призналась совсем тихо: - Иногда я даже молюсь об этом. Они обе так любили друг друга. Они заслуживают быть друг с другом, где бы они ни находились сейчас. - Тогда… Может, помолимся об этом все вместе? – неожиданно предложил Саймон. – Говорят, когда люди думают об одном и том же в один и тот же момент, энергия их мыслей многократно усиливается. Возможно, если мы подумаем о том, чтобы у Чарли и Тэсс все было хорошо, наши мысли как-то помогут им в том мире. Их душам наверняка нелегко, ведь они несли в себе столько боли. Возможно, если мы попробуем послать им свою любовь… - Давайте! – тут же согласилась Дженни и протянула свои ладони сидящим рядом Саймону и Льюису. – Давайте возьмемся за руки и закроем глаза для большего эффекта. И они взялись за руки и закрыли глаза. В тот момент они и представить себе не могли, как нужна была Чарли и Тэсс их любовь и поддержка. Они просто делали то, что подсказывало им сердце.